Глава 44. Не ко двору

Я не очень хочу идти с Дмитрием, но с другой стороны – даже интересно, что он собирается мне сказать. Неужели будет ругать за то, что я не развлекаю Сафарова? Так я в наложницы не нанималась. Может, мне ещё станцевать для него?

На кухне суровый товарищ запускает кофемашину и, пока она шумит, разглядывает меня тяжёлым взглядом. Да и я в ответ смотрю на него исподлобья.

– Значит так, краля, – сделав первый глоток, начинает Дмитрий, – ты мне не нравишься. Прям очень. Знаю я таких свиристелок, как ты.

– Ничего ты обо мне знаешь, – отрезаю я, осознав, что начало разговора мне уже не нравится, и если продолжаться будет в том же духе, то слушать я это не стану.

– Ну да. Ага. Ты ж особенная, – хмыкает он.

– Так я своё общество вроде и не навязывала, разве нет?

– Так давай, вали. Я скажу Сафарову, что прохлопал, как ты опять сбежала. Он не удивится. Тебе ж на месте не сидится. Сейчас хоть безопасно. Чеши на все четыре стороны, я даже готов выслушать всё, что мне Амир скажет, лишь бы больше эти сраные пакеты с бабским барахлом не носить.

Сердце ёкает.

Что правда?

Вот так просто?

Смотрю на Дмитрия недоверчиво.

– И какой толк? Вы же меня обратно и притащите, – кривлюсь я, вспомнив слова Сафарова.

– Ну ты губу раскатала. Амир у нас, конечно, благородный нерыцарь, но запас его терпения не вечен, да и кроме того, чтоб тебя за сиську держать, у него других дел полно. Не поверишь, хоть жопой жуй. Не до тебя ему сейчас.

Сверлю Дмитрия взглядом. Это что? Очередная проверка, которую я должна пройти? Что за хрень? Уйти отсюда мне, разумеется, хочется, но, откровенно говоря, мне не верится, что получится. Я уже несколько раз пробовала, как справедливо заметил этот хам.

– И с чего это ты такой добренький? – прищурившись, спрашиваю я.

– А я никогда злым не был, – он снова отпивает кофе, прищурив глаз, будто у него в кружке ложка. – Ты, правда, тут ни к селу ни к городу. Сейчас Амир занят с Маричем делами по заповеднику. Корельский тоже собирается с ним встретиться. А от тебя только головная боль.

Ярость, рождающаяся у меня в груди, набирает обороты.

Как шикарно.

Я, видите ли, теперь не ко двору. Мне и само́й здесь не нравится, только это не меняет смысла сказанных Дмитрием слов. Хозяин тебя уже попользовал, можешь валить. А тряпки – это, похоже, отступные? Надо было хоть посмотреть, чего я стою в их глазах.

Непроницаемое лицо помощника Сафарова вызывает такой гнев, что я с трудом удерживаюсь, чтобы не выцарапать ему глаза.

Урод. И Амир урод.

Не бандиты они. Ха. Они хуже!

– Если ты думаешь, что я не воспользуюсь твоим шикарным предложением, то ошибаешься. Только ты держи подальше от меня Сафарова до его отъезда, а то вдруг ему опять приспичит. Тёлочку подгони, медсестру, ну или другую, об которую можно вытирать ноги, но если я снова увижу на своём горизонте Амира, я пойду в полицию. А ещё лучше и ждать не стану.

В конце концов, уеду к матери. А ещё лучше в санаторий. Мне сейчас самое то.

Внутреннее чувство несправедливости раздирает меня.

За какие-то несколько дней моя жизнь сделала сумасшедший кульбит. Сколько я перенесла, никому не пожелаю. Да, могло быть и хуже. Но и того, что есть, вполне достаточно, чтобы возненавидеть если не всех мужчин, то таких, как Сафаров, точно.

Никому больше не позволю к себе прикасаться.

Трахнули, как вещь, и выставляют.

Что ж, это не те люди, расставание с которыми причинит мне боль.

Единственная причина, почему я прямо сейчас пойду домой, а не в полицию, – не Амир меня похитил, и он меня спасал. И даже нашёл доказательства невиновности моего отца.

На мою тираду Дмитрий ничего не отвечает, делает ещё глоток кофе и смотрит выжидательно. И я его не разочаровываю.

Поднимаюсь и хромаю в кабинет, где остался телефон, который мне нужен, чтобы вызвать такси.

Дмитрий тащится за мной.

– Я тебя отвезу.

– Нет уж. Не желаю видеть вас даже рядом с моим домом, ясно! – почти выкрикиваю я.

Спотыкаюсь об пакеты и со зла пинаю их. Часть барахла высыпается. Ну надо же, какие бренды. Скоты. А это что? Футляр с тиснением «Тиффани»? Свой сволочизм Амир решил прикрыть побрякушками. В его понимании это нормальная цена за мой первый раз? И за все последующие? Оптом, так сказать?

Глаза заволакивает чёрная пелена.

Это даже не унижение. Мне сложно объяснить, что я чувствую. Если бы сейчас Сафаров был здесь, я бы, скорее всего, проломила ему голову вон тем пресс-папье.

– Там похолодало, надень что-нибудь из этого, – открывает рот Дмитрий.

Сама заботушка!

Охренеть!

– Спасибо, обойдусь, – цежу я и иду в спальню, куда принесли мои вещи из квартиры Эммы. – Ты и смотреть, как я переодеваюсь, будешь?

Захлопываю дверь в комнату перед носом Дмитрия, который следует за мной по пятам. По-солдатски быстро одеваюсь в своё и, зажав в руке телефон, топаю в прихожую.

Дмитрий наблюдает, как я, шипя и морщась, шнурую кроссовки.

– Действительно уйдёшь? – вдруг спрашивает он.

– А ты действительно дашь мне это сделать?

– Да, но ты дура.

– Если умные – это такие, как ты, то и слава богу.

Я всё равно не верю Дмитрию. Это ведь был его план – использовать меня, как наживку для Сани. Только если он считает, что и в этот раз ему удастся чего-то добиться, то обломается. Пока я обувалась, у меня созрел план. Они меня не найдут. Я знаю, где спрятаться на эту неделю. Больше Сафарову меня постельной грелкой не сделать.