Глава 2. Добро пожаловать в ад

Я считаю, что мой отец уже расплатился.

Точнее, семья расплатилась за него разрушенными жизнями.

Но, кажется, некоторые считают, что нам горя было недостаточно, и фраза: «Дети не отвечают за грехи отцов» чужда этим людям.

Никогда не была храброй и стойкой, и сейчас я заскулила.

Жестокость, и только она, правит в окружении таких, как Джафар. Его сын не может быть другим по определению.

– Смотри, какое молодое мясо. Анечка у нас в самом соку. И траурные тряпочки мы ей подобрали на славу, – продолжает разливаться соловьём неизвестный собеседник Амира. – И самому хватит, пока свежее, а потом и парни твои развлекутся…

Я уже даже не чувствую, как катятся слёзы.

– Зачем тебе это? – Несмотря на ненавидящий взгляд, направленный на меня, тон Амира равнодушный, словно ему подарили зубочистки, не более того.

– Хотел сделать приятное, я же говорю. В память о друге. Нам ведь ещё жить рядом.

Это кто-то из старых дружков Джафара?

– Я не собираюсь возвращаться, Мустафа.

– Поживём – увидим.

Амир обрывает разговор и подходит к кровати.

Под сумасшедший грохот моего сердца садится на постель так, что я ступнёй чувствую грубую ткань его джинсов. Меня обволакивает мужской запах. Запах опасности.

Вижу, как он кладёт пистолет рядом со мной, и зажмуриваюсь. Самое ужасное, что я не знаю, чего ожидать. Про клан Джафара ходили такие слухи, что, даже если лишь доля из них – правда, мне конец. И не быстрый, а долгий и мучительный.

Вздрагиваю, когда широкая ладонь сжимается на моей щиколотке. Она с нажимом скользит по отвратительному чёрному чулку до кружевной резинки, где уже наливаются синяки от бесцеремонных лап, натягивавших на меня эти похабные тряпки.

Амир молчит, провоцируя нашествие кошмарных образов в моей голове.

Я дышу, как загнанная лошадь, но рот мой заткнут кляпом под повязкой, поэтому воздух с шумом выходит через нос.

Мне плевать, насколько жалко я выгляжу.

Я не «Крепкий орешек» и не «Чёрная вдова».

Мне страшно.

И рука Амира, ядовитой змеёй скользящая по шёлку развратной комбинации, пугает до обморока.

Длинные пальцы проходятся по краю выреза, задевая бледную кожу на груди, поднимаются к горлу, проводя по бьющейся жилке не шее, и я не выдерживаю – распахиваю глаза.

– Анна, значит. – Он тянется, чтобы освободить мой рот от повязки, промокшей от бесконечных слёз, и я вся сжимаюсь. – Добро пожаловать в ад.

Моё тело сотрясается в рыданиях, но они не трогают сына Джафара.

– Можешь кричать, но это бесполезно, – безразличный голос контрастирует с ненавистью во взгляде.

Не очень бережно Амир распутывает узел у меня на затылке, честно говоря, я ждала, что он дёрнет за волосы, но, видимо, он не привык мелочиться. Углы рта болят, и тело затекло, но это только начало.

Кляп исчезает, и я молю:

– Пожалуйста, не надо…

Кого я прошу, господи?

Я же вижу, что я для него даже не тело, а мясо. Ошмёток врага.

Мне всего двадцать лет, я не хочу умирать. Я не хочу того, что мне уготовит этот человек.

В дверях снова появляется тот, второй. Наверное, охранник или боевик клана, я его боюсь, пусть чуть меньше, чем Амира, но только потому, что без приказа хозяина он меня не тронет, и всё равно трясёт от него.

– Это люди Мустафы, – отчитывается он.

– Я уже понял. Плохо, Саня. Плохо. Незваные гости ходят у нас как у себя дома. Мне не нравится.

– Босс, новая территория, не успели освоиться… – слегка побледнев, оправдывается этот Саня.

Я готова слушать вечно, как его распекают: пока Амир занят своим работником, он не трогает меня.

Не трогает условно.

Амир на меня не смотрит, но гладит по волосам, перебирает их, рисует на щеке кончиками пальцев нечто невидимое, доводя меня до ужаса.

– Я и говорю. Плохо. Усилить периметр, и пришли ко мне Павла Андреевича. Мне нужна информация. Не верится мне в расположение Мустафы, и подарки его всегда с гнильцой.

– Слушаюсь.

Стараюсь даже не дышать, чтобы не привлекать к себе внимания.

Если Амир сейчас займётся каким-то Павлом Андреевичем, я дольше проживу.

Безысходность давит на меня всё сильнее.

Я, наверное, слабачка, но что я могу?

Ещё пока лежала одна в свете бра в ожидании своей участи, я перебрала в голове все возможные варианты спасения, и выходило, что без посторонней помощи мне не выбраться ни при каком раскладе.

Везли меня сюда с завязанными глазами. Ехали мы долго, но потом был катер, и ещё минут двадцать на машине. На тот берег вплавь я не доберусь, это точно, а скрываться на этом берегу мне вряд ли удастся. Да и судя по тому, какая тишина стояла, когда меня выводили из авто, круго́м лес.

Даже если я доберусь до людей, не факт, что они станут мне помогать.

Денег у меня нет, документы тоже дома, телефон был разбит громилами сразу, как только они ворвались в мою квартиру.

И никто не знает, где я.

Искать меня особенно некому.

Немногочисленные друзья спохватятся нескоро.

Поэтому сейчас я готова тянуть время сколько угодно, лелея угасающую надежду на счастливую случайность.

– И да, – вдогонку охраннику добавил Амир, – проверь вокруг. Мне позвонили ровно через пять минут после того, как я включил верхний свет. Его видно в щель между шторами. Так что или кто-то следил за окном, или кто-то дал сигнал из дома. Я хочу знать, есть ли среди твоих крыса. Это понятно?

– Понятно, – кивнул Саня и, уже сделав шаг, чтобы уйти, обернулся: – А с этой что делать?

Ладонь Амира ложится на мое горло и слегка сжимает.

От его слов сердце мое остановилось.