Глава 40. Моральное неудовлетворение

Злая, как шершень, я сижу в спальне Амира.

Нет, меня тут не заперли.

Мне можно ходить по квартире. Я могу позвонить маме или вместе с охранником спускаться попить кофе в кондитерской в доме на первом этаже.

Но я сижу в спальне уже два часа и бойкотирую Сафарова, потому что он свинья.

Услышав его охренительную формулировку про "отвыкнуть", я сначала теряю дар речи.

– Что? – вырывается у меня после затянувшейся паузы. – Когда это ты успел ко мне прикипеть? – шиплю я. – Мы знакомы несколько дней, а если сложить все часы вместе, то едва ли наберётся больше пары суток!

Набычившись, Амир смотрит на меня тяжёлым взглядом.

Челюсти стиснуты, жилка на шее бьётся, никаких комментариев.

Но если он рассчитывает, что я удовлетворюсь его пылкими взорами, то зря.

Начиная с момента, когда я поняла, что мне больше ничего не грозит от врагов Сафарова, я перестаю быть молчаливой тихоней. Сам же Амир руку на меня не поднимет, теперь я это хорошо чувствую.

Поэтому я продолжаю высказываться:

– Отвыкнуть! Это ты так называешь удобства? Типа эта уже проверенная, её и буду пока трахать?

– Аня, – цедит Сафаров, – если ты не хочешь, чтобы через неделю после отъезда я решил, что мне недостаточно, и вернулся, то ты потерпишь. Ты же у нас чемпион по терпению, правда? Со смаком и стонами, да, Аня? Ну вот и терпи, тем более что с этого момента скидок твою «девственность» не будет.

Он почти в ярости, я отчётливо это вижу.

От спокойствия и сдержанности, которые меня так раздражают в Амире, почти не осталось и следа. Только тонкая оболочка, и она уже трещит.

– И что мне помешает послать тебя подальше? Я же могу никуда с тобой не ходить, просто вернуться домой и забыть тебя, как страшный сон.

– Не сможешь. Это не мои методы, но ты довела до крайности. Попытаешься уйти – через час снова будешь у меня, но уже без эфемерной свободы.

– Так нравится сажать на поводок? – вздёргиваю я подбородок.

Сафаров делает шаг ко мне и в тесноте маленькой кухни почти сразу оказывается вплотную ко мне. Какая бы дерзкая я сейчас ни была, инстинктивно вжимаюсь в стол, только это не помогает увеличить расстояние. Амир заполняет собой всё пространство и даже отнимает немного кислорода, наклонившись ко мне и злым шёпотом намекая на вчерашнее:

– Ну, если тебе так понравилось связанной...

Жар моментально проносится по телу, заставляя меня вспыхнуть, и это волнение, откровенно сексуального характера, демонстрирующее, что я реагирую на Сафарова как на любовника, злит меня ещё больше.

– Мне надо учиться, понимаешь ты? Я и так пропустила очень много. Сколько мне ещё расхлёбывать? Вы собираетесь мою жизнь доломать?

– Я решу этот вопрос. Последствий не будет.

– Вот так просто?

– Хватит! – рявкает Амир. – У тебя есть полчаса, а потом мы идём домой. Хочешь, маме позвони или Светлане, но с меня разговоров достаточно.

– Как долго? – спрашиваю я у повернувшегося спиной Сафарова.

– Что?

– Как долго мне придётся «терпеть»? Ты разобрался с проблемами, горизонт чист. Сколько ты собираешься от меня «отвыкать». Я имею право знать, сколько ещё времени из моей жизни ты собираешься потратить.

Амир оборачивается. В глазах бешенство.

– Неделю, – рубит он. – Через неделю у меня самолёт. Но, поверь, я не собираюсь ограничивать свой темперамент.

– Удобно, – подпуская яда в голос, киваю. – И фантазии с медсестрой воплотишь.

– Да, – буравит он меня взглядом, – но не переживай. Мне уже нашли специалиста.

Это меня неожиданно задевает.

И вот сейчас, пока я в демонстративном молчании сижу в спальне, раны Амира отрабатывает какая-то «специалистка».

Я не вышла из комнаты, когда она пришла.

Я делаю вид, что Сафарова не существует, сам он ко мне тоже не заглядывает, потому что стоит ему меня увидеть, как он чернеет лицом и начинает скрипеть зубами.

Но я подсмотрела из-за двери на профессионала.

Это точно медик?

С такими ногтищами? Кто так лепит пластырь? Она бы ещё языком расправила!

А Сафаров пялится на её бедро, которым она к нему прижимается.

Да от неё вреда больше, чем пользы.

Спохватываюсь, что мне должно быть всё равно, начнётся у Амира заражение крови или нет. Я вообще должна была на помощь звать, когда меня выносили из подъезда!

Просто это выглядело бы очень неправдоподобно.

Потому что вряд ли кого-то из жертв так носят на руках, как невесту.

И ведь опять наплевал на рану.

Наверное, чтобы эта фифа в медицинской робе, которая ей мала, над ним дольше стояла.

Вспоминаю, что теперь я не обязана пялиться в стену. Теперь у меня есть телефон и даже с доступом в интернет. Лезу в соцсети, чтобы отписаться старосте, что я приболела. Если что мама со справкой поможет, я думаю.

«Я всё решу. Последствий не будет».

А Света ещё говорила, что Сафаров не бандит.

Неожиданно для себя обнаруживаю, что вбиваю в поисковик «Сафаров Амир Шамшидинович». Сначала идут какие-то ссылки на сайты реестров и акционерных обществ, хотя я ожидаю увидеть номера исполнительных производств. А потом попадаются статьи из светской хроники. Амира там немного, и везде он не один. Чуть более ранние фотографии с одной брюнеткой, более поздние – с другой. Самая последняя сделана за неделю до приезда Сафарова в город. Непохоже, чтобы её он заставлял «терпеть», девушка смотрит на него голодными глазами, даже неприлично так открыто пожирать взглядом мужчину на публике.

Вот и держала бы Амира при себе. На своей груди четвёртого размера.

Отшвыриваю телефон и иду умыться в ванную, потому что лицо горит.

Поленившись включить свет, решаю обойтись светом из спальни, но моя неповоротливость играет со мной дрянную вещь.

На одну ногу мне наступать больно из-за растяжения, а вторую я отсидела. Я чуть заваливаюсь в сторону и задеваю висящий халат, он падает на меня. Я сдёргиваю его в раздражении, но пояс каким-то непостижимым образом оказывается у меня на шее.

В секунду меня бросает в панику.

Я снова там на поляне на дальнем кордоне.

Удавка снова затягивается вокруг моей шеи.

Даже не сразу понимаю, что я кричу. Не слышу себя. Мне кажется, из горла вырывается только сип, и когда меня хватают за плечи, вытаскивая на свет, я стараюсь прибавить громкость.

– Тихо, тихо… Ань…

– Я могу помочь, – незнакомый женский голос немного приводит меня в себя, я перестаю драть горло. – Это припадок…

– Вон!

– Мы ещё не закончили…

– Вон!

Не отдавая себе отчёта в том, что делаю, я цепляюсь за шею Амира, рыдая так, как не плакала тогда, когда всё произошло.