Глава 26. Ты все правильно поняла

Сердце пропускает удар.

Звучит, как кошмар.

Говорить так – лицемерно, после того как я стонала у него в руках, но это какое-то отклонение. Помутнение на фоне стресса. Несмотря на то что Сафаров уже в который раз умело и цинично доводит меня до оргазма, я не хочу этого. Ни повторения, ни продолжения.

Но пока мне действительно везёт.

Двое суток с момента похищения, а я всё ещё жива и относительно цела. Физически я пострадала не так уж сильно и не от Амира. А вот психологически… Впрочем, это непервостепенная проблема.

Мне нужно понять, как себя вести, чтобы моё везение и дальше не заканчивалось. И максимально оттянуть сексуальный контакт, хотя, видит бог, это не самое страшное. По крайней мере, с Амиром. Вот попади я в своё время в руки Бекхана… Вспоминаю его «любимую» комнату, и даже думать не хочу о последствиях.

Сафаров сгружает меня на кровать, и я только сейчас понимаю, что несмотря на ранение, он весь день таскает меня на руках. Не уверена, что это забота, скорее, контроль. Очевидно же, что у Амира на этом пунктик.

– Бесполезно на меня так смотреть, – к моему облегчению, Амир не спешит присоединиться ко мне на постели, а натягивает чистую футболку. – Анна, я вижу тебя насквозь.

Вскидываю взгляд на равнодушное лицо. Насквозь он меня видит. Ха!

Уже один раз ошибся, когда думал, что я хочу сделать что-то с собой, а я собиралась воткнуть оружие в него.

– И что ты видишь? – мне, правда, интересно.

Я действительно считаю, что Сафаров заблуждается на мой счёт, но Амир проявляет чудеса обучаемости. Или он хороший аналитик.

– Я вижу, что ты делаешь вид, что смирилась, чтобы усыпить мою бдительность. Хочу тебя расстроить: покорность провоцирует проверить её степень.

– Я просто не понимаю, – закутавшись поплотнее в полотенце, я обхватываю колени. – Ты ждёшь, что я должна принять положение вещей, как должное?

– Ты не такая дурочка, какой хочешь казаться, – Сафаров надевает портупею с кобурой, – если подумаешь как следует, без эмоций, то ты всё поймёшь.

– Без эмоций? – сейчас у меня и в самом деле с ними напряг, но как можно реагировать спокойно на его притязания. – Я не ты. Для меня всё это – дикость, я не из этого мира, и не хочу становить его частью. И уж тем более, не хочу платить собой за чужие представления о том, что правильно, а что нет.

Амир ничего не отвечает на мою речь, я даже по лицу его не могу сказать, задела ли я хоть что-то в его душе. Вряд ли, конечно.

Трудно сказать, что я от него жду. Сафаров раз за разом разбивает мои надежды. Но в то же время я чувствую, что есть вещи для него важные, например, справедливость. Только какая-то извращённая. Амир ведь ищет настоящего убийцу своего брата, только как это сочетается с тем, что он всё равно собирается меня…

Надо понять, что я упускаю.

Словно прочитав мои мысли, Сафаров хмыкает. Он достаёт из шкафа футболку и бросает её мне:

– У нас будут гости, оденься.

– Гости?

– Дмитрий уже в пути. Думаю, сейчас у нас на руках будет вся или почти вся информация о том, что произошло с Бекханом. Тебя не позову, но дверь в кабинет оставлю открытой.

Ясно. Падишах дозволит мне услышать, как взрослые дяди решают мою судьбу.

Он выходит, а я остаюсь размышлять над тем, как выбраться из этой ловушки. Моя попытка побега привела к тому, что я снова оказалась в неблагоприятных обстоятельствах. Отсюда сбежать мне точно не удастся. Да и куда я? Даже на ногу наступить не могу. Хотя, если подвернётся случай, я и на заднице съеду по лестнице на первый этаж и поползу, только вот ползти мне некуда.

Я слышу, как вернувшийся Амир что-то делает в кабинете. Он, как и обещал, оставляет дверь открытой. Я радо до смерти, что Сафаров не заглядывает в спальню. Мне невыносимо его сейчас видеть. Он живое свидетельство того, что я ничего не могу сделать.

А Дмитрия всё не нет. Я злюсь, что он так долго едет, хотя и понимаю, что из города на другой берег в объезд добираться небыстро, но я так устала и так хочу спать, что глаза уже закрываются. Как и Амир, я спала урывками, не позволяя себе расслабиться. И теперь усталость постепенно забирает меня в свой плен, и я проваливаюсь в забытье, так и не дождавшись появления Дмитрия.

Сквозь тяжёлый вязкий морок до меня доносится:

– Анна?

Хочу ответить, что я не сплю, и мне даже кажется, что отвечаю, но на самом деле у меня получается невнятное мычание. Тяжёлое одеяло укрывает меня, и бороться со сном становится невозможно. Тихий скрип прикрываемой двери как будто даёт сигнал сознанию к выключению. Невнятные негромкие голоса в соседней комнате отлично выполняют роль колыбельной.

Мне не снится ровным счётом ничего, или я ничего не запоминаю, но, когда я просыпаюсь у меня в голове пусто.

Настолько, что почти гулко, и я не сразу понимаю, что именно прогоняет ломоту в мышцах, но это так приятно, что хочется застонать от удовольствия в подушку. Чьи-то сильные пальцы уверенными нажатиями проходятся по лопаткам под футболкой, двигаются вниз вдоль позвоночника, круговыми движениями разминают поясницу, и что что-то не неправильно, я осознаю, лишь когда крупные ладони накрывают мои обнажённые ягодицы.

Цепочка вопросов «почему я без белья?», «почему всё болит?», «кто меня трогает?» заставляет остатки сна улетучиться и сжаться под настойчивыми руками.

– Проснулась? – сиплый голос Сафарова успокаивает, но лишь отчасти.

То, что зло знакомое, не отменяет его сути.

Амир меняет положение, и я бедром чувствую то, от чего меня окатывает кипятком изнутри, а сердце заходится в бешеном стуке. Что? Сейчас? Но…

Сафаров словно читает мои мысли и добивает:

– Ты всё правильно поняла.