ГЛАВА 32

Мы едем в машине, и я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не смотреть постоянно на Влада и чтобы вычеркнуть из мыслей эту слишком интимную фразу: «Наши планы». Она звучит так, будто у нас может быть что-то совместное, кроме секса, и не просто крутится какой-то головоломкой, а врезается в меня, пытаясь ужиться внутри.

И я все-таки не выдерживаю.

Бросаю осторожный взгляд на мужчину за рулем, безуспешно стараясь не вспоминать о том, что произошло час назад. Увы, стоит мне увидеть, как цепко держат длинные пальцы руль, и перед глазами всплывает другая картинка — как эти же пальцы сжимают мои волосы и держат меня за бедро, пока он вбивается в меня.

Мне кажется, даже салон машины наполнен не хвоей с грейпфрутом, а запахом наших тел.

Нервно сглатываю, и только собираюсь отвернуться, как натыкаюсь на взгляд Влада. Его глаза подтверждают, что он не только ощущает напряжение, которое витает в замкнутом пространстве, но мысленно все еще там, в помещении с зеркалами и паром, через который смутно просматриваются двое сплетенных друг с другом — мужчина и женщина.

Отвлекаюсь на то, чтобы принять лекарства по расписанию, хотя кашля уже нет, простуда меня отпустила. Это все напускное. Я просто не хочу впускать в себя другую болезнь — зависимость от мужчины.

Скорее поэтому я время от времени звоню Николя, но его номер вне досягаемости. Конечно, мы не друзья, но странно, что ему даже не интересно, куда я исчезла. Или он занят выставкой и поисками исчезнувшей камеры?

И вдруг я дергаюсь от догадки, по которой не могу ему дозвониться. Вместе с камерой из его дома пропал и мой чемодан, и он мог подумать, что это я… это все я!..

Строчу ему сообщение, чтобы перезвонил. Отправляю. Терроризирую экран, тщетно ожидая мгновенного ответа, и успокаиваю себя тем, что художник — мажор, но отнюдь не дурак.

Естественно, он уже догадался, что это дело рук Влада. Перезвонит мне, и что? Я не смогу доказать, что не в сговоре с хозяином дома и что не знала о краже, потому что мы вместе.

Дурацкое слово «вместе» дергает за те же ниточки, что и предыдущая фраза «совместные планы», и я мысленно от них отгораживаюсь, выдергиваю за пределы своей зоны комфорта.

И довольно успешно.

Состояние отрешенности пеленает меня, и я спокойно следую за Владом по сети его спортивных клубов. Спокойно переживаю один и тот же ритуал. Влад о чем-то переговаривается с управляющими, отдает какие-то распоряжения, а я стою возле ресепшена с улыбчивыми девочками, которым он меня непонятно зачем представляет.

И правда, зачем, если все это занимает от силы полчаса, и больше я здесь не планирую появляться.

Но администраторы почему-то пытаются произвести на меня впечатление, и предлагают то кофе, то чай, то скидочную карту на год.

— Спасибо, — улыбаюсь доброй девушке в одном из клубов, которая никак не хочет понимать, почему я отказываюсь. — Спасибо, но мне не нужна карта на год. Я уезжаю из города максимум через неделю.

— Но потом ведь вернетесь! — лепечет она, и уже начинает выписывать на мое имя карту. — Наш клуб самый лучший из всей сети!

— Не сомневаюсь, — вежливо улыбаюсь. — Но в моих планах возвращение не стоит.

— Но как же…

Она растерянно смотрит куда-то мне за спину, и я понимаю, что там стоит Влад.

— Ты уже закончил? — оборачиваюсь к нему с улыбкой, которую он игнорирует.

— Спасибо, Катя, — говорит он девушке тоном, которым успокаивают обиженного ребенка, переплетает свои пальцы с моими, и мы выходим на улицу.

Я вижу, что Влад не в духе. Наверное, разговор с этим управляющим прошел не так гладко, как предыдущие, и я пытаюсь немного поднять ему настроение шуткой. Ну и заодно кое-что уточнить для себя. Не в том смысле, что тут же брошусь что-то корректировать и менять, но так, любопытно.

— Администраторы всех твоих клубов пытались подсунуть мне карту на год, — улыбаюсь мужчине. — Но так сильно расстроилась только Катя. По-моему, она считает, что у меня серьезные проблемы с фигурой.

Я надеюсь на то, что Влад отшутится, в крайнем случае, скажет мне какую-то банальность, что его все утраивает, а на остальных не стоит обращать внимания. Но его правда наносит удар под дых.

— Они просто поняли, что ты — моя женщина.

«Моя женщина»…

Я глотаю и эти слова. На данном этапе меня с натяжкой можно назвать и так. Но то, что они поняли просто…

— Как?! — выдыхаю я.

Он не отвлекается на то, чтобы ответить или хотя бы взглянуть на меня. Оставляет мне возможность самой прийти к такому же простому объяснению.

Я думаю, думаю, правда стараюсь понять, но не получается.

Почему, только увидев нас вместе, они решили, что я — его женщина? Причем та женщина, которая останется с ним рядом хотя бы на год? Все ведь знают, что у него есть невеста.

Не могут же они забывать об этом так же часто, как я.

После этой поездки я знаю, что у Влада в городе три спортивных клуба и пока три клуба для развлечений. Но праздное перевешивает, потому что он планирует открывать четвертый клуб, и это последняя наша цель на сегодняшний день.

— Это Мария, — представляет он меня службе охраны, которая за неимением пока посетителей, топчется внутри помещения, иногда помогая будущим сотрудникам клуба что-то передвигать.

Влад отходит к управляющему, а я осматриваюсь на месте. Редко бываю в подобных заведениях, последний раз два года назад, но сюда бы хотела попасть. Мелькает мысль, что об этом бы точно мечтала Алина, потому что клуб рассчитан на посетителей с большими деньгами.

Все сделано дорого, но со вкусом. Стильный бармен с зелеными волосами уже облюбовал стойку и, наверное, в сотый раз натирает до блеска бокалы, строгим взглядом окидывая ассортимент.

— Хотите коктейль? — предлагает, заметив мой взгляд.

— Хочу.

Коктейль — не клубная карта. Он ни к чему не обязывает, не таит в себе скрытого смысла. Я делаю первый глоток бело-голубого напитка и удовлетворенно прикрываю глаза.

— Вы — настоящий маэстро, — благодарю бармена.

Тот расплывается в польщенной улыбке, подмигивает, потом поспешно отворачивается, утратив ко мне интерес и вернувшись к бокалам. Оборачиваюсь, но нет — Влад по-прежнему занят.

Потягиваю коктейль, болтаю ногами, балуя их после туфель на шпильках, и вдруг слышу музыку, которая разворачивает меня к залу. Поднимаю взгляд и восхищенно выдыхаю, только сейчас заметив сцену для диджея и живой музыки. Она словно подвешена в воздухе, и из-за игры света мало кому будет видна маленькая лесенка и крепления, которые удерживают помост на уровне примерно трех-четырех метров.

Отличное решение, хорошо будет видно и с первого этажа, и со второго, где обычно собираются випы.

Но меня больше интересует не это, а знакомая музыка, по которой я не так давно фанатела. И это не похоже на диск — звуки не слаженные, просто настраиваются инструменты и певец пробует, как звучит в помещении голос.

— Ухтышка! — не верю своим глазам, когда действительно на этом помосте вижу певца из группы «Без границ».

Не могу не воспользоваться моментом и подхожу поближе к ребятам. Останавливаюсь у помоста, киваю головой в такт мелодии и с восторгом смотрю на крепких бородачей, которые два года назад взорвали своими выступлениями талант-шоу и интернет.

— Кажется, в этом клубе у нас появился первый поклонник! — замечает меня барабанщик и машет мне палочкой.

— У вас замечательные песни, — говорю я, неловко махнув в ответ.

— И какая нравится больше? — солист группы садится на помост, свесив ноги и, по глазам вижу, ждет, что я завалю этот элементарный экзамен.

— Трудно выбрать, — делаю вид, что задумываюсь, а внутри все пенится от восторга, что все это происходит на самом деле. — Безусловно, нравится песня, которая познакомила меня с вашим творчеством — «Без нее просто никак», из последнего «Я тону». Но от «Подожди, Зима» меня просто насквозь пронизывает. Так тонко, душевно, выворачивает наизнанку…

— Хм, а девушка разбирается, — усмехается барабанщик. — Может, хочешь подняться к нам — здесь точно звук лучше. Для зала пока не настроили.

— Нет уж, — смеюсь я. — Ничто и никто не заставит меня подняться на такую высоту! Для меня это просто безумие! Я и со своего балкона стараюсь лишний раз не выглядывать! Мне и раньше ваша музыка нравилась, но теперь вы просто мои кумиры!

— И как же зовут красивую девушку, которая никогда не гуляет по крышам? — поддерживает веселый тон солист группы.

Они оба дурачатся и ведут себя так, будто я сразила их наповал. Я смеюсь, подыгрывая им, делаю вид, что верю в такой быстрый внезапный эффект. С ними просто общаться — хотя бы потому, что я знаю точно: и солист, и музыканты женаты, и жен своих обожают. А мой фанатизм не такой сильный, чтобы таять от элементарного флирта.

— Мария, — раздается у меня за спиной металлический голос, который разворачивает меня сильнее, чем руки, которые ложатся на талию и сжимают ее.

Влад поправляет длинную прядь, словно нарочно выпячивая отметку, любуется ею и ревностно прячет.

— Я освободился. Едем домой?

Киваю, спокойно иду с ним на выход, сажусь в машину, и только когда мы уже въезжаем в поселок, понимаю, что что-то не так.

Не могу сказать, что Влад раньше бывал многословным, но сейчас его молчание с иными нотками, которые давят. Мне даже хочется открыть окно, несмотря на сильный ветер и осень, которая бушует смогом и листьями.

Мелькает одно нелепое предположение, но я не верю в него.

Поворачиваю голову к Владу, знаю, что он не только чувствует мой взгляд — видит его, но упрямо смотрит исключительно на дорогу, как будто мы преодолеваем трудный участок и ему нельзя отвлекаться.

— Эта группа участвовала в одном известном талант-шоу, — говорю я, возможно, и запоздало. — Мы с Алиной тогда так болели за них, что впервые отправляли сообщения для голосования.

Влад не отвлекается от дороги.

— Просто не ожидала их там увидеть, — добавляю я. — Они — практически звезды и вдруг…

Я хочу добавить: «И вдруг почти на ладони», имея в виду расположение сцены, и то, как близко я могла их увидеть вживую, но просто не успеваю.

— У меня будет один из лучших и самых дорогих клубов в городе, — цедит Влад, и я не верю своим глазам, когда вижу, как он с силой сжимает руль, а машина переходит на запредельную скорость. — Ничего удивительного, что твои звезды с удовольствием согласились выступить на его открытии.

— Не мои, — возражаю я.

Но Влад меня словно не слышит. Упрямо смотрит на дорогу, берется за руль двумя руками, будто не в силах управлять той скоростью, которую сам же и задает.

— У меня нет времени смотреть такие передачи, — он упорно хочет что-то до меня донести, и я разворачиваюсь на сиденье, отвлекаясь от мелькающей перед глазами дороги.

Смотрю в лицо, которое привыкла видеть спокойным и отрешенным и даже не верится, что я вижу, как с силой сжимаются челюсти, а глаза мужчины сощурены так, что оставляют вместо глаз две опасные, острые прорези.

— Я уже поняла, что у тебя мало свободного времени, — говорю, пытаясь успокоить эту непонятную вспышку.

Но вместо того, чтобы погаснуть, она взрывается фейерверком.

Слышится скрип тормозов, машину немного заносит, я успеваю только заметить ворота и понадеяться, что мы въехали в правильный двор, когда Влад отрывается от руля, тянется ко мне и уверенно перетягивает меня с моего сиденья. Усаживает меня на свои бедра, приподнимает пальцем мой подбородок, буравит меня стальным взглядом, в котором плещется так много эмоций, что разобрать их практически невозможно.

— Мало, — повторяет он, обхватывает мой затылок ладонью, притягивает мое лицо к себе, тяжело дыша в мои губы, и шепчет в них. — И ты так торопишься убежать опять, так спешишь скорей лечь под меня, что я думаю… Может, не стоит тянуть?

Он чуть приподнимается на сиденье, и я даже через двойную ткань наших брюк чувствую его напряжение. Он вжимается в меня бедрами, а второй рукой надавливает на мою поясницу, чтобы и я прижалась к нему не только грудью и чтобы почувствовала степень его возбуждения и его нетерпения избавиться от одежды, что нас разделяет.

— Сделаем это здесь и сейчас? — он не говорит, он словно выдавливает через силу слова, продолжая давить на мою поясницу, пока не добивается того, что я практически распластываюсь на нем. — Кресло есть, хотя и не красное. Хочешь прямо сейчас?! Быстро и глубоко внутри. Хочешь меня всего?

Я всматриваюсь в его лицо, и делаю ошибку, когда допускаю в свое сознание еще одну дурацкую мысль: «это ревность».

Не верю, что этот мужчина может ревновать меня к мифическим музыкантам и что он может это открыто показывать. Не верю. Но эта мысль как отрава — проходит по нервам приятной горечью, отключает логику и приподнимает шоры, к которым привыкла, заставляя признать…

Влад в гневе — единственный наркотик, попробовать который мне хочется до ломки в суставах.

И вместо того, чтобы испугаться или взорваться фонтаном негодования на внезапную жесткость, я запускаю пальцы в его короткие волосы и тяну к себе, на себя, вынуждая мужчину приблизить лицо ко мне. Чтобы я могла провести по его сжатым губам языком, могла сплестись языками с ним и начать стирать поцелуи, которые на этих губах оставляли другие.

Нет никого между нами.

Только мы и немая машина.

И мы бьемся в агонии, сдирая друг с друга одежду, пытаясь избавиться от курток, расстегнуть молнию хотя бы на чьих-то брюках — его или моих для начала. Дышим друг в друга. Вминаем себя, скользим, не стыдясь резких движений бедер, которым хочется воли. Вздрагиваем, соприкасаясь случайно пальцами, путаемся в шепоте, который не пытаемся разобрать.

И замираем двумя лавами, услышав отчетливый стук в боковое стекло и милый девичий голосок, который наивно интересуется:

— Тук-тук, Влад ты вообще выходить собираешься? Я уже заждалась.