Глава 14

Богдан

Я с замиранием сердца смотрю на то, как она спит, хмурится, иногда кричит во сне, ловя кошмары. Прижимаю к себе, молясь об одном – пусть всё это для неё закончится. За что ей всё это? Почему?

Не понимаю. Никогда не пойму.

Она не та, кто заслуживает всего этого. Не та.

Сегодня она напугала меня по-настоящему. Мне стало страшно, что это конец. Я не допускаю этих мыслей, но они как стая коршунов, готовы разодрать всё в клочья. Подавить.

Это было глупо – тащить её куда-то, но врач посоветовал погрузить её в привычный ритм жизни. В общество. Она не должна замыкаться в себе, ей нужно жить как обычные люди. Я попытался, но, кажется, сделал только хуже. Ей, конечно же, что-то наплели эти змеюки. Бабы – суки по своей сути, их стремление что-то кому-то доказать стирает абсолютно все принятые нормы морали.

Открываю глаза, чувствуя, что Умка не спит. Раннее утро, Ольга вчера осталась спать у Теи в комнате.

– Доброе утро, – переворачивается на бок, устраиваясь щекой на свою ладошку.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Наверное, мне не стоило никуда ходить, лучше сидеть дома эти две недели.

– Да ща. Док сказал вести активный образ жизни, насколько позволяют твои силы.

– Кажется, их не так много. Но я буду стараться.

– Он сказал, что Тея не его дочь. Точнее, он её таковой не считал.

Говорю это не к месту, невпопад. Гера вздрагивает, а её тело покрывается мурашками.

– Что?

– Она моя…

– Она его дочь, и это не изменить, Богдан.

– Давай сделаем ДНК.

– Зачем?

– Давай сделаем тест.

– Хорошо, только что изменится?

– Изменит.

– Зачем тебе ДНК? Она не твоя дочь, Богдан, я это знаю, и ты сам это прекрасно знаешь. Зачем?

– Об этом знаем только мы с тобой.

– И?

– Допустим, пока ты была замужем, мы могли с тобой встречаться, пару раз.

– К чему ты клонишь? Я не понимаю.

– Для всех в обществе Теона должна быть моей дочерью. Никакого Назарова никогда не было и нет. Слышишь меня?

– Я не понимаю… ты хочешь фальсифицировать результаты теста?

– Просто сделать всё красиво. Тебе не о чем волноваться.

– Зачем тебе это?

– Я люблю тебя и хочу твоего спокойствия раз и навсегда.

– Он жив?

Отрицательно качаю головой.

Герда моргает, собираясь с духом, чтобы что-то сказать, но слов не находит. Просто молча смотрит мне в глаза.

– В ту ночь он угрожал тебе?

– Не мне. Тебе, маме… многим.

Это объяснение подтверждает все мои догадки, тащит на дно. Тёмное, страшное дно моих самых ужасных ожиданий. Она сделала это ради меня. Это убивает.

– Богдан, я хочу пойти к психологу, мне это нужно.

Она сама предлагает то, о чём я задумался уже давно.

– Хорошо.

– Да, я думаю, что уже пора наконец разобраться в себе.

– Иди ко мне.

Притягиваю её хрупкое тело ближе, сжимая в объятиях. От неё невероятно пахнет. Моя Умка. Моя любимая золотая девочка.

Перекатываюсь на спину, утягивая её за собой.

Я хочу её. Как больной, ненормальный, изголодавшийся по её телу.

– Умка, – задираю на ней майку, припадая губами к груди.

Обвожу языком такой манящий, острый от возбуждения сосок, несильно сжимая его зубами. Гера прижимается ко мне ближе, давит на мой уже давно вставший член, протяжно вздыхая.

Ласкаю её грудь, целую пухлые, сочные губы, в бешеном порыве переворачиваю Умку на спину, нависая над ней. Гера смотрит широко распахнутыми глазами, тяжело дыша, проводя пальчиками по моей голой груди. Стаскиваю с неё эту дурацкую майку до конца, разводя ножки коленом.

– Моя хорошая, – кусаю мочку уха, зализывая укус языком, – девочка моя.

Пальцы уже устремились к её тёплому сочащемуся влагой местечку. Гера вздрагивает, стоит мне отодвинуть трусики, проводя пальцем по набухшей плоти.

Её громкий всхлип, выгнутая спина, подающееся тело сводят с ума.

– Богдан. Мне, может быть, нельзя…

Слизываю с губ её слова.

– Можно, я спрашивал у дока.

Гера смеётся, прижимаясь плотнее.

Но самый экстаз наступает, когда её ручка заползает в мои спортивки, поглаживая и дразня. Пальцы пробегают над резинкой боксеров, всего лишь на пару миллиметров проникая под нее.

Шиплю, сжимая край подушки в кулак. Чувствую её улыбку и сразу накрываю губы поцелуем. Пожираю их, сминая, фиксируя скулы ладонью, тяну на себя, медленно вводя два пальца в её лоно. Растягивая, потирая клитор большим пальцем, срывая её стоны, доводя до неконтролируемых реакций тела, когда её глаза горят огнём. Она хочет, ждёт большего, как и я. Тянусь за пачкой презервативов, валяющейся на тумбочке.

Снимаю боксеры, спортивки и натягиваю резинку.

Умка приподымается в попытке стянуть с себя трусики, но я только прижимаю ладонь к её животу, заставляя лечь обратно. Разрываю швы по бокам, целую плоский животик и, приподымаясь над ней, вхожу на всю длину.

Я так долго этого хотел. Её.

– Богдан…

Замираю, закидывая её ногу себе на спину, и ускоряю темп.

– Моя!

Гера обнимает мою шею так, словно ещё немного – и придушит. Тела уже давно покрылись влагой и скользят друг по другу.

Перекатываюсь на бок, прижимая её спиной к груди, вхожу в разгорячённое лоно, опуская пальцы на возбуждённый узелок, чувствую её дрожь.

Движения становятся рваными, грубыми. Чувствую, как она сжимает меня, напрягается, теснее прижимаясь к моим пальцам, играющим с ней.

Вдыхаю её запах, не в силах больше сдерживаться. Герда стонет, откидывает голову на моё плечо, прикусывая губу. Она растекается по моим венам вместе со своим наслаждением. Последний толчок, и пульсирующая в висках кровь. Кончаю, издавая гортанный хрип.

Ладонь поглаживает её лобок, губы целуют тонкую, изящную шею. Поворачиваю её к себе, сжимая в объятиях.

Она смотрит с нежной улыбкой. Пальцы касаются моей щеки, спускаются ниже, вырисовывая контур губ.

– Люблю, – тыкается носом в мою шею, – я так тебя люблю.

– Читаешь мои мысли.

Она выводит пальчиками узоры на моём плече, прикрыв глаза.

– Шелест, – шёпотом, – откуда на тумбочке взялся презерватив?

– Три дня за тобой с ним бегаю. А ты всё нет да нет.

Герда смеется, касаясь всё ещё возбужденными сосочками моей кожи.

– Бедный, – отстраняется, – я очень хочу, чтобы у нас всё получилось.

– У нас всё получится, Умка, слово пацана.

– Дурак, – шлёпает по плечу, садясь на постель.

– Чего ищешь?

– Нужно одеться.

– Зачем? Меня всё устраивает

– Да это не удивительно, – накидывает на плечи тонкий шёлковый халатик.

– Ге-е-е-р.

– М?

– Выходи за меня замуж.

Она замирает, вглядываясь в моё лицо с недоверием.

– Нет.

Я ожидал подобного, но был уверен, что она так не скажет.

– Давай так, – прижимает колени к груди, – если я вылечусь и всё будет хорошо…

– Ты вылечишься, и всё будет хорошо.

– Богдан!

– Очень внимательно слушаю, – переворачиваюсь на спину.

– Я скажу да только после того, как буду уверена, что здорова. Это моё условие.

– Ладно.

Ни хрена не ладно, но ей об этом пока знать не обязательно.

– Слышишь меня?

– Слышу-слышу.

– Мой хороший, – целует и встаёт с кровати, – нужно покушать, я очень голодна.