ГЛАВА 38

Мне начинает казаться, что мы едем слишком долго и не в ту сторону. Мечусь между сиденьями, как будто могу что-то увидеть помимо дороги и леса, и слышу спокойный голос водителя:

— Так как вы шли от дома Тихонова, выйти могли только с одной стороны озера. Через пару минут будем на месте.

Я киваю, но не могу успокоиться. Чуть выдыхаю, только когда машина преодолевает сложный спуск, и я замечаю вдали водную гладь. Светлану не видно — только белую собаку, которая мечется возле нее. Я выбегаю из машины, едва она успевает затормозить, бегу к девушке.

— Как ты? — задаю самый дурацкий вопрос из возможных.

К нам подходит водитель, склоняется над Светланой — и, кажется, тоже чуть светлеет лицом, когда понимает, что крови нет. Берет девушку на руки, словно пушинку, укладывает на заднее сиденье, а собака влетает в салон следом за ней, ложится в ногах, чуть поскуливает и лижет ее ладонь.

— Маша, — доносится умоляющий голос девушки.

Без раздумий залезаю в салон, располагаю голову девушки у себя на коленях, и глажу ее волосы, надеясь, что это хоть как-то ее успокоит. Хоть как-то, потому что я вряд ли смогу. Меня саму трусит от нервов.

К счастью, Фрол не прогоняет собаку и не комментирует, что его сиденья могут испачкать. Машина отъезжает от озера, выныривает на дорогу, и я стараюсь не думать о том, что до города минимум два часа. Светлане плохо, у нее не просто бледное лицо, оно с бисеринками пота, губы искусаны — уверена, она терпит невероятную боль.

— Здесь неподалеку военный госпиталь, — поясняет Фрол, когда наши с ним взгляды встречаются в зеркале.

И вот теперь я медленно выдыхаю. Потом буду думать о том, возьмут ли в госпиталь гражданского человека без документов. Все потом! Главное — прорваться за ворота госпиталя, с порога не сбросят.

— Маша, — зовет меня девушка, и когда я бросаю взгляд вниз, с трудом улыбается, — а озеро красивое, правда? Ну скажи, красивое же?

— Знаешь, что я скажу… — качаю головой и не могу не ответить улыбкой. — Мне не понравилась эта прогулка, вот что! Так что в этом ты ошибалась.

— Весной там красивей. Вот будет весна…

Она недоговаривает, срываясь на стон, и чтобы отвлечь ее, я ворчу, что до весны еще надо дожить, и вообще, мы что, не посмотрим на озеро в зимнюю пору?! Не узнаем, куда денутся утки и лебеди! Ну нет, я требую грандиозный реванш!

Она с трудом держится, чтобы не рассмеяться, и я строго грожу ей пальцем. Наконец-то я вижу массивные ворота, охрану и высокое современное здание, похожее на сказочный замок. Едва машина останавливается у блокпоста, Фрол выходит, о чем-то быстро переговаривается с охранником, и ворота разъезжаются в стороны, позволяя нам проехать к крыльцу.

Кто-то из мимо проходящих пытается возмутиться, что это закрытая территория, и подъезжать имеют право только сотрудники, да и то в редких случаях. Но одного взгляда Фрола, когда он выходит на улицу, достаточно, чтобы перестать болтать попусту. Понятно, что не только машину, а и этого мужчину с места сдвинет только танк или бронепоезд.

Открыв дверь, он снова подхватывает Светлану на руки, заносит в здание, спокойно требует на ресепшене, чтобы позвали полковника Воронцова, и не пытается уложить свою ношу во время ожидания на один из красивых диванов. Так и держит ее на руках.

Я топчусь рядом с поводком в руках, оглядываясь на все стороны, и вдруг кто-то хватает меня за руку — Светлана.

— Что? — склоняюсь над ней.

— Кое-в чем я все-таки не ошиблась, — превозмогая боль, улыбается девушка. — Не хотела ты становиться моей подругой, а стала!

Я в полной растерянности, что ее в этот момент волнуют такие пустяки, и пока ищу подходящие слова, меня оттесняет мужчина в современном халате врача. Здесь все современное, новое, но эти детали отмечаются мимолетно, наверное, чтобы немного отвлечься.

И врач, и водитель уходят куда-то вдоль коридора. Я несусь следом. А вот в кабинет впускают лишь Фрола, я с собакой остаюсь у двери и бесконечно считаю секунды, которые кажутся даже не минутами, а часами.

Вскоре в кабинет заходят еще несколько врачей — наверное, их вызвал полковник. А минут через пять Светлана выезжает из кабинета уже на каталке. Бледная, растерянная, явно ищет меня, а когда замечает, умоляет:

— Маша, пожалуйста, сообщи Косте!

— Нет, — качаю я укоризненно головой, — эта тайна умрет вместе со мной!

— Спасибо, — улыбается она благодарно.

— Номера Кости не помнишь?

— Нет, единственное, что помню… — она задумывается, я надеюсь услышать хотя бы несколько цифр, и если подключится и моя память… — Он забит у меня как «Любимый». Найдешь его?

— Найду, — успеваю пообещать до того, как ее увозят в операционную или для сдачи анализов.

Честно говоря, я понятия не имею, с чего врачи будут начинать. Главное, что Светлана в надежных руках. Ведь в надежных? Если эти врачи работают с военными, они такого повидали, таких вытягивали, что я могу не бояться. И все-таки я перехватываю полковника, когда он выходит из кабинета, собираясь присоединиться к коллегам.

— Доктор, что с ней?

— Острый аппендицит, — поясняет он, сжимает мои предплечья и заверяет: — Через часик все уже будет в порядке. Но с собакой лучше выйти на улицу.

Я киваю, благодарю врача, выхожу на улицу, не успеваю даже задуматься, как выполнить поручение. Знать бы хоть номер дома Тихоновых — можно было бы вызвать такси, а там бы Влад расплатился.

— Садись в салон, — слышу распоряжение за спиной, и меня чуть подталкивают к машине, чтобы не медлила.

Так как я с собакой, сажусь на заднее сиденье, пытаюсь успокоить чау-чау, но пес поскуливает и скребет изнутри в дверцу машины.

— Тихо, — получает белый комок распоряжение и удивленно замолкает.

— Тихонов, говоришь… — Фрол ищет какой-то контакт в телефоне. — Я так понимаю, нам нужен младший.

— Светлана — его невеста, — поясняю, заметив вопросительный взгляд.

Мужчина кивает, принимая информацию к сведению, и подносит телефон к уху.

— Толик, — говорит он, — найди мне контакты младшего Тихонова… Да, того самого… Жду.

Буквально через пару секунд ему перезванивают, он записывает номер на страничке из маленького блокнота и поворачивается, вручая мне блокнот и свой телефон. Я быстро набираю номер, и после первого же гудка слышу мужской голос, который, естественно, узнаю.

— Костя… — только и успеваю сказать.

— Где Светлана?! Что ты с ней сделала?! — набрасывается он с обвинениями, потом, видимо, слышит поскуливание собаки и выдает полный бред. — Ты все-таки украла собаку!

У меня нет слов, чтобы ему ответить, поэтому я только дышу в трубку. Понятно, что он на меня обижен, понятно, что есть причина, но его версия просто ошеломляет.

— Совсем берега попутал! — слышится в трубке резкий голос Влада, и, видимо, он отбирает у брата телефон, потому что я слышу уже только старшего Тихонова. — Мария, где ты? Что произошло? Мы вас ищем…

— Влад… — мой голос дрожит.

И, наверное, я бы ударилась в слезы, не будь в его голосе столько уверенности, что я не делала ничего из того, что мне пытается приписать его брат. И столько волнения за меня. Волнения. У всегда спокойного человека.

— Влад, у Светланы острый аппендицит, — собираюсь с силами я. — Мы в военном госпитале где-то неподалеку от поселка. Но я точно не знаю, где.

— Я знаю, где госпиталь. Успокойся, Мария. Сейчас буду.

Возвращаю телефон Фролу, хочу поблагодарить его, но слов нет, выдавливаю единственное «спасибо», которое он принимает спокойным кивком. Минут через десять замечаю у ворот госпиталя два джипа, которые не пропускают, и выхожу из машины. Собака выпрыгивает за мной.

Оставив джип за воротами, первым несется Костя — взъерошенный, бледный. Подлетает ко мне, окидывает лихорадочным взглядом, на собаку даже не смотрит. Понятно, что его предположение о краже было полным бредом и от волнения за невесту. Значит, не зря он так забит у нее в телефоне — возможно, это взаимно.

— Светлана на операции, острый аппендицит, — поясняю я, избегая смотреть на него, и протягиваю поводок. — Вот ваша собака.

Он в замешательстве смотрит на поводок, рассматривает собаку, и, не забрав ее, вбегает в здание молнией. Чау-чау, проводив его взглядом, плюхается у моих ног и вопросительно заглядывает в глаза.

— Все хорошо, — поглаживаю его, — теперь все уже хорошо.

Он благодарно лижет мою ладонь шершавым языком и распахивает пасть — такое ощущение, что облегченно улыбается.

Я ощущаю, что мне на плечи опускается что-то теплое, поднимаю взгляд и только теперь замечаю, что рядом стоит Влад, который накинул на меня свою курточку. Я знаю, он говорил, что приедет, и все-таки я так удивляюсь, и так рада ему, что выдыхаю с улыбкой:

— Ты здесь.

— Ну а куда ты от меня денешься, — получаю ответ невпопад.

И не могу удержать улыбку от уха до уха. Не могу удержаться от того, чтобы не обнять мужчину, который излучает силу, покой и уверенность, что теперь все будет в порядке, все хорошо, и что я не солгала чау-чау.

Влад приобнимает меня и бросает взгляд на джип, у которого мы стоим. Окно в машине опускается вниз, и мужчины обмениваются кивками. Фрол заводит авто, не собираясь ничего пояснять, и я делаю это вместо него:

— Это он нам помог. У нас не было телефонов. Фрол доставил Светлану в госпиталь и нашел способ связаться с вами.

— Здравствуй, Фрол, — не отпуская меня, Влад подходит к машине и протягивает руку.

— Здравствуй, Влад, — мужчина отвечает на рукопожатие.

— Спасибо, что выручил, — благодарит хозяин дома.

— И, по-моему, не одного Тихонова, а сразу двоих, — усмехается лысый водитель, поглядывая на руку Влада у меня на талии. — И что теперь? Неужели отдашь свой клуб?

— В твоем распоряжении всегда именная безлимитная карта, — заверяет его хозяин дома.

— Ладно, это я так, от скуки, — улыбается лысый, — с меня своих клубов хватает. Я и за помещение с тобой тягался так просто, чтобы отвлечься. Не думаю, что в твоих клубах есть что-то, чего я не видел в своих.

— Проверь.

— Может, и заскочу, — соглашается Фрол, подмигивает мне, кивает Владу и уезжает с территории госпиталя.

Мы же еще полтора часа ожидаем, пока закончится операция, отвлекая своим присутствием от бесполезных метаний по холлу Костю, а когда нам сообщают, что все в порядке, уезжаем. Костя остается, чтобы уладить формальности, да и вообще, потому что нужен здесь, а не дома.

Когда проезжаем примерно по тому участку, где я встретила Фрола, невольно вздыхаю — память начинает крутить различные варианты того, что было бы, если бы мне так не повезло.

— По-моему, здесь я выбежала из леса, — сообщаю Владу, хотя он ни о чем не спрашивает.

Подробности того, что случилось и где, я от волнения выболтала еще в госпитале, пока пыталась отвлечься на кофе.

— Завтра купим тебе куртку, — ставит в известность Влад, потом задумывается и добавляет. — Хотя пальто, наверное, лучше. Тебе удобно в пальто?

— Мне было удобно в своей куртке, — тихо бормочу я.

Понимаю, что одежда нужна, но у меня уже нет приличного запаса средств, а допустить, чтобы на меня тратился Влад…

И выбора нет.

И это меня угнетает.

Влад делает вид, что не замечает моего настроения, и я тихо пыхчу про себя, стараясь успокоиться. Сама виновата, что загнала себя в тупик — думать надо было, а я на эмоциях… и вообще…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— У тебя шарф дорогой?! — холодею от этой мысли, и тут же понимаю, что можно было не спрашивать. Естественно, дорогой. — А какого бренда?

— Шарф как шарф, — отнекивается мужчина, — дома еще четыре или пять идентичных.

Чуть выдыхаю. Но опять настораживаюсь.

— Покажешь? — проверяю его.

— И дам поносить, — добавляет невозмутимо он.

Я улыбаюсь и наконец перестаю дергаться по пустякам. Деньги за куртку потом можно выслать, замена шарфу имеется. Главное, что со Светланой все хорошо. И когда ей станет лучше, Костя заберет домой белый пушистый огромный комок, который едет на заднем сиденье с таким довольным видом, словно его везут в кругосветное путешествие.

Когда подъезжаем к дому, в нос ударяет не запах осени, а жареных шашлыков. Собака начинает радостно гавкать, намекая, чтоб после долгой прогулки не плохо бы перекусить, а у меня одно желание — в душ и в постель.

Марсель остается на попечении дворецкого, который обещает покормить такого красавца. Мы с Владом поднимаемся в комнату. Так привычно, будто делали это не один год, и так спокойно, будто не временные сожители, а настоящая пара. Но только я отгоняю от себя эти ненужные мысли, Влад обнимает меня сзади, склоняет голову к моему плечу и буднично сообщает:

— Завтра переберемся в другую комнату. В ванной сделают небольшой ремонт. Сегодня приходили рабочие — обещали уложиться максимум в три дня.

Но его «максимум» — это мой «минимум». То есть, по его прогнозам я здесь еще минимум на три дня? И если он говорит о совместном переезде обратно, значит, берет в учет более длительный срок.

Разворачиваюсь в его руках, всматриваюсь в спокойное лицо, пытаюсь прочесть ответ по глазам и боюсь, что понимаю все правильно, что уже знаю его. Он все еще дает мне право определиться: хочу ли я, чтобы это было больше, чем ночь по договоренности? Стоит ли он того, чтобы это было больше, чем одна ночь на двоих?

Не знаю.

Теряюсь в сомнениях.

— Отдыхай, ужинай без меня, — он с понимающей улыбкой выпускает меня из объятий и собирается выйти из комнаты.

На языке так и вертится вопрос: куда он направляется, но я отбрасываю его. Он не должен мне отчитываться. Но, видимо, мне так не хочется его отпускать, что эмоции перевешивают разум.

— Влад, — окликаю его, — а правда, что у тебя есть пистолет?

— Даже два, — признается он. — Один в машине, второй в верхнем ящике тумбочки. Хотел бы я, чтобы это были просто игрушки, но один раз они уже спасали мне жизнь.

Едва Влад выходит за дверь, я, подгоняемая любопытством, подхожу к тумбочке, тяну за ручку и, когда ящик выдвигается, долго смотрю на большую шкатулку. Кроме нее в верхнем ящике нет ничего, так что не трудно предположить, что пистолет находится здесь.

Открыть или нет? (3303c)

Если только взглянуть...

Я отвлекаюсь на звонок своего мобильного — он рядом, на столике. Не глядя на абонента, машинально принимаю вызов и возвращаюсь к шкатулке. Это происходит одновременно. Я открываю шкатулку и понимаю, что в ней действительно пистолет. И в ту же секунду я слышу взволнованный голос Николя, который кричит в ухо так, что страшно за барабанные перепонки:

— Маша! Ты с ним?! Ты в опасности, Маша!