ГЛАВА 37

Мне хочется запереться в комнате, закрыть окна жалюзи и закрыться самой изнутри, потому что невыносимо видеть человека, которому причинила боль, невыносимо слышать его искусственный смех и обжигаться, едва встречаются взгляды.

И это он не знает причины, по которой я здесь нахожусь…

Я и сама знаю лишь ту, что виднеется на верхушке. Ту, за которую я ухватилась. Но теперь мне кажется, этот айсберг гораздо-гораздо больше и глубже.

Влад снова отвлекается на незнакомых мужчин. Они спускаются с крыльца, о чем-то переговариваются с хозяином дома и уходят, бросая на меня странные взгляды. Такое ощущение, что все-таки есть еще люди, которые знают то, что объединяет меня и старшего Тихонова, потому что так не смотрят на чужого, незнакомого человека, который тебе безразличен.

— Маша, — отвлекает меня от странных людей голос Светланы.

Она улыбается, поправляет поводок неусидчивого чау-чау и нерешительно предлагает:

— Может, пока прогуляемся? Влад говорил, что до нашего приезда вы планировали прогулку.

Я осматриваюсь, думая, что она имеет в виду пройтись по аллее вокруг дома, но девушка заразительно смеется.

— Не здесь, по лесу, — кивает на высокий забор, где дорогу обступают не только другие дома, но и высокие деревья.

Пожалуй, именно очередной взгляд Кости подталкивает меня к тому, чтобы согласиться. Несмотря на подозрения, что его невестой двигает не желание выгулять пса, а еще один разговор, который вряд ли мне тоже понравится.

Она за нас двоих обещает мужчинам, что мы ненадолго, и мы выходим с ней за ворота. Практически сразу уходим с асфальта, уступая его редким машинам, и углубляемся в чащу. Поначалу идем по тропинкам, мимо красивых лавочек и беседок, а потом заходим все глубже и глубже.

Вокруг нас крутится пес, сверкая белым хвостом и крупными лапами, гоняется за юркими белками. А мы идем молча, словно два человека, которым комфортно молчать. Не успеваю подумать об этом, как слышу голос Светланы:

— Я знаю, что у тебя погибла подруга. Костя сказал. У меня никогда подруг не было — так, знакомые девочки из благополучных семей, отцы которых имели деловые отношения с моим папой. И я подумала… Маша, станешь моей подругой?

Я как раз делаю вдох, втягивая в себя запах окружающих елей, и едва не давлюсь свежим воздухом. Чуть откашливаюсь, недоуменно смотрю на Светлану, не зная, как объяснить ей. Меня здесь скоро не будет. У меня были отношения с ее женихом, да и сейчас они есть, просто не любовные, а кошмарные.

— Дружба не завязывается просто так, — выдаю нейтральное пояснение.

Светлана чуть морщится, прижимает руку к правому боку, делает несколько выдохов и идет дальше вперед, как ни в чем не бывало.

— У тебя все нормально? — не выдерживаю я неизвестности.

— Вот, — улыбается победно она. — Ты обо мне уже беспокоишься! И это ты меня еще не знаешь, а когда познакомимся ближе, точно подружимся! Я чувствую людей!

— Боюсь, у нас не будет времени узнать друг друга получше, — все-таки признаюсь я.

Пропетляв культурными тропинками, мы идем по практически дикому лесу, шурша листьями, иглами, шишками, изредка замечая шляпки грибов. Дороги уже не видно, и я оглядываюсь — не слишком ли далеко зашли.

— У моих родителей здесь дом, — заметив мое волнение, успокаивает Светлана, — так что я хорошо знаю эти места. И поверь, туда, куда я тебя веду, стоит зайти. Тебе понравится.

— Тоже чувствуешь?

— Да, — награждает меня милой улыбкой, снова едва заметно морщится, но глубоко выдыхает и берет контроль над эмоциями.

А вот я их сдержать не могу, когда мы выходим к голубому озеру, окруженному рыжей осенью по берегам. Где-то вдали плывут утки и даже белые лебеди, которые не боятся, что их потревожат. Если здесь и бывают люди, то изредка, в солнечную погоду, в тепло, а сейчас природа предстает первозданной, нетронутой.

— Я знаю, что вы с Костей встречались, — говорит Светлана, глядя не на меня, а на водную гладь, потому что так нам обеим проще начать с самого главного.

Но потом она разворачивается и смотрит в глаза. Очень доверчиво, искренне, понимающе и с явной ноткой сочувствия, которая выжигает внутри меня узоры раскаяния куда болезненней, чем взгляд Кости.

— Но я не ревную: ты еще тогда выбрала Влада, — добавляет она. — Я знаю, что Костя еще не может простить этот выбор. Но я… Маша, ты не подумай. Я не осуждаю тебя, ни в коем случае! Ты увидела Влада, между вами вспыхнули искры — так бывает.

Из ее мягких слов я делаю вывод, что Костя ей не рассказывал всего. Возможно. Просто дал понять, кто я такая, чтобы в будущем между ними не было недоразумений и тайн.

— Это жизнь, и я пока не встречала идеальных людей, — Светлана осторожно гладит меня по предплечью, словно уговаривая не возражать, поверить в ее версию прошлого. — Маша, я рада, что так случилось. Понимаешь? Благодаря тому, что ты не держалась за мужчину, который тебе не подходит, я встретила Костю. И мы с ним поженимся.

Ее лицо светится счастьем, и я с трудом замечаю легкую тень, которая мечется в ее взгляде.

Я не хочу омрачать ее радость, но вопрос вырывается самовольно:

— Когда?

— Не знаю, — она беспечно пожимает плечами, вздыхает влюбленно. — Мы с ним уже чуть больше, чем полтора года, и вот, возможно, когда будет ровно два года как мы познакомились… Мне кажется, это будет удачная дата. Она точно запомнится. Ты так не думаешь?

Единственное, о чем я думаю в этот момент — что ее слова о том, чтобы приурочить событие к какой-то памятной дате принадлежат ее жениху, а не ей. Влюбленной девушке все равно когда стать еще ближе к дорогому ей человеку. И если бы он предложил расписаться завтра, вряд ли она бы сказала: «Нет-нет, давай подождем, когда пробьют куранты в Новогоднюю ночь».

Хотя, может быть, я ошибаюсь.

Может быть, на этот раз действительно совпали две идеальные половинки.

И, конечно, я не стану вносить смуту в их отношения. Хватит. Так намутила, что саму временами мутит — от себя, от ситуации, от того, что только растягиваю ее и ищу предлоги, хватаюсь за них.

Светлана тяжело выдыхает, и смотрит так, будто хочет обнять меня. Возможно, не делает этого, лишь встретив мой взгляд.

— К тому же, твой выбор не изменился, Маша, — добавляет она с улыбкой, — и видно, что у вас с Владом серьезные чувства, и…

Я хочу возразить. Хочу спросить у нее — помнит ли она о невесте старшего Тихонова, хочу узнать, что она думает о подруге, которая стала разлучницей — не страшно ли ей общаться с такой, приближать к себе. Но не успеваю издать даже звука, когда слышу стон. Протяжный, болезненный.

И с ужасом в полном оцепенении смотрю на то, как меняется красивое лицо девушки на маску отчаяния, как она прячет взгляд, тяжело дышит, рвано, скручивается улиткой и с длинным стоном валится у моих ног.

Я склоняюсь над ней, заглядываю в ее лицо, пытаюсь поднять, но ей становится хуже с каждой секундой. Она только стонет, озирается вокруг, возможно, даже не замечая меня, и держится ладонью за правый бок.

Догадка стреляет молниеносно — аппендицит. Быть может, и нет, но ей в любом случае нужна помощь. Надеюсь, аппендицит, не хочу думать, что это болезнь, с которой бороться нельзя. Потому что такой светлый луч должен исправить то, что сделала я…

Должен.

Не знаю, сможет ли кто-то еще пробиться через ожесточение Кости.

Не хочу представлять, не хочу думать об этом сейчас. Даже если у них ничего не получится, я не хочу, чтобы ей было больно.

Ныряю руками в карманы куртки, и только когда не нахожу телефон, понимаю, что оставила его в доме.

— Света, — пытаюсь докричаться до девушки через ее боль, — Света, у тебя есть телефон?!

— Есть, — пытается выдавить улыбку, но она быстро гаснет, — в машине у Кости.

Я подскакиваю, осматриваюсь, и понимаю, что кричать с призывом о помощи бесполезно — вокруг ни души. Даже лебеди, почуяв неладное и свою бесполезность, плывут к дальнему берегу. Пес мечется возле хозяйки, поскуливает, пытаясь поднять ее влажным поцелуем горячего языка.

— Света, держись — бормочу я бессвязно и обещаю полную чушь в таких обстоятельствах. — Света, я приведу помощь, слышишь?

Она улыбается, едва заметно кивает. Она искренне верит, что я это сделаю. А я даже понятия не имею, как далеко мы зашли — полчаса это долго от дома Тихоновых? И в какую сторону мне бежать…

— Света, где их дом? Света?! — умоляю ее немного помочь.

Она неопределенно машет рукой куда-то в сторону леса и выдает непонятное:

— Там.

Нет времени на промедление. Нет времени ни на что. Я срываюсь в самый долгий, самый безумный забег, когда перед глазами не видно пути — только цель. Мчусь мимо высоких деревьев, нависающих кронами, закрывающими и без того тусклый свет мрачной осени. Постоянно оглядываюсь, чтобы запомнить, куда возвращаться.

«Озеро, — убеждаю себя, — я скажу, что мы были у озера. Опишу уток, назову количество лебедей…»

Я знаю, что это бред, но в нем легче пережить реальность, когда ты беспомощен, а природа, кажется, вздумала мстить за все человечество. Цепляюсь за корягу — падаю, отряхиваю поцарапанные иголками ладони, несусь дальше. Куда? Не знаю. Кто бы сказал?

Все звуки заглушает кукушка, которая надумала сообщить срок моей жизни, и птицы, бьющие крыльями над деревьями, а еще мешают громкие белки и дятлы, стучащие о кроны клювами. Мешает одежда, обувь и шарф.

Шарф оставляю на каком-то сучке, чтобы было легче найти дорогу обратно. А вдруг это озеро — тайное место, о котором не все местные знают?

Чушь!

Очередная чушь, осознаю это, и все равно спустя какое-то время оставляю на ветке дерева свою куртку.

Останавливаюсь, чтобы перевести дыхание, и…

Сердце бьется так громко, что я не сразу верю в то, что мне не мерещится. Где-то едет машина! И она приближается! Мне надо успеть, чтобы она не проехала мимо!

Я выскакиваю на пустую дорогу, и понимаю, что, наверное, выбрала неправильное направление, наверное, моя интуиция солгала, потому что на обочине только лес и ни единого дома.

Озираюсь по сторонам, кричу, взываю о помощи, но мне отвечает лишь ветер и шелест деревьев.

И вдруг… не верю своим глазам, когда вдали дороги виднеется черный джип. Несусь навстречу, не думая о том, что машина не успеет затормозить, машу руками, что-то снова кричу и ожесточенно пытаюсь открыть дверь, когда авто замедляется. Надежда на то, что это один из Тихоновых, гаснет, когда замечаю за рулем лысого типа. Взгляд выхватывает пустые подробности — жесткий взгляд, широкий разворот плеч, ни толики удивления на бесстрастном лице.

— Пожалуйста, — умоляю его, — пожалуйста, помогите! Моя… подруга… ей плохо!

Мужчина не успевает ответить ни слова, зато вместо него это делает его спутница, которую я не заметила сразу.

— Фрол, — слышу насмешливый голос, который узнаю, еще не рассмотрев лица девушки. — Это развод, как я и говорила тебе. И да, познакомься, это бывшая подстилка Тихонова, твоего конкурента, который отбил помещение под свой новый клуб. А подруга у нее — известная в узких кругах эскортница.

Она морщит хорошенький носик и брезгливо добавляет:

— Можно только представить, от чего ей могло стать плохо. Наверняка, что-то заразное. Поехали, Фрол, мы и так опоздали на десять минут.

— Пожалуйста, — продолжаю упрашивать мужчину, игнорируя Миру, которая победно улыбается с пассажирского сиденья.

Она не скрывает, что наслаждается этой ситуацией. Ей нравится, что тогда она проиграла, а теперь я в полной зависимости от ее спутника.

— Пожалуйста, — прошу я мужчину, — хотя бы сообщите Тихоновым, что мы здесь, что Светлане плохо. Пусть они вызовут скорую помощь. Она там, у озера, не может подняться. Пожалуйста, у нас просто нет телефонов!

— Фрол… — кокетливо тянет Мира и поглаживает ладонь мужчины, сжатую на руле.

Мужчина бросает на меня внимательный взгляд, я вытираю грязные руки о джинсы, приглаживаю растрепавшиеся волосы, как будто мой внешний вид может как-то повлиять на его решение.

— Фрол… — томно шепчет в его ухо светловолосая дива.

Но он стряхивает ее ладонь со своей, кивает мне и приказывает:

— Садись. У озера, говоришь? Скорая туда не проедет.

Я заскакиваю на заднее сиденье, боясь, что он обманет меня и уедет. И моя поспешность — лишний повод для издевок бывшей соперницы.

— Убьет ведь дорогую машину, — цедит она ядовито. — Испачкает. А подруга, если лежит на земле…

Машина успевает только тронуться с места и неожиданно останавливается. Я изо всех сил цепляюсь за ручку, собираясь бороться, кричать, умолять, если мужчина передумает помогать и захочет, чтобы я вышла. Но он поступает иначе.

— Мира, выйди, — звучит приказ, которому трудно не подчиниться.

Девушка раскрывает рот, как обиженная рыбка на суше, и закрывает его под пронзительным взглядом мужчины.

— Позвонишь моему водителю — телефон у тебя есть. Он тебя заберет.

Я не знаю, сколько у нас есть времени, чтобы успеть помочь Светлане. Я даже не уверена, что мы едем к тому озеру, о котором я говорила. И в мыслях только одно: "Хоть бы успели! Хоть бы успели..."

Ведь не может жизнь быть настолько тупой и жестокой, чтобы отобрать у Кости девушку, которая его действительно любит. Не может?..

Или…

Я холодею от мысли, которая лезет в голову следом за этой, пугая еще большей бесчеловечностью.

Крови не было.

Крови не было видно — убеждаю себя.

Не хочу думать, что в этот самый момент Света теряет ребенка.