Глава 50. Шансы

– Я хочу попробовать все с чистого листа. С тобой.

– Что?

Это последнее, что я ожидала услышать от Сафарова. Я морально готовилась к фразам вроде «Я еще не отвык», «Я тут мимо проезжал», «Я буду делать, что хочу».

Но слова Амира не вписываются никак. Словно бублик от детской пирамидки, который не влезает в квадратную коробочку.

– С чистого листа?

– Аня, ты собираешься выяснять отношения под дождем посреди улицы?

– Почему бы и нет.

– Давай, мы сядем в машину. Хотя бы не придется перекрикиваться.

Да, на улице шумно, но я не спешу забираться в салон.

– И зачем мне это делать?

– Разве тебе не интересно, что я хочу сказать?

Еще как интересно, но признавать это я не желаю. А еще я ловлю себя на том, что жадно разглядываю черты лица. Неожиданно Амир выглядит не таким непробиваемым, как обычно. С одной стороны, все вроде бы как всегда: уверенный открытый взгляд серо-голубых глаз, упрямая линия рта, но или мне кажется, или я улавливаю нервозность. За дни проведенные рядом с Сафаровым я научилась определять если не нюансы его настроения, то общее направление точно. Даже если Амир ничего не показывает внешне.

Почему-то мою решимость ломает щетина.

Это очень непривычно.

Раненый, невыспавшийся, неважно. Сафарова небритым я видела только два раза. В ночь, когда он заявился в квартиру Эммы, и в тот день на даче.

Именно эта проклятая щетина дает мне понять, что Амир не в порядке.

Не узнать, в чем дело, – выше моих сил.

Помедлив, я все же сажусь на предложенное место. Сафаров жестом отпускает Дмитрия и сам садится за руль.

Хотелось бы, чтобы Дмитрий остался под дождем брошенным своим хозяином, но, увы, он отправляется к другой машине.

– Куда ты меня везешь? – спрашиваю я, когда Амир выезжает на дорогу.

– Домой.

– Ко мне?

– Я бы хотел к себе, но это все испортит, правда? – взгляд на меня в зеркало дальнего обзора.

– Точно. Говори: что тебе от меня нужно?

– Ты.

– Останови машину, я выйду.

– Выслушай меня, ладно?

– Мы это уже проходили, Амир, – качаю я головой. – Ты либо мутишь воду, либо говоришь так, что лучше б уж молчал.

Я прекрасно помню, его «шикарное» предложение поехать с ним в Москву в качестве содержанки, или что там имелось в виду.

– Я учел свои ошибки и хочу сделать другое предложение.

Нет, конечно, хорошо, когда в жизни есть какая-то стабильность. Например, вот Сафаров не меняется. Но дать ему по голове сумкой с тетрадками хочется сильнее. Это, собственно, тоже стабильно.

– Учел, говоришь? – цежу я. – И если мне твое предложение не понравится, ты скроешься за горизонтом?

– Ты хочешь, чтобы я соврал?

Я понятия не имею, что от него хочу. Наверное, невозможного. Чтобы Амир не был тем, кто он есть. Чтобы он исчез и остался. Сделал что-то, за что я его возненавижу, или то, что меня примирит с чувствами к нему.

Под мерное тиканье поворотника в сгущающихся сумерках мы подъезжаем к моему подъезду.

– Пригласи меня.

– На чашечку кофе? – иронично спрашиваю я. Заезженный предлог для того, чтобы остаться на ночь.

– Да хоть на стакан воды. Я хочу смотреть тебе в лицо.

– Ладно. Стакан воды подам, хоть это и не моя обязанность.

На самом деле я просто не готова вот так снова разбежаться. То есть, я переживу, если он сейчас уедет и больше не вернется. Но сама прогнать его сил в себе не нахожу. И с болезненным любопытством жду, что мне скажет Сафаров.

Удивительное дело, когда Амир оказывается в моей прихожей, я чувствую себя спокойно еще до того, как щелкаю выключателем. Да, после перестановки в квартире я уже не так нервничаю, как в первое время, но все равно, каждый раз, когда там темно, я чувствую себя неуверенно. Исподволь жду, что вот сейчас меня схватят чьи-то руки.

А когда рядом Сафаров, я невольно ожидаю другие прикосновений.

Мы проходим на кухню в полном молчании. Я включаю электрический чайник и под его набирающий громкость шум достаю из шкафчика кружки. Не знаю, почему, но я упорно не поворачиваюсь к Амиру. Прячу лицо. Может, не хочу снова приклеиться взглядом к высоким скулам сама, а может, не хочу, чтобы Сафаров увидел что-то в моих глазах.

– Аня, посмотри на меня, – не приказывает, а просит. Это что-то новенькое.

Со стуком поставив чашки на стол, я все-таки разворачиваюсь к нему. Руки сами складываются на груди. Я закрываюсь, потому что этот человек может сделать мне больно. Не физически.

– Я тебя слушаю.

– Давай попробуем сначала.

От растерянности хлопаю ресницами.

– Это с какого момента? – ошарашенно уточняю я. – С того момента, когда я привязанная лежу на твоей кровати?

Сафаров устало трет лицо крупными ладонями.

– Нет. Давай сделаем вид, что ничего этого не было. Притворимся, что не знаем друг друга. Я подойду к тебе познакомиться…

– И с чего ты взял, что я не пошлю тебя лесом? – поднимаю бровь, вспомнив слова Светланы, что такие как я, скорее, отошьют мужика на улице, если тот надумает познакомиться. Я все еще в недоумении. Зачем это нужно Амиру?

– Именно поэтому я и пришел. Я хочу, чтобы у нас был шанс. И дать его можешь только ты.

– И зачем мне это нужно?

– Тебе, может, и не нужно. Но я без этого шанса загнусь.

– В чем дело? Что ты вообще делаешь в городе? Ты же собирался уехать и не возвращаться. Что? Проблемы продолжились, и ты решил, что я могла бы скрасить твое пребывание в городе? Я тебе уже сказала, что на такое не…

– Ань. Все вопросы закрыты. Марич взял под присмотр заповедник, юридические вопросы с наследством отца утрясают специалисты, все, кто должен получить воздаяние, переданы правосудию со всеми материалами. Мустафу тоже скоро возьмут.

– Так что ты забыл здесь?

– Я не могу уехать. Все это время я мотался на два города. Кажется, я скоро приму форму самолетного кресла.

– И к чему такие жертвы?

Наш разговор напоминает допрос, только теперь в роли дознавателя выступаю я. И надо сказать, выудить из Амира хоть что-то, даже когда он готов идти на контакт, очень непросто. Будь это кто-то другой, я бы давно уже потеряла и терпение, и интерес.

– Это не жертвы. Аня, я услышал все, что ты мне сказала, но я не могу изменить того, что уже произошло. Мог бы – сделал, но обратного хода нет. Все уже случилось. Как бы чудовищно это ни прозвучало для тебя, я ни о чем не жалею. Я получил кое-что очень ценное. Не только урок, что прошлое нужно оставлять в прошлом до конца, а не наполовину, но и то, что новой жизни нужно соответствовать самому. Я никогда не хотел быть таким, как отец. Правда, до того, как мы с матерью уехали, я и не подозревал, что бывает по-другому. А потом я понял, что у меня есть возможность не повторять его путь. Я вроде бы все делал правильно, только этого недостаточно. Установки в голове менять сложнее.

Господи, это, наверное, почти самая длинная фраза, сказанная мне Сафаровым.

Чайник со щелком затих, словно ставя точку в сказанном Амиром.

– И что ты хочешь от меня? Просто переверни страницу и живи по новым правилам, – я с деланным равнодушием пожимаю плечами. – Я не исповедник, грехи не отпускаю.

Амир ерошит волосы и взлохмаченный становится почти похож на нормального человека. Мужчину, которому сейчас непросто, но важно.

– Я хочу, чтобы ты дала мне шанс, Аня. Именно ты.

– Допустим, вышло по-твоему, и я согласилась. Хотя я не понимаю, к какому результату ты стремишься. В какой момент ты себе скажешь, что ты молодец? И теперь все. Можно уматывать обратно в Москву или куда там еще.

– Молодец я буду, если ты захочешь остаться со мной навсегда.

– А если не захочу?