Глава 32

Снежана

Рассудив, что на работе делать нечего, мы с Даном какое-то время оставались у него на квартире. Затем он отвёз меня домой, а сам направился в клан. Но стоило мне открыть дверь в прихожую, как ушей достиг звон бьющейся посуды. Чашки, тарелки, я даже различала, что именно сейчас звучит. Бросилась в сторону кухни, надеясь

 что это всего лишь упали шкафчики с посудой. По очереди…

            Я ошиблась.

– Глаша?! – приглушённым голосом позвала я тётю. Она по какому-то непонятному принципу доставала из посудного шкафа чашки, тарелки и с размаху била об пол. Получалось отлично: осколков много, звона тоже. Белое лицо родственницы, заплаканные глаза, нервно подёргивающаяся верхняя губа, всё говорило о неординарной ситуации.

– Что произошло? – я не смела приближаться, чтобы нечаянно не попасть под горячую женскую руку. Хочет, пусть бьёт. Новое купим.

–Бам! – Синяя чашка с золотым ободком коснулась пола и раскололась на несколько красивых кусочков.

– Бам! – Вторила ей керамическая подставка под горячее.

– Это из-за Клима, да? – догадалась я. – Или Виола с мужем поделились новыми откровениями, обронив очередную гадость? Рассказывай! А то скоро есть будет не из чего. – Я подошла к холодильнику, достала кастрюльку с куриным супчиком. – Ошиблась! Разогреем и прямо из кастрюли ложками поедим. Так что бей дальше. У нас много ещё посуды осталось? – Я с нескрываемым интересом обозрела полки…Хотя это ещё не всё, в кладовочке что-то было.

Моя речь добилась цели. Воительница остановилась.

– Умница, что слов не подобрать, – наконец-то произнесла Глафира. Что-то хрустнуло у неё под ногами. Кажется, гроза миновала.

– Можно убирать? – поинтересовалась я, взглядом указав на осколки. Красивые такие, разноцветные.

– Я сама. Ты иди пока, переодевайся. – В голове Глаши просыпались привычные нотки. Это обнадёживало. – И не опаздывай! Я страшно голодная.

Спорить в этот момент с тётей, допытываясь, что произошло? Нет уж, увольте. И чем скорее вернусь, тем быстрее удовлетворю своё любопытство.

Когда я пришла, на кухне уже царил относительный порядок. Сама Глафира наносила последний штрих, заправляя салат из зелени ароматным маслом. Пахло жареной картошечкой с луком и мясом, отчего пришлось сглотнуть слюну. Оказывается, я просто зверски голодна! Глядя на старания тёти достала два бокала и бутылку вина. Тут же мной был получен одобрительный взгляд оборотницы. Она наконец-то вынырнула из своих мыслей и обратила внимание на меня. Увиденное шокировало.

– Что это за тёмные пятна на шее? – потрясённо выговорила  тётя. – Это…пальцы? Кто? Левретка? Да я ей патлы выдерну вместе с ногами! – начала распаляться родственница. Пришлось прервать.

– Чуть позже расскажу. Ты первая. – Я решила оставить свою историю на потом. В конце концов я её знала!

      Тётя скривила рот в раздумье. Затем налила нам вина, которое молча выпили. После чего оборотница произнесла:

– Ты права. Это из-за Клима. Знаешь, куда он пропал? – Карие глаза с затаённой тоской смотрели на меня. Она ещё не сказала ни слова, а мне уже было больно. Глаша сильная. А раз так, то должен быть существенный повод, чтобы выбить её из колеи.

– Нет, – спешно произнесла я. Кусок в горло не лез. – А где он?

– Уехал. Разыскивать своего ребёнка. Поэтому его и не было на совете в тот день.

Мне словно дали немытой ложкой по лбу и она прилипла.

       Я открыла рот и тут же его прикрыла, переваривая информацию. Хотела спросить о женщине, объявившей себя матерью какого-то малыша, но вовремя одумалась и промолчала. Не хотелось ещё больше ранить Глашу. И всё же…

– Ладно, слушай, – буркнула оборотница, стараясь выглядеть спокойной. Но я чувствовала, как бушевал вулкан из боли и ревности, который пожирал женщину изнутри. Тётя достала телефон, что-то потыкала на экране. Из динамика донеслось:

– Глаш, я должен тебе признаться в очень …сложном деле. История давняя и я не знал, что она будет иметь продолжение. Не думаю, что кто-то решил так жестоко разыграть. Какой в этом смысл?! В общем, после нашего расставания я примерно полгода жил с женщиной. Мы сошлись… неважно по какой причине. Расстались просто, без каких-либо претензий друг к другу. Но недавно она мне позвонила, рассказала, что родила сына. И теперь приняла решение познакомить нас.

– И в чём проблема? – голос Глафиры звучал глухо. Казалось, из-за полученной информации ей приходилось выталкивать из себя каждое слово. Я чувствовала тётину боль в каждом вздохе, шелесте, доносящимся из динамика. И она предсказуемо сорвалась.– Почему? Зачем ты мне это рассказываешь?! Ответь, Клим!

            Я перевела взгляд на тётю, но она отвернулась, не желая демонстрировать слёзы. Мне тоже стало больно. Как будто не она, а я сейчас тот невидимый собеседник, любимый мужчина которой вдруг обзавёлся ребенком.

– Потому что я не хочу жить с чужой, по сути, женщиной! – Вервольф тоже страдал. Я слышала это в каждом произнесённом слове и невысказанных тоже. Словно радиоспектакль. Закрой глаза и оживут персонажи, мучащиеся не от придуманной кем-то пьесы, а от реальных проблем. Меня буквально добила последняя фраза, после которой я закусила губу, чтобы не разреветься. – Сейчас ты в сто раз ближе мне, чем когда расстались. Но бросить сына…

– Чего она хочет?! – хрипло выкрикнула тётя и тут же закашлялась, сдерживая рвущиеся наружу эмоции.

– Чтобы я вернулся. Но это невозможно. Я буду искать компромисс. Но сначала найду ребёнка.

            Тут тётя пробежала пальцами по экрану, прервав запись разговора.

      Занавес.

Я потрясённо молчала, догадавшись, что дальше идёт исключительно личное. В идеале – признания и заверения в любви.

– Ты тоже его любишь, Глаш. Это очевидно.

Аппетит пропал, но я продолжала сидеть за столом. Только вино на удивление хорошо пилось. Сказывалась нервная ситуация.Так и наедают девицы лишние килограммы.

– И ведь даже не поспоришь, – согласилась оборотница, ставя пустой бокал. – Я только одно не понимаю, зачем прятать ребёнка и требовать исполнения обязательств спустя несколько лет.

            Глаша начала задумываться. Хорошо, пик истерики пройден.

– Может деньги закончились. Мало непредвиденных ситуаций! Помощь нужна, но боится, что оборотень заберёт ребёнка, – как предположение высказала я.

– Снеж, ты сама-то в последнее веришь? – Иронии Глафира не скрывала.

– Нет. Клим мне показался порядочным и вряд ли бы он стал забирать ребёнка у матери. Если только она не хронический алкоголик.

            Тогда к чему эти метания? Я не стала расспрашивать, о чём она. Глафира страдает и без моих колких мыслишек. Нужно срочно отвлечь любимую родственницу. Да что там говорить, старшую подругу!

– А у меня тоже новость.

– Рассказывай. Но сначала поясни, кого мне загрызть?

Я обратила внимание на решительное выражение лица Глафиры. Она не шутила. Порадовалась за ненавистного Вознесенского, который сейчас содержится в камере. Всё спокойнее, чем у нас на свободе.

 Пришлось рассказывать, превозмогая Глашино желание немедленно отправиться в полицию, чтобы лично отпинать Сергея. И я порадовалась, что мы сменили тему. Только мысли острой занозой то и дело буравили мой мозг. Я была раздавлена этим сообщением. Они же любят друг друга! Но сложившиеся обстоятельства и упрямство Глаши сделали своё дело. А Клим?! Что значит отступил?! Уехал в другой город! Я понимаю, ситуация со смертью бабушки и деда и обвинениями Беловых была непростой. И мне, живущей в другом времени, всё виделось иначе. Но ведь должен быть выход?! Почему на пути этой пары постоянно возникают препятствия? Им ведь не по шестнадцать, жизнь идёт. И как не тянуло вервольфов друг к другу, время в песочных часах неумолимо утекало.

            Повернулась, чтобы отправиться к себе. Но вслед донеслось:

– А знаешь, что страшно и обидно. Я ведь и сама могла родить от него. Это были бы только наши дети. Чего уж теперь. Надо снова жить дальше.

            Я вздрогнула от боли и понимания – она ведь не плачет слезами. Сердце кровит. Клим был честен, но разве от этого легче Глафире. Какое мне дело до какой-то там непонятной женщины с сыном или кучей ребятни? У меня своя семья, в которой неприятностей и бед порой лопатой не отгребёшь.

– Глаш, всё наладится. Он же сказал, что та баба (я нарочно была груба) не нужна.

– Не хочу о нём думать, – нахмурилась тётя. – Буду ждать внуков. Твоих детей, в смысле. И надеяться, что останешься здесь.

            Я возненавидела ту незнакомую женщину. Глаша оптимист до мозга костей. Но дети…

– Так! Ещё ничего не известно. Мы же Райс! – Я привела последний, и на мой взгляд, убойный аргумент.

– Что у тебя с Даниилом? – волчица тряхнула головой, словно скидывая дурные мысли и меняя тему. – Похоже, попалась птичка?

– Муха, – исправила я. – Попалась. Он поговорил с Викторией.

– Снежа, будь осторожна. Девушка попытается с тобой встретиться. И не забывай, Виктория с детства оборачивалась, она должна хорошо владеть звериной сущностью. А ты нет. Щенок щенком. Дружить с Викторией вряд ли будешь, а желание мстить врагу у волка в крови.

            Спорить не видела смысла. А встреча с левреткой… Да ну её. Дан мой, и всё тут!

Ужин подошёл к концу. После услышанного не хватало воздуха, свободы.  Окна раскрыты и всё же я задыхалась.  Тёте кто-то позвонил, и она пошла к себе. Клим? Кажется, нет. Глаша общалась спокойно и даже пыталась смеяться.

– Не всё потеряно? Хорошо. Сколько с меня? Ладно, делай. А там посмотрим. Если найдёшь хорошего клиента – продам.

Тётя остановилась. Я напряглась.

– Ты сейчас о чём? Что у нас сломалось?

– Ерунда, – отмахнулась Глафира. – Я сегодня протаранила столб внизу улицы. Представляешь?

Похоже, она сама не верила в это. Настолько натурально выглядело недоумение на красивом лице.

– Как? – Снова новость, повергающая в шок.

– Тормоза отказали. Представляешь? Хорошо хоть горка небольшая и навстречу никто не попался.

– И ты так спокойно мне об этом рассказываешь?

– Поверь, целостность фар и бампера это не то, о чём я мечтаю. Не переживай, машина в ремонте. Тормоза давно барахлят, но мне всё было некогда. Сейчас исправят.

Подумать только! Клим где-то рыщет в поисках сына, а Глаша могла погибнуть! С этой секунды я смотрела на Белова с меньшим сочувствием. Детей он может плодить сколько хочет и с кем хочет, а родная Глафира у меня одна.