Глава 11

Герда.

Домой поднимаюсь на лифте. Наконец его починили. Я сегодня до поздней ночи задержалась на работе. Эта чертова сверка. Это ужас какой-то. Включаю в прихожей свет, слышу шум воды в ванной. Дверь приоткрыта.

Просовываю голову внутрь. Шелест сидит на краю ванной.

– При… Богдан, – ахаю, когда он поворачивается.

Все лицо разбито. Такого я не видела … еще не видела. Хотя я еще не знаю, что в скором времени это будет сущей мелочью.

– Красавец? – морщится.

– Не то слово… что-то принести? Лекарства, ватные диски…

– Не. Лед притащи.

Киваю и быстро бегу на кухню. Вытаскиваю из морозилки пельмени. Льда у нас нет.

– Только это, – протягиваю.

– Сойдет.

– Больно? – касаюсь его плеча. – Тупой вопрос.

– Нормально. Не впечатляйся так.

– Что произошло?

– Тренировка вышла из-под контроля. Немного, – усмехается и вновь морщится.

– Бедный мой, – прижимаюсь к его спине.

Становится страшно. Я ему не верю. Вроде и звучит правдоподобно… но нет. Прикрываю глаза.

***

Я счастлива. Я самая счастливая на этой планете. Я люблю. Я любима. Я знаю это. Я чувствую. Это невозможно описать словами, это знает лишь сердце. Смотрю на него, сидя на одной из петербургских крыш, и у самой крыша едет. Эмоции на грани. Хочется целоваться. Обнимать его. Хочется, чтобы этот день не смел заканчиваться. Пусть эта ночь будет самой долгой.

Нас окутывает нежностью. Безграничной любовью. Богдан обнимает меня. Крепко. Собственнически. В порыве целует в шею, губы, почти до хруста стискивая пальцы. Я смеюсь. Мне хорошо. Я люблю.

Я готова кричать это до бесконечности. Все обиды в прошлом, и есть только мы. Вместе.

– Я тебя люблю, – шепчу ему на ухо. Он улыбается. У него невероятная улыбка.

Она сводит с ума. Он сводит меня с ума. Эти прикосновения, интонации… все.

Плед немного съезжает с моего плеча, а Шелест уже тянет куда-то. Просит подняться. Мы стоим на самом краю, крепко держась за руки. Он притягивает меня к себе. Его пальцы касаются голой кожи под моей кофтой. Он гладит мои волосы.

– Скоро все изменится. Слышишь, – шепчет, прикусывая мочку уха, – это не очередные обещания. Ты мне веришь?

Киваю. Прикасаясь подушечками пальцев к его чувственным губам.

– Идем.

– Куда?

На ватных ногах. За ним. По лестницам, дорогам. Мимо прохожих.

Мы шатаемся по городу до рассвета. А когда восходит солнце, встречаем его первые лучи на набережной. Прохладный ветер обдувает лицо, я вдыхаю запах воды и умираю от счастья.

Наше здесь и сейчас. Наше счастье. Наша любовь. И плевать, что будет завтра. Даже если нам уготованы самые страшные трудности, мы справимся. Я знаю.

Нега расползается по телу.

Наша маленькая квартирка встречает нас теплом и уютом. Дверь хлопает в своей обыденной манере, защелкивая замок, а он уже находит мои губы.

Его руки повсюду, грудь ноет от нехватки этих прикосновений. Хочется, чтобы он не смел останавливаться. Не хочу терять его прикосновения. Целую в ответ. С напором. Касаясь его губ. Меня ведет. Это что-то невероятное, только для нас двоих.

Богдан прижимает меня к стене, стягивая с меня кофту. Я стою перед ним в кружевном бюстгальтере. А его пальцы проворно стаскивают чашечки вниз. Губы обхватывают сосок, заставляя издать стон. Я тону в ощущениях. Он втягивает его, покусывает. Сжимает ладонями мою попу, переключаясь на другой. Проходится дорожкой влажных поцелуев к ключице, шее. Кусаю губы, выгибаясь ему навстречу. Тугой узел завязывается внутри меня. Тело требует большего.

– Я тебя хочу, – запуская ногти в его волосы, – сейчас.

Шелест ухмыляется, задирая мою юбку. Его ладонь уже на внутренней стороне бедра. Вздрагиваю от его прикосновений там. Пальцы едва касаются меня через ткань уже мокрых трусиков, в глазах темнеет. Желание нарастает.

– Не торопись, – шепчет куда-то в шею, прикусывая кожу, – нетерпеливая моя.

– Твоя, – улыбаюсь, закидывая ногу на его бедро.

Но он лишь дразнит. Играет с моим телом, и оно, словно струны гитары, подчиняется его умениям.

– Идем, – отлепляет меня от стены, – хочу в душе…

Киваю, еле передвигая уже ватными ногами.

Теплые капли касаются разгоряченной кожи. Всхлипываю. Богдан с шумом закрывает дверки душевой кабины, прижимаясь к моей спине.

– Иди сюда.

Пробегает пальцами по моему животу, и каждое его прикосновение подобно удару тока. Дрожу от прохладной воды, возбуждения… а он продолжает свою игру. Дразнит, поглаживая кожу вокруг, совершенно не касаясь клитора. Это доводит почти до слез. Пытаюсь направить его руку, но в ответ получаю лишь захват своих над собственной головой. Вновь оказываюсь прижатая к стенке, но только грудью.

Его медленные, словно дуновения ветра, касания.

– Богдан.

Почти вою, и он погружает свои пальцы в мое лоно. Растягивает, заставляя дрожать и всхлипывать. Но быстро убирает руку, резко разворачивая меня к себе лицом.

До боли сжимает сосок, а после покрывает поцелуями. Его губы спускаются ниже, он опускается передо мной на колени, забрасывая мою ногу к себе на плечо. Его сильные руки сжимают мои бедра в тиски. А язык с каждой секундой продвигается все дальше и дальше.

Я чувствую его дыхание, полностью покрываясь мурашками. Язык лишь кончиком касается набухшего клитора, всхлипываю.

Вновь выгибаюсь навстречу, но он больше не отстраняется, не играет. Тянет мои бедра на себя, обхватывая губами тугой узелок. Он втягивает его, посасывает, медленно лаская языком, доводя до безумия. Я больше не чувствую стекающих по мне капель, не думаю ни о чем.

В голове лишь он, я тону в этой ласке. И не желаю, чтобы меня спасли. Короткие спазмы сокращают тело, а он лишь усиливает натиск. Я уже почти лечу с вершины, как он вдруг отстраняется. Сознание ловит диссонанс, заставляя распахнуть глаза. Он уже передо мной, лицом к лицу.

– Я… я тебя убью.

– Потом, – в губы с улыбкой, – обязательно убьешь.

Подхватывает мою ногу под коленом, закидывая себе на бедро. Удерживая.

Я чувствую его теплую, шелковистую плоть. Она так близко. Но он не спешит. Пропускает мой сосок через свои пальцы. Опускает ладонь на спину, скользя к животу. Ниже задевает все еще ноющий клитор и резко входит на всю длину, выбивая из меня остатки воздуха.

Он продолжает двигаться, быстро, глубоко, заставляя кричать от наслаждения.

Богдан.

Она стонет. Вцепляется в мою шею, обнимает. Пока я как сумасшедший вколачиваюсь в ее тело. Контроль летит к чертям. Она словно красная тряпка для быка.

Хочется ее целовать, кусать в кровь. Хочется, чтобы она кричала. Мне необходимо видеть ее закатывающиеся глаза. Слышать ее стоны. Меня поглощает эта страсть. Она затмевает все. Моя маленькая девочка, способная превращать меня в безумца.

Немного отстраняюсь, выключая воду.

Поднимаю ее на руки и несу в комнату. Наши мокрые тела прилипают к простыням. Кладу ее на спину, шире разводя ноги.

Ладони сами тянутся к груди. Красивой. Нежная кожа, темно-розовые вершинки. Хочется их целовать. Пробовать на вкус.

– Перевернись, – хрипло.

Гера послушно делает, что говорю.

Наваливаюсь сверху, упираясь кулаком в матрац. Вхожу в нее, двигаясь очень медленно, лаская грудь, убыстряя темп. Опуская пальцы ниже, разводя складочки, надавливая на разбухшую плоть.

Чувствую, как она сжимается. Прикусываю плечико, погружаясь в нее глубже. Толчки резкие, рваные. Неконтролируемые.

Гера вскрикивает, пытаясь убрать мои пальцы. Покрывается мурашками, ощутимо подрагивая. Прикрываю глаза, чувствуя свою подступающую разрядку. Выхожу из нее, кончая на прикрывающее ее икры одеяло.

Заваливаюсь на спину, утягивая ее за собой. Я так скучал по ней. Так в ней нуждался.

– Ты манипулятор, – шепчет, стискивая мою ладонь своими пальчиками.

– Я знаю, – прижимаю ее к себе. – Не делай так больше. Никогда. Не смей уходить так. Не смей.

Целую Герины раскрасневшиеся губы.

– Я тебя все равно никуда не отпущу. Притащу обратно, и не важно, что произойдет. Никуда не отпущу.

Чувствую, как она улыбается. Сжимается в комочек, накрывая свою грудь моей рукой.

– Шелест, ты… я иногда совсем не понимаю, как ты можешь быть таким… последние месяцы я думала, что тебе уже давно на меня плевать. Мне казалось, что у тебя кто-то есть…

– Это ты, мать, загнула. Вторую такую я точно не вытерплю.

– Значит, ты меня терпишь, – прищуривается.

– Я тебя люблю, а не терплю.

Улыбается.

– И я тебя. Очень-очень.

– Прости меня. Я не хочу себя так вести, но оно выходит. Само. Гер, ты последняя, кому я бы хотел сделать больно. Я лучше себе башку разобьюсь… просто… все оказалось сложнее. Я многого не замечаю, игнорирую. Я знаю, что тебе плохо, понимаю, что не о таком ты мечтала. Но пока не могу предложить тебе большего.

– Тсс, – прикладывает пальчик к моим губам, – я знаю. Мне стыдно и больно. Все, что я говорю… это от моего бессилия. Я просто не знаю, что делать. Не знаю, чем могу тебе помочь. Но я никогда в тебе не сомневаюсь. Ты самый лучший. У нас все будет, все-все. И миллионные бои, и Лас-Вегас. И огромный дом. И семья. И много детей. Я знаю, что у нас все это будет. Но для этого нужны силы.

– Умка, – прикрываю глаза.

Хочется ее заобнимать до смерти. Ее слова прошибают.

Мы вырубаемся, обнимая друг друга. Бодрость приходит где-то после обеда. Приоткрываю глаза, чувствуя, как затекла рука. Аккуратно вытаскиваю ее из-под Гериной головы. Морщусь.

Умка почти сразу распахивает глазки, растягивая губы в улыбке.

– Доброе утро.

– Доброе. Завтракать будем?

– Приготовишь?

– Я подумаю, – кусаю ее в плечо, а после целую покрасневшую кожу.

Весь день мы проводим вдвоем. Гуляем, катаемся на каруселях. Гера как ненормальная орет на свободном падании, угрожая, что умрет.

Смотрю на нее и залипаю. Так давно не погружался во все это, что сейчас волны накрывают с головой, заставляют захлебываться этой волной. Но она теплая. Приятная.

Я тону в своей Гере, испытывая невероятный кайф.

Верю, что вся дрянь в наших с ней отношениях осталась позади.

– Богдан, мы так давно не гуляли… просто так, без дел…

– Не спорю. Слушай, мне тут денег упало. Новый спонсор у клуба, – провожу большим пальцем по внешней стороне ее ладони. – Может, что-нибудь купим? Чего ты хочешь?

– Да вроде ничего.

– А если подумать?

– Пальто нужно зимнее. Сейчас еще не так дорого…

– Пошли.

– Куда?

– В магазин.

– Может, не надо пока… я там откладывала.

– Пошли уже. Тебя не поймешь – то надо, то не надо.

В салоне верхней одежды Умка полчаса путешествует среди вешалок.

– Ну?

– А какой у нас бюджет?

– Полтинника хватит?

– Сколько?

Хмурится, замирая, сжимая в руке капюшон какой-то куртки.

– А сколько тебе заплатили?

– Нормально мне заплатили, выбирай уже. Жарко.

– Разденься.

– Гопак не сплясать?

– Богдан, – закатывает глаза.

– Что-то выбрали? – консультант подходит к нам раз в третий.

– Еще смотрим, – раздраженно парирует Умка.

Мужчина поджимает губы и сваливает. Ведет себя Гера, будто в состоянии купить весь их магазин с потрохами. Привычки никуда не уходят. Как ни странно.

– Шелест, такое или такое?

– Черное.

– Я не люблю черный…

– А зачем спрашиваешь тогда?

– Не знаю. Блин, я не знаю какое?!

Часа через полтора мы наконец-то чешем к дому. Чтобы я еще хоть раз с ней пошел за барахлом – ни в жизнь.

– Не дуйся. Богдан, я же не специально так долго.

– Ужин с тебя за терпение.

– Легко. Сейчас, я еще разок его дома примерю.

Закатываю глаза, ставя пакет в прихожей. Гера намеряет свое темно-зеленое пальто с мехом из норки. Улыбается своему отражению в зеркале, не замечая, что я смотрю.

Повесив в шкаф, ловит мой взгляд, растягивая губы в улыбке.

– Спасибо, – целует, – ты у меня самой хороший.

– Ужин, – развязываю ремешок на ее талии.

– Нудятина ты, Шелест.

– Барахлом сыт не будешь!

***

Следующие месяцы я еще семь раз выхожу на бой под полой. За парочку раундов срубаю бабла на ближайшие полгода, что не может не радовать. И спасибо Мурасу, что ставят они меня туда, где можно поднять нормальный кэш. Да и сами они навариваются неплохо. Больше меня уж точно. Не идиот. Понимаю.

В клубе на самом деле появляется спонсор. Что интересно, приходит он именно с боев в ангаре. Бывший спортсмен, получил травму и ударился в бизнес. Миллионер, помешанный на мордобое. Веселенькая картинка. Он предлагает сотрудничество, я же обещаю подумать за новогодние праздники. Стать чьим-то протеже не так просто. Надо понимать, что придется задвинуть многие свои интересы. Но это шанс … как бы там ни было, это реальный шанс вылезти из всего этого. Клуб не чешется продвигать своих спортсменов, каждый делает это, как может сам. У руководства уже есть определенная элита, которую они пихают во все щели.

Под Новый год мы с Герой улетаем в Москву.

Ма открывает дверь еще в халате и заспанная. Семь утра. Тридцатое декабря.

– Богдан? – ошарашенно. – Герда? Вы как? Почему не сказал?

– Сюрприз, – смеется Умка.

– Хороший сюрприз. Проходите, не стойте на пороге.

– А мы вам подарок купили, сейчас.

Гера не замолкая болтает с Ма. За час рассказывает ей все, что произошло за год, я сижу на диване, кивая в такт ее слов.

Сам же думаю над предложением Раймова.