Глава 5

Утро принесло раннее пробуждение и головную боль. Сон, в котором я летала в облаках и чувствовала себя желанной и любимой, оставил горькое послевкусие, заставив полнее ощутить свое одиночество и уныние моей нынешней жизни. А еще он оставил вопросы, главный из которых – кто тот мужчина, которого я так хорошо знаю за гранью реальности и которого совершенно не помню после? Ни его лица, ни внешности, ни голоса – ничего.

Я потерла ноющие виски. Вот тебе и расплата за ночное наслаждение, не хватало еще ходить и думать, с чего мне такие сны снятся.

Вздохнув, постаралась выкинуть неотвязное видение из головы и настроиться на предстоящий день.

Двойняшки Бернс, как и предсказывала Ильда, пришли в несусветную рань, а после занятий с ними я отправилась к пастору Роунсу.

Встретила меня экономка преподобного, крупная и громогласная Марта Эванс. В противовес своей домоправительнице Роунс был невысоким и худощавым, бледное лицо выдавало в нем аскета, а голубые глаза близоруко щурились, отчего пастор казался немного беспомощным, но это была всего лишь видимость. Преподобный был на редкость умным и деятельным человеком. Он служил в Уэстене уже добрых три десятка лет, и за это время сумел организовать при церкви школу для бедных и приют для бездомных, а по воскресным дням, после богослужений, в приходском доме устраивались обеды для неимущих и раздача одежды для самых обездоленных. Пастор Роунс хорошо знал свою паству и не гнушался заходить в самые бедные дома Нижнего Уэстена.

– Вдова Дерт, неужели это вы? – удивился он, когда Марта проводила меня в его кабинет. – Давненько я вас не видел, считай, с самых похорон вашего супруга.

Пастор оторвался от вороха бумаг. В голосе его прозвучало едва заметное неодобрение.

– Светлое утро, преподобный Роунс, – улыбнулась я, делая вид, что не заметила укора. – А мне вот кажется, что с нашей последней встречи прошло совсем немного времени. Вы совершенно не изменились, все такой же бодрый и деятельный.

– Вы почти не бываете в церкви, Кэролайн, – не поддался на мой легкий тон Роунс.

Взгляд преподобного был серьезным и вдумчивым. Он проникал прямо в душу, с легкостью читая там истинную причину моего нежелания ходить на собрания. И мне стало стыдно. Когда были живы родители, я не пропускала ни одной воскресной службы, а сейчас…

– Увы, у меня нет такой возможности, преподобный, – покаянно ответила я. – К сожалению, мне приходится самой зарабатывать на жизнь, а это отнимает много времени и сил.

– Прискорбно, что вам выпало столько испытаний, Кэролайн,– вздохнул пастор, и глаза его подобрели, я заметила в них сочувствие. – Но Господь не дает нам креста не по силам.

Он бросил короткий взгляд на распятие.

– Так что привело вас ко мне?

Роунс отодвинул бумаги в сторону и указал мне на кресло, а сам положил руки на стол, ладонями вниз, и приготовился слушать.

Я смотрела на худые длинные пальцы, на потертые рукава черного сюртука и невольно пыталась вспомнить, сколько лет знаю пастора Роунса. Учитывая, что он меня крестил, знакомы мы уже очень давно. И за все это время преподобный почти совсем не изменился.

– Кэролайн? – поторопил меня Роунс.

– Моя матушка не отдавала вам на хранение нашу семейную библию? – очнувшись от своих мыслей, выпалила я.

И тоже покосилась на стоящее на столе распятие.

Пастор не торопился с ответом. Он задумчиво посмотрел на меня, словно решая что-то в уме, а потом медленно поднялся и, прихрамывая, направился к шкафу. Так же молча открыл один из ящиков, покопался там, и вытащил какой-то завернутый в шелковую ткань сверток.

– Вот, – положив его передо мной, сказал преподобный.

Я осторожно потянула ткань и увидела старинный кожаный переплет с полностью стершейся надписью. От нее остались лишь небольшие углубления в тех местах, где должны были быть буквы.

– А почему мама отдала ее? – спросила, разглядывая титульный лист, полностью заполненный именами моих предков.

– Госпожа Эдит сказала, что у нее было видение, – ответил пастор, но я заметила, что ему не очень хочется говорить на эту тему.

– Видение?

Я удивленно посмотрела на Роунса. Матушка была на редкость здравомыслящей женщиной, она никогда не верила снам и прочим проявлениям мистики, и вдруг – видение! Как-то это на нее не похоже.

– Насколько я помню, мама не особо жаловала всякие потусторонние явления, – с сомнением протянула я.

– Да, госпожа Эдит не любила мистику, – кивнул Роунс. – Но этот случай…

Он не договорил.

– Матушка не объяснила, что она увидела?

– Нет, – покачал головой пастор. – Она не захотела мне рассказать, и я не настаивал. Ваша матушка сказала только, что эта книга таит в себе слишком много такого, чего не стоит видеть посторонним.

– И вы не попытались узнать, о чем идет речь?

Я удивленно покосилась на преподобного.

– Сказать по правде, Кэри, я счел слова вашей матушки обычной экзальтацией. Из-за болезни вашего отца госпожа Эдит была слишком напряжена и вела себя… скажем так, не совсем обычно.

– И вы ей не поверили.

Пастор виновато улыбнулся.

– Передо мной проходит слишком много людей, Кэри, и с большинством из них я сталкиваюсь не в самый лучший период их жизни. Так что я привык отделять эмоции от реальности.

Он сел, разгладил руками темное сукно столешницы и замолчал, уставившись на меня своими добрыми внимательными глазами. А потом бросил короткий нетерпеливый взгляд на бумаги, и я поняла, что больше не стоит отнимать время у вечно занятого пастора.

– Что ж, спасибо, что сохранили нашу семейную реликвию, – поблагодарила я и поднялась с кресла. – И за то, что уделили мне время.

– Кэролайн, вы ведь даете уроки музыки, верно? – остановил меня пастор.

– Да.

– И много у вас учеников?

– Восемнадцать.

– А вы не хотели бы проводить занятия здесь, в церкви? Скажем, пару раз в неделю. Думаю, я смогу внести в смету расходы на преподавателя музыки. Разумеется, это нужно будет согласовать с начальством, но уверен, епископ мне не откажет. Что скажете, Кэролайн? Поможете моим маленьким прихожанам?

Я прижала к груди библию. Добрый пастор Роунс… Он прекрасно осведомлен о моем положении и нашел способ помочь, не ранив мое самолюбие. Еще и выставив все так, будто просит меня сделать доброе дело.

– Буду рада, преподобный.

Голос дрогнул. Идя сюда, я совсем не ожидала, что найду не только библию, но и возможность дополнительного заработка. Сразу представилось, что я смогу увеличить сумму выплат по дядюшкиному долгу, и на душе стало светлее. Все-таки, какой сегодня замечательный день! И семейное достояние вернула, и работу нашла – похоже, мне наконец-то улыбнулась удача.

– Что ж, замечательно. Тогда со следующего понедельника и начнем. Сколько вы обычно берете за урок?

– Три-четыре олдера. Все зависит от того, сколько мне могут заплатить.

– Я буду платить вам пять, но и учеников у вас будет четверо. Договорились?

– Договорились. И спасибо вам, преподобный.

– До встречи, Кэролайн, – кивнул пастор и снова уткнулся в бумаги, а я тихонько открыла дверь и, сопровождаемая Мартой, вышла из приходского дома.

***

– Вдова Дерт! Какая приятная неожиданность!

Окрик, раздавшийся из остановившейся кареты, заставил меня поморщиться. Мало мне Кейна, так еще и этот!

– Светлого дня, господин Стакс, – сдержанно поприветствовала улыбающегося мужчину.

– Могу я вас подвезти?

Под тонкой щеточкой усов ярко блеснули белые зубы. В темных глазах застыл хищный интерес.

О Боже! Не город, а дикие джунгли какие-то! Шагу нельзя ступить, чтобы не наткнуться на голодного тигра. Или льва.

– Благодарю, господин Стакс, но я уже пришла, – поторопилась отказаться, указав на дом вдовы Керн.

Нет, я не собиралась заходить в гости к Оливии, но Стакс ведь об этом знать не мог?

– Что ж, не повезло, – усмехнулся «тигр». Или «лев», я пока не определилась. – Тогда в следующий раз?

– Доброго дня, господин Стакс, – ответила я, не собираясь давать никаких обещаний.

«Тигр» понятливо ухмыльнулся и стукнул набалдашником трости по стенке кареты. Кучер взмахнул кнутом, лошади резво понеслись по Саттон-сел, и вскоре экипаж скрылся за поворотом.

А я, проводив взглядом карету Стакса, поспешила на Карстон-сел.

***

Дома я первым делом отправила Ильду на рынок, а сама прошла в свою комнату, освободила библию от шелкового платка и принялась листать пожелтевшие от времени страницы.

– Между первой и второй книгой Ездры, – бормотала еле слышно, пытаясь отыскать нужный раздел. – Да где же это?

Учитывая, что священное писание я держала в руках очень редко, задача оказалась не такой уж и простой.

– Ага, вот, – наткнувшись на нужную надпись, перевернула несколько листов и растерянно уставилась на абсолютно пустую страницу между первой и второй книгой Ездры. – И как это понимать? Где заклинание?

Я крутила библию и так, и эдак, пыталась разглядеть бумагу на свет, но там ничего не было. Ни одной буковки. Ни единой закорючки.

На душе стало так горько, что хоть плачь!

Вот тебе и «тайное семейное заклятие»! Неужели дядюшка ошибся, и нет никакого заклятия? Или его видят только те, в ком достаточно магии? Но ведь хоть что-нибудь я должна была бы почувствовать? Пусть у меня лишь малые крохи семейной магии, но они ведь что-то да значат? Тогда получается, что дядя Ирвин совсем потерял память и вспоминает то, чего не было?

Я расстроенно вздохнула и разгладила ладонью желтую, шершавую на ощупь бумагу. М-да. Жаль, конечно, но что поделаешь? Придется действовать по старинке, собственными силами. Чудеса – это хорошо, но когда они были на моей стороне? Остается одна надежда, что моей маленькой искры магии хватит на то, чтобы добить-таки одного из кандидатов.

Пальцы машинально переворачивали страницы, а я размышляла, кого из мужчин выбрать – Поула или Рента? Кому отдать предпочтение? С кем из них я смогу ужиться?

Я постаралась отключить эмоции, от них все равно никакого проку, и принялась взвешивать все за и против.

Итак, что мы имеем? Рент довольно состоятельный, не скупердяй, у него на все есть собственное мнение, он обладает неплохим весом в обществе и ко мне относится с уважением. Рядом с ним я смогу жить стабильно и спокойно. Точнее, скучно и предсказуемо, но кто сказал, что это так уж плохо? По крайней мере, мне не придется считать каждый кер и экономить на самом необходимом. Но, с другой стороны, у Рента есть дочь, которая настроена против меня, и одно это способно перечеркнуть все плюсы. Получается, чтобы захомутать полковника, мне придется завоевать доверие Бертиль, а это не так-то просто.

Поул… С ним все не так однозначно. Да, у него имеются деньги и должность, есть небольшой собственный особнячок на Арвер-роу и достойное положение, но то, как он лебезит и заискивает перед знатью… Смогу ли я закрыть на это глаза? Не буду ли испытывать стыд, глядя, как Мередит пресмыкается перед сильными мира сего? И не возненавижу ли его за это?

«Ты слишком привередлива, Кэри, – вмешался голос разума. – Не в твоем положении выбирать, хватай то, что есть, и радуйся, если получится окрутить хотя бы одного из кандидатов».

Это верно. Я уже пробовала выжить самостоятельно, и ничего из этого не вышло. Нет, если бы не дядюшкины долги, я бы справилась! Только что толку рассуждать о том, что было бы? Как говорил отец, жизнь не любит сослагательного наклонения. И исходить нужно из того, что есть.

Я посмотрела в окно. Поднявшийся ветер клонил ветви растущей рядом с домом ивы, трепал нежные листочки, пытаясь сорвать их и бросить на землю, но те упорно держались. Они вроде бы и склонялись перед силой врага, но даже не думали сдаваться.

«Бери пример, Кэри. Гибкость лучше грубой силы. Гибкость и хитрость».

С губ слетел смешок. С чего это меня на философские афоризмы потянуло? Старею, что ли?

«Не стареешь, а приобретаешь необходимую мудрость, – вмешался голос разума. – Это разные вещи».

Я тихонечко хмыкнула. Что ж, осталось применить эту мудрость на практике. Подперев голову кулаком, принялась взвешивать все за и против, пока не остановила свой выбор на полковнике. Он нравился мне как человек, и я смогла бы уважать его, как мужа. А Бертиль… Неужели я не справлюсь с десятилетней девочкой? Да быть такого не может!

Я закрыла библию, завернула ее в шаль и убрала в шкаф. Пусть семейная реликвия и оказалась для меня бесполезной, но, возможно, однажды она мне еще понадобится. Например, чтобы вписать на титульном листе имя ребенка. Моего ребенка.

– Госпожа Кэролайн!

Придушенный возглас Ильды заставил меня обернуться.

Служанка протиснулась в комнату и остановилась рядом с порогом, глядя на меня с каким-то непонятным выражением.

– Что, Иль?

В душе появилось неприятное предчувствие. Бывает же такое – еще ничего не случилось, а внутри будто ноет что-то, тянет, зудит, и холодок в сердце прокрадывается.

– Там… гость, – почему-то шепотом объявила Ильда.

Она покосилась на закрытую дверь и нахмурилась.

– Что за гость?

Я смотрела на Иль, не понимая, что с ней происходит, а неприятное предчувствие все усиливалось.

– Ильда? – поторопила служанку.

– Лорд Кейн, – выпалила та.

– Что?

– Лорд Кейн пришел, хочет вас видеть!

В темных глазах застыла тревога, перемешанная с острым любопытством.

– Таким франтом вырядился, даже цветок из кармана торчит! – все также шепотом доложила Ильда.

Я с трудом удержалась от крепкого словца. Замечательно! Только этого не хватало! Теперь весь Уэстен будет знать, что к вдове Дерт посторонние мужчины ходят!

– Может, свататься пришел? – с сомнением предположила Ильда, но тут же сама себя опровергла. – Да нет, такие, как он, не женятся.

Она вздохнула и сложила руки на животе. Худое лицо служанки сморщилось, темные, все еще густые брови нахмурились, а в глазах застыло раздумье.

– Сказать, что вы не принимаете? – словно разговаривая сама с собой, негромко произнесла Ильда.

Ответить я не успела. Дверь бесшумно открылась, и на пороге возник сам предмет нашей беседы. Щегольская темно-серая пара, белоснежная сорочка, свежий бутон в петлице – Кейн выглядел до неприличия красивым и абсолютно уверенным в собственном праве находиться в гостиной моего дома.

– Вдова Дерт, – небрежно поклонился он и сунул в руки растерявшейся Ильды свой цилиндр. – Простите за вторжение, но мне показалось глупым стоять и ждать, пока меня соизволят принять.

Серые глаза насмешливо блеснули.

Конечно. Флибустьерам неведомы тонкости хорошего тона!

– Что ж, раз вы уже вошли, располагайтесь, – не пытаясь скрыть иронию, кивнула на кресло.

– Благодарю, – сверкнул улыбкой наглый пират.

Да, иронией его не проймешь!

– Так чем обязана?

Я прошла к соседнему креслу, села и посмотрела на неожиданного гостя. Дурное предчувствие усилилось в разы, и мне пришлось приложить усилие, чтобы скрыть волнение. «Одиннадцать девиц гуляли под луной, одиннадцать голубок взлетели над водой», – повторила старую присказку, помогающую выровнять дыхание. По крайней мере, так считала моя гувернантка, госпожа Даррен.

– Зашел узнать, обдумали ли вы мое предложение, – негромко произнес Кейн, окинув меня взглядом, от которого по телу прошлась горячая волна.

Боже! Что за несносный человек? Я же ясно дала понять, что меня не интересуют подобные «предложения»!

– Поверьте, я готов дать хорошую цену, – не отступал пират. – Никто не предложит вам больше.

Я задохнулась от возмущения. Да как он смеет приходить ко мне в дом и…

Я не успела додумать свою мысль. Взгляд остановился на застывшей у двери служанке, и меня словно ледяной водой окатили. Не хватало еще, чтобы Ильда поняла, о чем идет речь! Стыда не оберешься. Она же мне потом житья не даст, будет причитать, что я пошла по скользкой дорожке и стою в шаге от погибели.

Надо что-то делать. Нужно как-то обыграть и пирата, и чересчур бдительную служанку.

– Ах, вы о часах? – сделав вид, что только сейчас поняла, о чем идет речь, улыбнулась я. – Да, конечно. Я обдумала ваше предложение, но, знаете, я не уверена, что хочу их продавать. Понимаете, это памятная для меня вещь, и я… Я не представляю, как смогу их отдать.

Я говорила, а сама краем глаза наблюдала за Ильдой. Служанка облегченно вздохнула, с ее лица исчезло выражение тревоги, и она перестала хмуриться.

Вот и замечательно. Теперь бы еще гостя выпроводить…

– Папа очень любил свои «Клерво», – подпустив в голос печали, проникновенно вещала я. – Нет, мне сложно с ними расстаться, даже за пятьсот олдеров.

Вот так-то. И что вы на это скажете, милорд? Готовы заплатить за ненужную вам вещь целую кучу денег?

Я незаметно покосилась на Кейна, но тот даже не дрогнул. Только в самой глубине его глаз мелькнул хищный огонек. Мелькнул и пропал.

– Могу я взглянуть на предмет нашего торга? – спокойно спросил пират.

Что ж, надо отдать ему должное. Проигрывать он умел. После моей «часовой импровизации» глупо было бы поднимать скользкую тему нашего недавнего разговора, и Кейн это понял.

– Ильда, – обратилась я к служанке. – Подай мне шкатулку.

– Сейчас, госпожа, – с готовностью отозвалась Иль.

Громко топая, она подошла к столику, и, не выпуская из рук цилиндр Кейна, ухватила шкатулку.

– Вот.

Увесистый деревянный сундучок оказался у меня на коленях, а служанка сделала шаг назад, но так и осталась стоять рядом с креслом, глядя на Кейна с плохо скрытым недоверием. Видимо, она считала, что своим присутствием оберегает мою репутацию от дурного влияния первого сердцееда Уэстена.

– Спасибо, Иль, – улыбнулась я своей «дуэнье».

Как бы там ни было, но ее нахождение в комнате заставляло Кейна держаться в рамках, и уже одно это заслуживало благодарности.

– Значит, вы хотите за них пятьсот олдеров, – задумчиво произнес Кейн, глядя на двигающиеся на золотом фоне круги.

– Они не продаются, милорд.

– А если я дам шестьсот?

– Увы, но часы очень дороги мне как память, и я…

– Семьсот олдеров, – доставая из кармана бумажник, серьезно произнес пират. – Это окончательная цена. Вряд ли кто-то предложит вам больше.

Кейн испытующе смотрел на меня, а я лихорадочно размышляла. Часы – всего лишь вещь. Да, памятная, но ведь семьсот олдеров – огромная сумма! Если найти еще триста пятьдесят, я сумею вытащить дядюшку Джобса из тюрьмы, и он снова окажется свободным. А я буду свободна от унизительной необходимости экономить каждые полкера.

– Что ж, хорошо, – притворно вздохнув, протянула пирату часы. – Думаю, папа не стал бы возражать, если бы узнал, кто будет новым хозяином его «Клерво».

– Чек или предпочитаете наличные? – уточнил Кейн.

Он не выглядел расстроенным. Казалось, происходящее его забавляет.

– Наличные, – с достоинством ответила я, радуясь удачной сделке.

Поистине, сама судьба привела сегодня Кейна в мой дом! Спасибо, Господи.

– Пожалуйста, – отсчитав семь зеленых сотенных бумажек, бесстрастно произнес пират.

– Благодарю.

Я поднялась и взяла деньги, но снова садиться не стала, намекая гостю, что больше его не задерживаю.

Кейн оказался понятливым. Он едва заметно усмехнулся, забрал у Ильды цилиндр и склонил голову в прощальном поклоне.

– Всего доброго, вдова Дерт. С вами приятно иметь дело, – сказал он.

– Прощайте, лорд Кейн, – с намеком ответила я, только, боюсь, банкир предпочел этот намек не заметить.

– До свидания, – широко улыбнулся он и исчез за дверью.

***

(Из дневника Дж. Кейна)

23 августа

А дело оказалось гораздо интереснее, чем я рассчитывал. Кто бы мог подумать, что оно принесет мне столько удовольствия? Я уже и забыл, какая она… Эти невинные глазки, в самой глубине которых тлеет горячий и совсем не скромный огонь, изящная талия – тонкая настолько, что я могу охватить ее двумя пальцами, целомудренный вырез платья, прикрывающего совсем не целомудренную по форме и размеру грудь. И эта напускная благопристойность… «Предложение? Вы о часах? Боюсь, я не смогу с ними расстаться!» Что ж, вдова Дерт умеет удивлять. Определенно, скучной моя затея не будет. А если учесть, что она, возможно, имеет отношение к алайетам… Нет, я совсем не уверен, но след магии наводит на определенные мысли. Нужно все как следует проверить. А пока… Почему бы не совместить приятное с полезным?

***

Следующий день выдался по-осеннему холодным. Если вчера солнце хоть немного грело, то сегодня оно окончательно устранилось от своих обязанностей, и в доме ощутимо повеяло сыростью. Ничего не поделаешь, Уэстен стоял на берегу Искайского залива, и большую часть года горожане страдали от ледяного ветра и всепроникающей влажности.

Я надела суконную накидку и бросила взгляд в зеркало, поправляя шляпку. До урока с леди Оукс оставалось около часа, так что можно было не торопиться. Все равно Агата никогда не бывает готова вовремя. То у нее гости с визитами, то портниха с примерками, то приказчик с отчетами. И мне постоянно приходится ждать.

За дверью послышалась какая-то возня, а потом она открылась, но не полностью.

– Госпожа Кэролайн, тут вам письмо пришло, – с порога протрубила Ильда.

Она вернулась с рынка и теперь протискивалась в дом с большой корзиной, с которой всегда ходила за покупками.

– А конверт-то дорогой, такой целых полкера стоит, – пробормотала служанка, ставя поклажу на пол и протягивая мне письмо. – Это кто же вам его прислал?

Если бы Ильда умела читать, она уже давно знала бы ответ на свой вопрос, но, несмотря на все мои старания, освоить чтение ей так и не удалось, и сейчас она с любопытством наблюдала за тем, как я разворачиваю бумагу.

– Ну? Что там?

Ильда вытянула худую шею, пытаясь заглянуть внутрь.

– Приглашение, – коротко ответила я.

– Куда это?

– На Авадан.

– И от кого?

– От полковника Рента.

– Выходит, не зря мы платье-то шили? – расплылась в улыбке Ильда. – Вот уж жених, так жених, богатый, солидный, обстоятельный. Не то, что этот ваш, – служанка пренебрежительно скривилась, как делала всегда, когда речь заходила о Стрейне. – Значит, на праздник зовет? – тут же переключилась она. – И в чем же вы пойдете?

– Можно подумать, у меня большой выбор, – хмыкнула я. – Придется снова синее платье надевать. Хоть полковник его уже и видел, но другого нарядного у меня нет. Можно будет кружевной воротничок пришить, глядишь, сойдет за новое.

– Еще как сойдет, – поддакнула Ильда. – Мужчины, они ж в одежде не разбираются. Ты им покажи два платья, так они и различий не найдут. А на другой день и не вспомнят, какого те цвета были.

Она усмехнулась и, подхватив корзину, поковыляла на кухню. А я снова вчиталась в ровные, с характерными росчерками строки.

«Дорогая госпожа Дерт! – писал полковник. – Надеюсь, вас не оскорбит моя просьба составить мне компанию в день празднования Авадана. Если вы не против, я заеду за вами в восемь вечера, и мы отправимся на центральную городскую площадь.

Остаюсь искренне ваш, Джордж Рент».

Я улыбнулась. Похоже, мое последнее внушение сработало, и дело сдвинулось с мертвой точки. Осталось только закрепить результат более частыми встречами, и полковник не замедлит сделать мне предложение. Перед глазами замелькали картины: возвращение дядюшки из Найсберри, мирная, спокойная жизнь, утренние променады по Велльской площади и вечерние чаепития… И никакой беготни по бесконечным урокам и чужим домам. Немного особняком в этих видениях стояла Бертиль, но я надеялась, что рано или поздно девочка оттает.

Боже, спасибо! Кажется, черная полоса в моей жизни наконец-то подходит к концу.

Воодушевленная открывающимися перспективами, я сложила письмо, и отправилась к леди Оукс.

***

(Из дневника Дж. Кейна)

25 августа

Отвратительный день. Сырость. Серость. Обманчивый уэстенский туман, в котором все кажется ненастоящим и призрачным. Совсем как в моей жизни.

Все надежды, все планы, все устремления – все полетело к дьяволу! Неудача. Еще одна в череде бесконечных неудач, преследующих меня с самого рождения. Сила, богатство, знатность рода и внешняя привлекательность – все это ничто, пустышка, мишура, по сравнению с тем, чего я настолько сильно хочу, но так и не могу достигнуть.

Какая ирония судьбы! Я всего лишь на миг поверил, что у меня все получится, что я сумею, смогу… Но нет. Не вышло. Снова не то, снова ошибка, снова ложный след. И снова я откинут к началу. А может, все это ложь? Может, и нет никаких Избранных? Сказка, легенда, мираж… Порождение человеческой фантазии. Попытка списать свои неудачи на чье-то выдуманное могущество?

28 августа

Кажется, я понял, в чем была моя ошибка. Хотя, легче от этого не стало. Скорее, наоборот. То, что я интуитивно чувствовал на протяжении последних недель, все-таки подтвердилось. Интересно, как поступил бы в такой ситуации дед? А отец? Впрочем, я ведь знаю ответ, и знаю, что должен сделать, но как же восстает все внутри…

Выбор. Очередной выбор, которого нет, и полное отсутствие времени на подготовку. Что ж, значит, придется действовать быстро, и да простит меня Бог.