ГЛАВА 31

Я весь вечер на взводе — мысли хаотично мечутся от похорон подруги к тому, что сегодня между Владом и мной произойдет первая близость. В самом деле, не будет же он ждать. Тем более что начало уже положено, и между нами договоренность.

Он назовет имена — я уйду.

Но Влад ведет себя так, будто впереди у нас не единственная ночь, которая разведет по разным городам, а как минимум вечность. Мы долго сидим в гостиной — он почти безотрывно общается с кем-то по телефону, обсуждая деловые вопросы. Я делаю вид, что смотрю телевизор, а на самом деле не только не слышу, о чем говорят с экрана, но даже не пытаюсь понять, что там показывают.

Почти так же проходит наш ужин, заботливо приготовленный Ольгой Викторовной. Добродушно улыбаясь, она оставляет нас одних, а сама скрывается в доме, снова становясь незаметной. Но все равно за столом нас не двое, а как минимум четверо: я, Влад, его невидимый собеседник и Алина, о которой я думаю постоянно.

Не могу не думать, потому что в то время, пока я в тепле и под крышей, она в холодной осенней земле.

В памяти то и дело всплывают моменты с Алиной: как она приходила в больницу ко мне, как пыталась не рассмеяться, узнав, что у меня пока не было ни одного любовника, и как говорила, что лучше, когда первым становится мужчина, с которым никогда больше не будешь пересекаться.

— К первому слишком привязываешься, — говорила она. — У меня перед глазами много примеров, когда перспективные девушки бегали послушными песиками за своими мужчинами, поэтому у меня первый секс был почти с первым встречным. Перепихнулись на вечеринке и разошлись.

Тогда, смеясь, я даже не подозревала, что она описывает мой вариант. Так будет между Владом и мной.

И, честно говоря, мне хочется, чтобы это произошло как можно скорее, потому что я не раз ловлю себя на том, что не вслушиваюсь в слова Влада, меня не волнует то, что он говорит собеседнику по телефону. Я слушаю только голос. И смотрю на него тогда, когда он не видит, зачем-то подмечая, как он держит вилку в руке, как умудряется при этом другой рукой держать телефон, и как блестит циферблат на часах, обнимающих запястье с короткими темными волосками.

А я еще я замечаю, что рядом с Владом делаю слишком жадные и глубокие вдохи, как будто пытаюсь насытиться его запахом, пропихнуть его вглубь себя, глубже, чем впускала в себя сигаретный дым.

Признать желание к этому мужчине было гораздо легче, чем впустить в себя мысль о зачатках привязанности.

Я настолько на нервах, что вечером в постель практически запрыгиваю. Откидываюсь на подушки, закрываю глаза и жду, тяжело дыша и ориентируясь по звукам в комнате — вот дверь открывается и входит Влад. Он не спешит. По-моему, даже не смотрит в мою сторону. Снимает часы, оставляет на тумбочке, подходит к окну и стоит, долго глядя на улицу и свет фонарей, как делала это я.

Открываю глаза, переворачиваюсь на бок и уже без утайки смотрю на него.

Скольжу взглядом по плечам, на которых виднеются царапины, по спине, которую сжимала ногами, и по домашним штанам, которые вместо меня обнимают его ноги. Мне кажется, он так далеко в этот момент, что ничего не заметит. Но он оборачивается, заставляя верить в то, что взгляд можно чувствовать.

Упирается в подоконник, будто намереваясь стоять там целую вечность, и рассматривает меня. Что он пытается увидеть во мне? Не знаю, но машинально поправляю волосы так, чтобы скрыть шрам. И натягиваю одеяло до самого подбородка. Потом вспоминаю про сделку, упрекаю себя за то, что тяну и тяну, и откидываю одеяло, позволяя увидеть себя в полупрозрачной комбинации, цель которой — легко и быстро оголить и без того полуобнаженное тело.

Влад остается на том же месте, только взгляд его медленно прохаживается по изгибам моего тела, заставляя думать: а что, если я недостаточно похудела, что, если он предполагал увидеть совершенно другое, что, если…

Мой мозг настолько устает закидывать меня вопросами, на которые нет ответа, что выдает для меня наименее безболезненный вариант:

— Ты боишься от меня заразиться?

Взгляд Влада сосредотачивается на моих глазах, мне кажется, я даже вижу веселые искорки, хотя ответ звучит сухо:

— Я предохраняюсь, Мария.

Мне кажется, мы как два инопланетянина. И пока я думаю, как донести до него свою мысль, он все-таки отталкивается от подоконника, приближается к столу, на котором стоят в пакете мои лекарства, и достает один пузырек.

— У меня хороший иммунитет. Но не хотелось бы сверкать красным носом на открытии нового клуба.

— Я думала: у тебя красный — любимый цвет, — бормочу растерянно, потому что он приближается.

— Только когда речь идет о тебе, — он почти без боя отвоевывает у меня конец одеяла, забирается по него, и выпрямляет руку, молчаливо предлагая выбрать ее вместо подушки.

Я так и делаю.

А еще прижимаюсь к нему, и кладу руку ему на грудь — так удобней, и ему, кажется, тоже.

Мы долго лежим вот так, прислушиваясь к дыханию друг друга и глядя в свои мысли, а не в реальность.

Но когда-то надо решиться.

Я делаю глубокий вдох и медленно опускаю руку вниз, ползу расчетливой змеей по телу мужчины. Но стоит мне подкрасться к резинке его штанов, как он перехватывает мое запястье, подтягивает к своим губам и выбивает из моих легких воздух единственным и самым невинным поцелуем из всех.

— Спи, Мария, — говорит он, — ты сейчас думаешь о другом. А я хочу, чтобы ты думала обо мне.

И эти простые слова не только отключают нервозность, я понимаю, что перестаю мелко дрожать, перестаю напрягать спину — эти слова подобны снотворному.

— Алина этого не делала, — говорю я, прикрывая глаза и погружаясь в дрему, которая меня поджидала весь вечер.

Влад переворачивается на бок, убирает прядь волос, которой я прикрывала лицо. Я чувствую его дыхание на скулах и на щеках, у моих губ. Он как будто повторяет за мной и теперь он пытается впитать в себя мой запах.

— Снова торопишься убежать, — говорит он вместо ответа.

— Ты же все равно когда-нибудь назовешь имена… или имя… — бормочу едва слышно, потому что сон сминает меня слишком быстро, не позволяя насладиться мгновением, когда я наконец ощущаю поцелуй на губах.

— Когда-нибудь меня не устраивает… — окончательно уносит меня в сновидения шепот. — Лучше я тебе покажу, что сделал, когда узнал.

Я просыпаюсь с рассветом — привычка рано вставать на работу. Неохотно выпутываюсь из объятий мужчины, и пока он спит и мне можно, прижимаюсь к его шее, делаю вдох и только после этого поднимаюсь. На цыпочках, чтобы не разбудить, иду в ванную.

Быстрый душ не подходит, хочется расслабиться, и я набираю полную ванну, забираюсь в нее и наблюдаю, как лопаются пенные пузырьки от моих прикосновений. Подношу белую шипящую шапку к лицу, вдыхаю мужской морской запах и удовлетворенно откидываюсь на бортик.

Если бы добавить сюда ароматические масла, которые у меня в сумочке…

Но возвращаться за ними не хочется, здесь так тепло и приятно. Прикрываю блаженно глаза, пытаясь перестать думать о вечном и грустном, пытаясь перестать копаться в непонятных поступках Влада и разгадать: почему он не спешит меня уложить под себя, ведь так нам двоим было бы проще.

К тому же, мое присутствие здесь мешает ему наладить отношения с братом. Я знаю, как для Кости всегда было важно одобрение Влада. Между ними странная, но привязанность, они друг другу родные, а я как бельмо на глазу, от которого им двоим лучше избавиться.

Понимаю это, и все равно как-то грустно.

А еще бередит сознание мысль, что все могло сложиться иначе. Если бы я раньше открылась Косте, если бы все сказала сама, если бы не побежала тогда, если бы Алина не бросила Кирилла, если бы…

Я тяжело вздыхаю, и едва не подскакиваю, когда что-то касается меня между ног. Открыв глаза, не сразу понимаю, что вижу сидящего на корточках Влада, и что это его рука под водой.

— Д-доброе утро, — лепечу первое, что приходит в голову.

Он словно не слышит.

И смотрит не в глаза, и даже не на губы, а на мою грудь, которую вода даже не пытается скрыть.

— Хочу их потрогать, — он поднимается, одним движением стягивает с себя брюки, не давая времени ни опомниться, ни рассмотреть себя, становится в огромную ванну, которая может вместить пятерых, и предлагает мне выбор: — Мне лечь на тебя или ты встанешь ко мне?

Оба варианта заставляют меня дрожать в горячей воде, потому что я безотрывно смотрю на член мужчины, который увеличивается с каждой секундой.

— Влад… — бормочу я, хватаясь руками за бортики.

И тогда он протягивает руку, чтобы я ухватилась за нее. А едва я оказываюсь на ногах, не обращая внимания на мое смущение, пробует руками на прочность мои полушария, сдавливает их, потом оставляет видимыми только соски и склоняет голову.

Он не целует, он втягивает в себя первый сосок, и скользит по нему языком, заставляя меня забыть обо всем и прижаться к нему.

Его темные волосы и загорелая кожа составляют такой дикий контраст с моим телом, что я стону уже даже от этого. А когда между моих ног вклинивается мужская рука, и палец пытается открыть складки, я не выдерживаю напряжения и практически заваливаюсь на него.

И мне все равно, если он не удержит, потому что я не могу успокоиться, не могу прийти в себя от того, что он творит с моим телом.

Поиграв с одним соском, он принимается за второй, а его палец в это время пытается проникнуть в меня, глубже, еще глубже.

Неожиданно, добившись от меня очередного стона и судороги, он выпускает изо рта мой сосок и заглядывает в глаза, лаская меня изнутри своим пальцем.

— Такая узкая… — почти хрипит он, пытаясь проникнуть еще глубже, растянуть меня для себя. — Как долго у тебя никого не было?

Я только качаю головой — не в силах говорить, когда он так делает, не в силах связно думать, когда он пытается ввести второй палец. Я задыхаюсь, хватаюсь за его плечи, рвано дышу ему в шею и пытаюсь открыться чуть больше. Трусь о его ладонь, задеваю клитором костяшки его пальцев, сдерживаю громкие стоны, пытаюсь привыкнуть к ощущению этой наполненности.

И какое-то время он позволяет мне думать, что все под контролем, что будет так, как я думаю, что скоро я разлечусь на те же искры, которые были вчера. Но вдруг резко убирает ладонь, разворачивает меня спиной к себе, заставляет упереться руками о стены и душевой кран, и прижимается сзади.

Я слышу, как горячий член скользит по моей коже, а потом уверенно вклинивается между двумя полушариями.

Только и успеваю, что задохнуться от этих немыслимых ощущений. Нет времени на испуг. Нет времени на объяснения и слова.

— Помнишь, что я обещал тебе? — шепчут губы мужчины, оставляя поцелуи на моей шее и заставляя не бояться, а прогибаться в пояснице и прижиматься теснее. — Помнишь?

Я киваю, готовая согласиться на все, что угодно, готовая подтвердить даже обвинительный приговор себе, если он так захочет. Не понимаю только, почему он меня развернул, ведь так минет сделать не выйдет. Тянусь назад, пытаюсь найти его член руками, и слышу тихий, довольный смех.

— Не то, Мария, — член мужчины скользит между моими половинками уверенней, а потом дает подсказку, остановившись у входа. — Ну?!

Голос мужчины мало похож на спокойный голос хозяина дома. Мне слышится шипение, разрываемое его жаждой и нетерпением, поэтому я долго не могу сосредоточиться.

И мне дают еще одну подсказку. Я понимаю это в тот момент, когда вижу, как Влад тянется за какой-то баночкой, которая стоит рядом с гелем и пенкой, набирает прозрачный крем пальцем и, на секунду убрав член, вводит этот палец в тугое колечко. Не отпуская при этом, когда пытаюсь дернуться вперед, ускользнуть от этой прохлады и того, что последует.

— Помнишь, — заключает довольно он. — Я обещал, что помучаю твою попку.

— Влад… — мне удается обернуться и заглянуть в его лицо, на котором вместо глаз черные омуты.

— Не бойся, — шепчет он, растягивая меня пальцем и медленно, но настойчиво присоединяя к нему второй, — я просто тебя подготавливаю. Не бойся, слышишь? Я не хочу тебя напугать.

Возможно, это самообман, но мне слышатся отголоски мольбы в его голосе. И я пытаюсь расслабиться, привыкнуть к этой странной наполненности, привыкнуть к тому, что я обнаженная, раскрытая, и полностью в руках этого мужчины.

Он двигает пальцами осторожно, медленно, потому что здесь точно уверен, что для меня в первый раз. Не знаю, в какой момент мне удается не только привыкнуть, но и поймать этот ритм. Мне начинает нравиться это скольжение внутри меня, и то, что каждый раз, когда я подаюсь назад, меня встречают не только мужские пальцы, но и член, который трется об меня, стараясь получить и свое удовольствие.

Мне хочется, чтобы на этот раз и он его получил. Хочется разделить это с ним. Поэтому я сильнее упираюсь о стену, выдыхаю и не дергаюсь, когда пальцы внутри меня уступают место головке члена.

— До первого стона, — предупреждает Влад, наматывает мои волосы на кулак, склоняется ко мне и повторяет. — До первого стона, поняла меня? Я сразу остановлюсь.

Я прикусываю губу, когда он начинает медленное движение вглубь — буквально по миллиметру, каждый из которых выбивает весь воздух их моих легких, и я жадно хватаю его ртом, силясь не выдать себя.

Непривычно.

Непонятно.

Чуть больно.

Порочно.

И в то же время, немыслимо интересно, как далеко я могу позволить ему зайти. Он словно рвет границы моего восприятия. Когда-то я представляла, что лягу в постель только с мужем, и в первый раз просто выдержу ту боль, которая неизбежна. В моих представлениях это всегда была миссионерская поза.

Теперь же в меня входит мужчина, за которого я замуж не собираюсь, с которым у нас будет единоразовый секс, и он входит сзади, так, как я не думала отдаваться и мужу. А теперь я пытаюсь еще больше расслабиться, чтобы он проник в меня глубже, чтобы он кончил.

Я не рассчитываю на то, что это может понравиться мне. Перетерпеть и забыть — таков план. Но он рушится, когда со следующим движением внутрь меня мужчина кладет ладонь на мой клитор и поглаживает его, чуть потягивая, а потом трет жестко и быстро. И пока я отвлекаюсь на этот жест, пока приспосабливаюсь к этому новому ритму, он с хрипом входит в меня на полную длину, упираясь в меня бедрами, тяжело дыша мне в шею и еще сильнее наматывая мои волосы на кулак другой руки.

— Вот так, — слышу его сиплый голос, но не могу сосредоточиться на словах, пытаясь разобрать ощущения на составляющие. — Вот так, моя дорогая, ты сейчас вся для меня…

И это сущая правда.

Я вся для него и на нем тоже вся.

Я чувствую его руки, безустанно скользящие на клиторе, чувствую, как он сжимает мои волосы, стараясь не сделать больно, но будто опасаясь, что я захочу не просто высвободиться, а исчезнуть из его жизни. И я чувствую, как глубоко он во мне, и с каким удовольствием скользит и втягивает меня в этот странный, безумный, порочный и сладостный танец.

В какой-то момент я перестаю различать, где именно его руки, губы и член. Мне кажется, этот мужчина не берет меня, а метит собой. И с каждым его движением, с каждым движением его пальцев, я рассыпаюсь на мелкие части, разлетаюсь, ударяюсь о землю на такие ничтожные крупицы, что уже не собрать.

— Мария! — слышится чей-то приказ.

Я не понимаю, что происходит. Не понимаю, к кому обращается этот властный голос, больше напоминающий рычание зверя. И не понимаю, как еще могу в таком состоянии делать движения кому-то навстречу, и почему навстречу, если двигаюсь в основном только назад.

Сквозь затуманенное сознание слышу два хрипа одновременно, пытаюсь унять жжение, которое идет изнутри, пытаюсь вырваться, но меня все-таки сносит огненной вспышкой, отбирая способность дышать. И бросает назад, заставляя беспомощно откинуться на мужчину, который тоже дышит с трудом.

Я держусь.

Держусь...

И только когда он медленно выскальзывает из меня, издаю разочарованный стон.

Но меня тут же утешают губы мужчины, которые скользят по моей шее, плечам, позвоночнику, пытаясь еще больше расслабить.

Мужчина у меня за спиной переводит дыхание, отпускает мои волосы и поглаживает их за покорность.

— Вот теперь, — говорит он, очерчивая губами мой маленький шрам, — действительно доброе утро. Обсудим наши планы на день?