Глава 13. Птичка

Собирайся.

Как он себе это представляет? У меня даже расчёски нет. Только зубная щётка, которую я распаковала в ванной комнате. Поэтому я просто сижу на кровати, пока собирается Сафаров, стараясь не выдать, как много надежд возлагаю на возможность оказаться на людях.

Почему-то я жду, что Амир наденет костюм или нечто подобное. Наверное, так на меня действует слово «встреча» в деловом контексте. Однако Сафаров выбирает джинсы и чёрную рубашку. Вероятно, потому что эта одежда не сковывает движений и под ней почти незаметна повязка. Ищу глазами пистолет, который был у Амира вчера, но он предусмотрительно его куда-то убрал. Впрочем, я не умею стрелять. Могу только угрожать или использовать его как дубинку.

Я сильно подозреваю, что пользоваться огнестрельным оружием не так просто, как в кино. Там же есть какие-то предохранители, наверняка отдача от выстрела. Нет, пушку в руки взять я рискну. Отобрать у меня её ничего не стоит, а вот подозрений я буду вызывать намного больше.

Честно говоря, меня успокаивает тот факт, что пистолета нет в поле зрения.

– Готова? – застёгивая ремешок часов на крепком запястье, спрашивает меня Сафаров.

Киваю, морально готовясь идти босиком. Вряд ли Амир будет и дальше таскать меня на плече. Особенно с учётом того, что в отличие от первых часов после ранения, сейчас рана его беспокоит.

Однако обо мне позаботились, если это можно так назвать. В прихожей телохранитель выдаёт мне бахилы, которые я вместе с перчатками видела в аптечке от Корельского. Ну хоть что-то.

Выгляжу я, конечно, как пациентка психиатрической больницы, но, похоже, это смущает только меня одну. И Сафаров, и охранник бровью не ведут, словно они каждый день прогуливаются в обществе лохматой девицы, шуршащей бахилами, в банном халате размера на три больше чем нужно.

Спуск в лифте проходит без посторонних. Никто не присоединяется к нам, да и на подземной парковке безлюдно, если не считать двух парней, кивнувших телохранителю. Они передают ему ключи, и телохранитель первым делом открывает багажник, заставляя меня похолодеть при мысли о том, что, возможно, я поеду в нём.

Но мужик просто достаёт плед и бросает его на пол перед пассажирским сидением сзади. Явно для моих босых ног, но у меня не получается испытывать благодарность за это подобие заботы.

Когда мы выезжаем на улицу, я стараюсь разглядеть сквозь тонированные стёкла, где находится дом, в котором меня держат. Район знакомый, где-то рядом с центром.

– Тебе это не поможет, – комментирует мой интерес Сафаров.

Посмотрела бы я, как он себя бы вёл на моём месте.

Дорога не занимает много времени, и буквально через пятнадцать минут мы паркуемся впритык к двери. Если это и обувной магазин, то мы явно подкатываем к складской двери или что-то вроде того. Скорее всего, чтобы не светить мой вызывающий подозрения вид, ну и чтобы я не позвала на помощь.

Нас уже ждут. Красивая высокая блондинка смотрит на меня с интересом и сочувствием, однако не говорит ничего лишнего и ни о чём не спрашивает. Единственный вопрос, который она задаёт, обращён к Амиру:

– До открытия магазина полтора часа, что нужно подобрать?

– У неё только то, что на ней надето. Нужно всё на пару дней.

Меня прошибает озноб. Значит ли это, что жить мне осталось именно этот срок?

– Поняла вас.

– Я мог вас где-то видеть? – вдруг интересуется Сафаров.

– Могли, – криво усмехается девушка, – но с той жизнью меня больше ничего не связывает. Так что теперь я просто Светлана, хозяйка магазина модной одежды. Договорились?

– Без проблем, – соглашается Амир.

– Пройдёмте, – это она уже мне.

– Нет, – резко обрубает Сафаров, – она не будет от меня отходить. Вы принесёте всё, что нужно, мы померим и выберем.

Идеальные брови взлетают в удивлении, но Светлана явно тёртый калач и не спорит. Она провожает нас к примерочным, светлым и просторным. Внутри даже есть диванчик, чтобы сопровождающий смог вытянуть ноги. В больших зеркалах я вижу своё бледное, испуганное отражение.

Первым нам приносят бельё. Логично.

Сафаров перебирает плечики и часть почти сразу возвращает Светлане. Когда она выходит, он переводит свой ледяной взгляд на меня:

– Не тяни время, его очень мало.

Я непонимающе смотрю на него. Он дёргает за пояс халата.

– Примерь.

Это ужасно. Стыдно. Унизительно. Но у меня нет выхода.

Я быстро натягиваю первый комплект, надеясь, что если он подойдёт, то мы на этом и остановимся. Сам же сказал, что времени мало. Бельё приходится мне впору. Глаз-алмаз, который я мечтаю выколоть. К моему удивлению, Амир выбрал вещи изысканные, откровенно эротичные, но не похабные. Я бы и сама такие купила, если бы у меня были подобные деньги.

Сафаров хоть и остаётся доволен, но заставляет меня перемерить всё. Его выбор падает на белый комплект, на удивление невинный. Остальное он приказывает упаковать.

Красная от стыда, я получаю несколько коробок с обувью. Больше половины забраковала бы я сама, потому что туфли на очень высоком каблуке, а я всё ещё держу в голове, что возможно, мне придётся убегать. Впрочем, меня никто не спрашивает. Амир наряжает меня на свой вкус. И я снова чувствую себя игрушкой. Куклой, в которую играют.

И в любой момент могут сломать.

Сафаров жестом указывает всё-таки на что-то ходибельное, но босоножки с закрытым мыском оказываются великоваты. Светлане приходится принести другие, и когда она возвращается, Амиру звонят. Это ненадолго его отвлекает, и я использую эту возможность. Хозяйка как раз присаживается передо мной, чтобы помочь с ремешками, и я истерично ей шепчу:

– Помогите! Вызовите полицию! Меня похитили…

– Не могу, – также шёпотом отвечает она.

– Вы же женщина… – голос мой дрожит.

– Вот и ты вспоминай, что ты женщина, – резко обрывает Светлана. – Я не могу здесь помочь. Если выберешься, можешь прийти сюда, и тогда я попробую что-то сделать…

– Долго ещё? – заметивший наши переговоры, окликает Сафаров.

Светлана молча поднимается, показывая, обувь на моих ногах. Амира устраивает. Примерка нарядов проходит как в тумане. В итоге на мне остаётся платье с запахом из тяжёлого шёлка.

Выгляжу я несуразно. Эти тряпки стоят столько, что я могла бы оплатить пару семестров обучения на дизайне. Дорогой шмот, лохматая голова, затравленный вид.

С волосами мне помогает Светлан, расчесав, она заплетает их во французскую косу, отчего я кажусь едва совершеннолетней.

Больше Сафаров задерживаться не хочет, и мне приходится следовать за ним. У самого выхода Светлана шепчет мне:

– Галактионовская, 56. Если убежишь, приходи.

Как? Как я убегу?

В салоне Амир, севший рядом, берёт двумя пальцами мой подбородок и поворачивает к себе:

– Даже не надейся.

Он слышал? Или это очередная акция запугивания?

Мне все сложнее дается держать себя в руках. Скорее бы мы добрались до конечного пункта.

Но, как назло, встреча у Сафарова за городом.

Всю дорогу он молчит. Либо с кем-то переписывается по телефону, либо играет кончиком моей косы, усиливая у меня ощущение, будто кот играет с мышкой. Они ведь тоже сначала пугают, придушивают, а потом развлекаются, пока она ещё жива.

Только когда мы въезжаем на парковку перед рестораном с красивой верандой, я обращаю внимание, что нас сопровождает ещё одна машина. Парни выходят на проверку, а мы не спешим покидать салон.

Телохранитель, который сегодня исполняет функции водителя, достаёт мобильник, что-то в нём проверяет и озвучивает:

– Есть новости. Мироненко действительно заявляет права на девчонку, но вчера нас навещали не его люди.

– Я так и думал, – кивает Сафаров. – Что ещё?

– Саня пропал. Парни говорят, вышел за минералкой и сделал ноги. Далеко не уйдёт.

– А что там Павел Андреевич? – хмыкает Амир, будто ожидал именно такого развития событий, и нисколько не опечален бегством охранника. Впрочем, мне без Сани тоже легче дышится.

– Пока ничего, зато со мной связались люди из «Лютика».

Ничего не понимаю. Какой «Лютик»? Это название детского сада?

Но в своих предположениях я оказываюсь весьма далека от истины.

– Сами?

– Их хозяина напрягает суета в городе. Макс не любит, когда становится шумно.

– И что они хотят?

– Парни прислали досье на Павла Андреевича и на Мустафу, ну и отчитались, кто заказывал сведения на неё, – мотает головой в мою сторону телохранитель. – Аж двое. Мироненко и Мустафа. Для такого цыплёнка слишком много коршунов.

Два пытливых взгляда заставляют меня вжаться в спинку сидения.

– Я ничего не понимаю, – лепечу я.

– Вот и я не понимаю, – охранник явно предпочёл бы от меня избавиться. – Красивая баба не повод для войны.

– Корельскому не говори, – усмехается Сафаров, – но я согласен. Всё крутится вокруг заповедника.

– И ещё… – телохранитель делает паузу. – Вам на личную почту придёт письмо. Кое-кто сомневается, что Платонов вообще в тот день был в состоянии сесть за руль. Материалы будут в письме.

Сердце моё при этих словах трепыхается пойманной птицей.