Глава 14. Уступка или... ?

Короткое предложение.

Чьи-то сомнения.

Но что они значат лично для меня?

А если… выяснится, что мой отец и вправду ни при чём? Меня отпустят? Или окажется, что я теперь слишком много знаю?

На самом деле, мне ведь неизвестно ничего. Да я половины не понимаю того, о чём говорят в моём присутствии.

Ну какая из меня угроза?

Я гоню от себя мысли об отце.

Не знаю, что думать. Я тогда так и не приняла для себя решения: верить, что он ни в чём не виноват, или нет. Тем более что отец и сам не мог утверждать точно.

Но в тот момент я почти ненавидела его за то, как он сломал наши жизни, и любое подтверждение того, что отец – плохой, находило во мне отклик. Правильно ли это? Или я должна была, сцепив зубы, доверять ему?

Увы, он перестал быть родным задолго до всего этого кошмара, и у меня не получилось. Наверное, я плохая дочь.

– Анна, – нетерпеливые нотки в голосе Сафарова заставляют меня обратить внимание на то, что дверь машины мне уже открыли.

Я выбираюсь из салона, и в эту секунду я остро чувствую, как прекрасна жизнь.

Как я хочу оказаться отсюда подальше и просто наслаждаться этим ласковым осенним солнцем, а ещё лучше обнять маму, которая наверняка уже сегодня обнаружит моё исчезновение.

И хотя на небе ни облачка, мир для меня погружается в серые краски.

– Веди себя прилично, цыпа, – предупреждает меня телохранитель.

– Аккуратнее со столовыми приборами, – добавляет Амир.

Это сейчас что было? Неужели шутка?

Тогда смешно только ему.

Тяжёлый, плотный шёлк моего платья колышет ветер, пока мы идём к веранде, на которой уже расположилась охрана за дальним столиком.

Стоит нам занять места, как появляется такая же группа парней, как те, что теперь пьют минералку, взглядами сканируя окружающее пространство. Они усаживаются в другом конце, и мы оказываемся, как бы под прицелами с двух сторон.

А вот тот, с кем у Сафарова назначена встреча, выделяется не только на общем фоне, но и вообще из всех, кого я когда-либо знала.

Он выглядит так, будто родом откуда-то с Балкан или средиземноморья. Первое впечатление опровергают слова на чистейшем русском:

– Ты навёл шороху.

Я не могу не разглядывать этого человека. Он смотрит на всё вокруг, словно бы сверху. Как персонаж, не являющийся частью игры. Высокий, темноглазый и подавляющий. Наверное, немногим старше Амира.

Это наблюдение впервые заставляет меня задуматься о том, сколько лет Амиру. Выходит, что около тридцати. Вряд ли сильно больше.

– У меня противоположные цели, – пожимает Сафаров протянутую ему руку.

– Александр Марич, – вдруг представляется мне мужчина. И хотя это очевидная вежливость, я вздрагиваю. Несмотря на моё непреодолимое желание не связываться с этой средой, меня исподволь вовлекают, и у меня крепнет ощущение, что мне уже не выпутаться.

– Анна, – отвечает за меня Амир.

– Просто Анна? – приподнимает бровь Марич.

– Анна Платонова, – не скрывает Сафаров.

Марич соображает быстро:

– Забавно, – но на этом комментировать ситуацию перестаёт.

Разговор возобновляется, когда официант, принёсший меню, удаляется.

Не хочу слушать, о чём они говорят.

Хочу сбежать.

Пытаться, конечно, глупо. Мы за городом. До ближайшего посёлка я пешком идти буду несколько часов. Но ведь можно попробовать выпросить телефон.

– Хочу помыть руки, – встаю я из-за стола.

Амир провожает меня насмешливым взглядом, и я быстро понимаю почему.

За мной, как на привязи плетётся телохранитель, следуя до самого туалета. Мне чётко показывают, что поводок очень короткий.

Попытки приблизиться к кому-то из персонала задушены на корню.

Из мелочной мести я торчу в туалете как можно дольше, хотя сразу понятно, что выбраться через узкое горизонтальное окно под потолком сможет только гимнастка.

Я расстроена, что пока мои надежды не оправдываются, но отдаю себе отчёт в том, что мне не может везти вечно.

А в том, что мне везёт, сомнений нет.

Подозрительность Сафарова не позволила ему разобраться со мной сразу. Ранение Амира оттягивает момент, когда он мной воспользуется. А Сафаров ясно дал понять, что моё тело его интересует. Вряд ли интерес продлится дольше одного раза, я ничего такого не умею, да и ему главное – сломать меня. Что меня ждёт после, даже представлять не хочу.

Возвращаюсь за стол под зубовный скрежет телохранителя.

«Спорная территория», «навести порядок», «проблемы», «вырубка», «цена вопроса», «незаконная застройка»… Все эти слова пролетают мимо моих ушей. Включаюсь в беседу, когда звучит:

– Я подумаю. Надо взвесить. Ты уверен, что не хочешь остаться? – спрашивает Марич.

– Бизнес у меня в Москве. И обязательства тоже там, – Амир подтверждает своё намерение уехать в ближайшее время.

Мне приносят заказ, который я не делала. Очевидно, это выбор Сафарова.

Марич, который выпил только три чашки эспрессо за весь разговор, уходит, а мы остаёмся. Я не понимаю, чего мы ждём.

– Обед, – с нажимом произносит Амир.

Судя по всему, обед именно у меня. Сам он с очередной чашкой кофе ведёт переписку в телефоне. Видимо, мои блины ему поперёк горла не встали.

Заталкиваю в себя еду, не чувствуя вкуса.

И только когда я заканчиваю, мы покидаем это красивое место, вызывающее у меня самые неприятные чувства.

Честно говоря, я вообще, не понимаю, зачем Сафаров взял меня с собой.

Дорога обратно занимает дольше времени, потому что мы объезжаем пробку, и один из манёвров закладывает путь мимо дома. Там, где остался разбитый телефон и моя прежняя спокойная жизнь.

Мама. Она уже поняла, что что-то не так? Уже звонила?

Наверное, ещё нет.

Мы созваниваемся по вечерам.

Слёзы подступают глазам, хотя мне казалось, что я всё выплакала ещё сегодня утром, после того унижения, которому подверг меня Амир.

Мне не удаётся скрыть своё состояние, и Сафаров требовательно кликает:

– Анна?

Он явно ждёт объяснений.

Какие, к чёрту, объяснения? Неужели непонятно, что я в отчаянии?

Не дождавшись ответа, Амир наматывает мою косу на кулак, вынуждая повернуться к нему:

– Мама будет волноваться. Она начнёт меня искать, – голос мой надреснуто дребезжит. – Или и к ней у Сафаровых претензии?

Я ни на что не рассчитываю. Ясно же, что ему наплевать на чувства моей матери, и он не боится моих поисков. Избавиться от меня несложно, а сам уедет. Вот и весь детектив.

Так и есть.

В глазах Амира не мелькает даже искорки понимания или сочувствия.

Он снова утыкается в телефон.

Тем неожиданнее становятся для меня его слова, когда мы возвращаемся в квартиру, где стены мгновенно начинают душить меня. Тюрьма она и есть тюрьма. Хотя, конечно, мягкая кровать лучше, чем каменный пол подвала.

– У тебя будет ровно одна минута, и ты скажешь только то, что разрешу я, – говорит он, когда я, сидя на кровати, механически разминаю пальцы ног после неразношенной обуви.

Я не сразу понимаю, о чём это Сафаров, но он демонстрирует мне телефон.

Сглатывая, не веря в такую удачу.

Догадываюсь, что у Амира есть скрытые мотивы, недоступные мне, но не могу не ухватиться за эту возможность.

Только когда я протягиваю руку к аппарату, он откладывает его в сторону.

– Раздевайся. Медленно.