26

Инна

Ночью я проснулась от ласкового шёпота: «Птица, я люблю тебя» и осторожных прикосновений. Лежала, не шевелясь, понимая, что Гриша думает, будто я сплю, оттого и говорит едва слышно.

— Милая моя, любимая девочка, я так жалею. Если бы я мог всё исправить… Вернуться в прошлое, дать самому себе в рожу, встряхнуть, чтобы понял, осознал… Ведь это было так просто! Но я боялся. Боялся не только признаться тебе в споре, но и собственных чувств боялся. Чистых и сильных, как солнечный свет. Ты — мой свет, Инна. Как же я хочу, чтобы ты осталась со мной навсегда. И как страшно думать, что не захочешь, отвергнешь, оставив меня одного…

Я замерла, почти не дыша, пока Гриша, уткнувшись лбом мне в область лопаток, горячо шептал свои признания. Он не мог знать, что я проснулась, он же не видел моего лица сейчас. Значит, он разговаривал со мной спящей… зачем? Точнее, почему. Потому что вновь трусил? Боялся услышать от меня резкие слова в ответ на своё: «Я хочу, чтобы ты осталась со мной навсегда».

Наверное, не зря боялся. Возможно, я не сказала бы ничего ужасного, но обалдела бы точно. Я и сейчас лежала тихо, как мышка, в первую очередь именно из-за этих слов, пытаясь понять, что чувствую.

Ещё вчера я презирала Прозорова. А теперь?

Ещё вчера мне хотелось при встрече плюнуть ему в лицо. А теперь?

Ещё вчера единственное, что я собиралась получить от Гриши — это нормальное объяснение его действиям в прошлом. Я хотела просто узнать, чем он руководствовался, когда спорил на меня. А теперь?

Я не знала. Действительно не знала, что чувствую.

Я поверила в искренность его слов. И сейчас, и чуть раньше, когда он утверждал, что влюбился в меня и именно поэтому не захотел выигрывать спор. Поверила! И не только потому что это было логично — другой правдоподобной причины, почему Гриша не стал «дожимать» меня тогда, не имелось. Брезгливость не считается. Он прав: нельзя одновременно относиться к человеку с неприязнью и возбуждаться от него же.

Но что дальше?

Чего я хочу теперь?

Я понятия не имела, поэтому молчала и не двигалась, ожидая, пока Гриша перестанет бормотать и уснёт. Так вскоре и случилось.

Следом уснула и я.