Глава 43. Бумеранг

Сначала ко мне вернулся аппетит.

Моральные терзания снова проиграли физиологии.

В который раз.

Приняв душ, я ощутила, что зверски голодна.

Но стоит мне собраться на кухню, как я вспоминаю, что мы с Сафаровым, вообще-то, в квартире не одни. Противная специалистка, Дмитрий… Полный дом народа, а я стонала и кричала, как потерпевшая… О боже! Это Амир – эксгибиционист с камерами в спальне, а я-то нет!

Какой стыд!

Из комнаты я выхожу приставным шагом, готовая метнуться обратно, если мне попадётся хоть кто-нибудь.

Но никто не попался. И вообще, в квартире стоит оглушительная тишина. Даже на кухне, где постоянно кто-то трётся, никого нет. Непривычное чувство, что за тобой не следят.

Правда, стоит мне начать готовить кофе, как я слышу, что входная дверь открывается.

– Амир? Я вернулся, – голос Дмитрия звучит довольно. В ответ на что-то неразборчивое он добавляет: – Отвёз. Нормальная девчуля. Телефончиками обменялись…

Из-за того, что кофемашина начинает шуметь, дальше я не разбираю.

Не отдавая себе отчёта, я на цыпочках иду к кабинету, где окопались мужчины. Встаю за открытой дверью, непонятно зачем, и слушаю.

– … до печёнок. Хрен знает, что такое, – злится Сафаров.

– Вот надо было тебе эту медсестричку потискать. От неё бы точно таких проблем не было, – усмехается Дмитрий.

– Не хочу. Сам развлекайся, пока есть время.

– Да отправь ты эту малахольную домой. Она даже меня нервирует.

– Дим, тебе заняться нечем? – рык Амира сопровождается грохотом задвигаемого ящика. – Что там Марич?

Опасаясь, что меня застукают за подсушиванием, я ретируюсь обратно на кухню.

«Не хочу».

«Пока есть время».

И не собирается отпускать.

Мерзавец. Это, конечно, не новость, но реплики Амира, до сих пор звучащие в голове, злят. Нашёлся барин. Я не его крепостная.

Урчание в животе напоминает, что мы тут на кухне по делу.

В холодильнике до фига продуктов, и я решаю сделать себе салат из огурцов, зелени, авокадо и феты. С голодных глаз нарезаю реально огромный чан. И когда на кухне появляется Сафаров, хлопающий дверцей холодильника с намёком, что он хочет есть, я молча пододвигаю к нему салатник.

Сама я уже налупилась до кругов перед глазами.

Амир берёт вилку и, нацепив пару листьев, прожёвывает. Скривившись, требует:

– Я не коала. Мяса хочу. Запечённого.

Смотрю на него равнодушно. Конечно, не коала. Ты козёл.

Уже поняв, что Сафаров бесится оттого, что я молчу, ни, говоря ни слова, пожимаю плечами и выхожу из кухни. Больше он не заставит меня прислуживать ему. Если так сложно самому приготовить, есть доставка, есть рестораны. Вперёд. Я изображать жёнушку не собираюсь.

– Аня! – рычит Амир мне вслед, но я не реагирую.

Опять возвращаюсь в спальню и до самого вечера ковыряюсь в телефоне. Читаю книжку, листаю соцсети. Несколько раз Сафаров появляется в дверях, но я делаю вид, что не замечаю его, испытывая злорадство, когда вижу, что он бесится всё сильнее.

И только перед сном мне не удаётся проигнорировать Амира. Я слышу, как он выходит из кабинета, но даже головы не поднимаю, когда Сафаров подходит и нависает надо мной, лежащей на кровати с телефоном.

– Мне это надоело, – тяжело бросает он.

Услышав шелест снимаемой одежды, я откладываю мобильник и заворачиваюсь в одеяло. Отворачиваюсь к стене, всем своим видом демонстрируя, что на контакт я не пойду. Спасть буду.

Секунда — и одеяло летит в другой конец комнаты.

– Я хочу слышать твой голос. И я услышу.

Обнажённое мускулистое тело придавливает меня сверху, пресекая попытки отбиться. А минуту спустя мои руки уже не так упорствуют в отталкивании. Жадные губы присваивают мои, отбирают кислород и глотают вздохи. Наглые руки не церемонятся, они уже знают, на что я отзываюсь.

Это стыдно, но пальцы Сафарова погружаются в уже влажную дырочку, готовят её, полностью игнорируя клитор и вынуждая меня тереться об руку, чтобы получить немного облегчения.

Забросив мою ногу на своё бедро, Амир медленно проникает в меня. Ласками меня обделяют, и я со зла кусаю Сафарова в плечо. Следующий толчок становится резче.

Мерзавец!

Мне надо, чтобы меня приласкали. Нужда слишком острая, и никакого намёка на то, что она погаснет. Ненасытный огонь лижет место нашего соединения, тянет языки своего пламени через всё тело, но никак не удовлетворит свой аппетит.

И да. Амир добивается чего хочет.

Мой голос звучит, отражаясь эхом от стен спальни.

Стоны не прекращаются до тех пор, пока Сафаров сам не приходит к финишу. Лишь на последних минутах этого жестокого марафона, перед тем как выплеснуться мне на живот, он стимулирует меня рукой, позволяя кончить.

Я проваливаюсь в сон, чувствуя, как Амир подтаскивает меня себе под бок.

Только если Сафаров думал, что эта его выходка что-то изменит, то он ошибся.

Утром я по-прежнему с ним не разговариваю.

Исподлобья слежу за тем, как он одевается в строгий костюм, видимо, собираясь на деловую встречу.

– Поедешь со мной?

Ну надо же. Решил спросить.

Отворачиваюсь.

Амир уходит, не дождавшись ответа.

Что странно, в обед возвращается один Дмитрий без Сафарова.

Я как раз сижу в кабинете и рисую в альбоме, когда он заходит и с раздражением сваливает у моих ног пакеты. Судя по брендам, отметившимся на пакетах, дорогие тряпки.

Зачем они мне? Чтобы в спальне раздвигать ноги?

– И что? Тебе совсем неинтересно? – спрашивает Дмитрий.

– Нет. А что хозяин заставляет тебя покупать женские шмотки? – почему-то я не могу забыть, что он предлагал Амиру воспользоваться той медсестрой.

– Он сам справляется. Советую принарядиться. Он скоро вернётся с перевязки.

Я чуть не ломаю карандаш пальцами.

Ну да. У нас же темперамент!

– Вот пусть и наряжает перевязывальщицу, – отрезаю я.

Дмитрий прожигает меня взглядом, а потом отбирает многострадальный карандаш, перехватывает за плечо и заставляет подняться.

– Ну-ка пошли. Поговорить надо.