ГЛАВА 41

Он сам расстегивает ремень, и я жадно смотрю, как он, чуть приспустив боксеры, достает свой член.

Смотрит на меня испытующе, а я наблюдаю, как скользит его ладонь — медленно, чуть лениво, словно удивляясь, почему это все еще делает он, а не я.

Немного дрожу, но это не страх. Просто никогда не думала, что смотреть на мужчину, который ласкает себя — это так… так… в общем, слов по-прежнему нет. Да и как можно что-то сказать в момент, когда головка члена уже упирается в мои губы, требуя открыть рот.

Невольно облизываю пересохшие губы, и слышу распоряжение:

— Полижи меня, Мария.

Вдыхаю в себя запах мужчины и, чуть пьянея от него и сгустка смелости, прикасаюсь к головке языком. Она теплая, уже влажная, но ее вкус на языке так заводит, что на этом этапе мне больше не нужно указок. Облизываю ее, балую, а потом скольжу по длинному стволу, задевая виднеющуюся венку, и снова возвращаюсь к головке.

Кто бы сказал раньше, что минет приятен не только мужчине, но и женщине, которая это делает, не поверила бы. Но я балдею от ощущений. И от тихого приглушенного стона, который срывается с губ мужчины. Бросаю на него всего один взгляд, и тут же мои волосы натягивают сильнее за то, что отвлекаюсь. Хочу вернуться к прежнему занятию, но мне не дают.

— Хватит, — палец мужчины прогуливается по моей нижней губе, чуть надавливает, чтобы она приоткрылась, и я получаю новое распоряжение, которое прошибает меня током. — Теперь возьми его в рот. Глубже, Мария. Еще глубже.

Я пытаюсь это сделать, но пока получается обхватить только головку. Мне кажется, больше я не смогу. И тогда мужчина делает несильный рывок вперед, сам проталкиваясь в меня, наполняя собой. А его рука начинает ритмично подталкивать мою голову навстречу своим движениям.

Он входит неглубоко, не так глубоко, как ему бы хотелось — я вижу по черному теперь взгляду, что он бы хотел достать до моего горла, и делать движения более резко. И только по приглушенным стонам понимаю, с каким трудом он сдерживает эти порывы.

В эти минуты я даже не думаю о том, что нас могут увидеть. Не думаю о том, как это смотрится со стороны. Не думаю о том, что стою на коленях.

Все мои мысли и чувства сосредоточены на этом мужчине. На том, как властно он смотрит на мое лицо, как его взгляд скользит по моим губам, и сейчас он трахает мой рот не только членом, но и глазами. А еще меня неимоверно заводят его негромкие стоны и пальцы, которые сжимают мои волосы, словно опасаясь, что я передумаю.

В какой-то момент мне удается немного расслабиться, и Влад проталкивается в мой рот чуть глубже. Застывает, смакует это ощущение, прикрыв глаза. Потом распахивает их, отпускает мои волосы, поглаживает мое лицо ладонями и тихо спрашивает:

— Не больно?

Когда я качаю головой, он выдыхает и снова делает движение бедрами. Раз, другой, третий, с сожалением выскальзывает из меня, и встретив мой удивленный взгляд, поясняет:

— Надеюсь, ты будешь ехать на мягком сиденье, Мария. Потому что я собираюсь трахать тебя, а не спать. Трахать жестко. И не один раз. Чтобы все, о чем ты думала по пути — были мы.

И если меня так и тянуло улыбнуться от его грандиозных планов, потому что вряд ли они реальны с учетом того, что для меня это будет впервые, то последняя фраза просто смывает веселье.

«Мы…»

«Чтобы все, о чем ты думала, были «мы»…

Мы — это ведь я и он, это ведь… это ведь…

Я успеваю только перевести дыхание от мыслей, которые наползают друг от друга, заставляя сердце шевелиться, поверить в то, что мне не кажется скрытый смысл, что я его не придумываю, и уже оказываюсь в массивном кресле, сидящей верхом на мужчине. И с его пальцем, который умело преодолев преграду из моих джинсов и трусиков, скользит по моим складкам.

— Влажная, — слышу удовлетворенный шепот Влада, и его палец чуть углубляется внутрь.

Подаюсь вперед, прислоняюсь пылающим лбом к мужской груди, но когда палец пытается проникнуть глубже, не сдерживаю болезненного стона. Нет, боль не сильная, но дискомфорт ощущается.

— Расслабься, — советует Влад.

Пытаюсь послушаться, и не получается — мышцы сжимаются вокруг его пальца, стараясь вытолкнуть, защитить.

— Не могу, — шепчу разочарованно, прикусываю губу, и решаюсь. — Не могу, потому что…

Его палец отпускает меня, успокаивающе поглаживает по складкам, дает небольшую передышку. А палец второй руки приподнимает мой подбородок, заставляя смотреть в глаза.

Рассматриваю скулы, губы, виски, смотрю на что угодно, избегая взгляда мужчины. Пытаюсь взглянуть в сторону — но мою голову разворачивают обратно, заставляя все же посмотреть на хозяина дома.

— Не могу, — повторяю я, беря еще секунду отсрочки, и все-таки выдавливаю признание, от которого пылают не только щеки, а, кажется, и все тело, — не могу так расслабиться, потому что ты — первый.

— Должен первый расслабиться? — выдает версию Влад.

И я понимаю, что нет, зря надеюсь, вот так, с полуслова, вряд ли он догадается. И если я не хочу потратить весь вечер на пустое молчание…

— Нет, — я все же прячу взгляд за ресницами. — У меня первый. Первый мужчина. Первый мужчина, с которым я собираюсь… в общем, надеюсь, ты понимаешь… потому что иначе…

Мне становится так неловко под взглядом мужчины, что я начинаю соскальзывать с него. Нет, других слов не найду. Не могу потому что. Вот просто не знаю, как объяснить и…

И вообще, к чему я сижу, действительно, если понятно, что грандиозные планы не состоятся, и…

И вообще, скорее всего, он не верит.

Просто думает, что я нашла повод улизнуть от него, одумалась — что угодно думает, кроме правды. Тем более после слов брата, что все у нас было.

А я не хочу объяснять.

Если так не поверит, то нет.

Я касаюсь теплого пола пальцами ног и встаю. Не могу больше вынести эту пытку ожиданием, да и не хочу, чтобы меня обдало недоверием. Чувствую, что сломаюсь, не выдержу. Лучше, если уйду первая и сама.

— Правильное решение, — слышу одобрение хозяина дома, когда делаю шаг от него.

Единственный шаг — это все, что я успеваю, а потом меня сзади подхватывают сильные руки и несут вверх по лестнице.

— Кресло нам не подходит, — поясняет Влад. — Возможно, как-нибудь в другой раз…

— То есть… — я замолкаю и стараюсь спрятать глупую улыбку.

Смотрю в лицо Влада, пытаюсь поймать его взгляд, но он сосредоточен на двери в свою комнату.

Едва войдя в нее, опускает меня на кровать. Дверь с щелчком закрывается за его спиной, но этот щелчок слышу лишь я. Влад занят тем, что медленно раздевается. Первым снимает блейзер, и я сглатываю от вида его обнаженного торса — он никогда не раздевался при мне, причем так томительно, соблазнительно и пугая меня предвкушением неизвестного.

Подтягиваюсь вверх на кровати, обхватываю зачем-то подушку и слежу за тем, как Влад, не спеша, избавляется от ремня и брюк, стягивает боксеры, и…

— А дверь не откроется? — нервничаю я, заметив, как он делает шаг к кровати.

— Эти двери сами не открываются, — поясняет он терпеливо, ничуть не удивляясь вопросу.

— А однажды она открылась, — упорствую я. — Я тогда лежала в комнате, простыла, и… все слышала… как ты с Костей…

— Просто кто-то хотел, чтобы ты это услышала, — спокойно объясняет мне Влад. — И, кажется, я даже догадываюсь, кто именно.

Он все ближе к кровати.

Уже так близко, что я не выдерживаю и начинаю теребить уголки и другой подушки. И настолько отвлекаюсь на это занятие, что не замечаю, когда Влад оказывается уже не возле кровати, а в ней.

— А если… — в горле пустыня, лицо просто горит, и я не знаю, как выживу от близости серого пламени, которое за мной наблюдает с такого короткого расстояния. — А если кто-то откроет дверь и сейчас?

Мужские ладони обхватывают мое лицо, заставляя взглянуть в глаза, увидеть улыбку.

— Скорее запрут с той стороны, — успокаивает меня тягучая сталь, в то время как пальцы мужчины отбирают подушку и отбрасывают ее в сторону. — Это тоже можно использовать, но на первый раз обойдемся.

Не успеваю я ощутить пустоту от того, что меня лишили тепла и хоть какой-то защиты, как надо мной уже нависает Влад. Опирается локтями, чтобы не переносить на меня свой вес, и, наверное, не понимает, что все равно давит на меня — своим теплом, своей аурой, своим запахом, своим взглядом и прикосновением ласковых пальцев, которые очерчивают мои губы.

— Как же я их хочу… — говорит тихо он.

И это единственное предупреждение перед тем ураганом, который обрушивается на меня, окружая со всех сторон. Он сносит мои глупые страхи, сносит сомнения, и, конечно, сносит одежду.

В какой момент я остаюсь обнаженной, понятия не имею — просто начинаю чувствовать прикосновения острее. Выдыхаю, когда наши тела соприкасаются полностью, и член Влада скользит по моему животу — упругий, горячий, нетерпеливый. Я знаю, что мужчина давно хотел бы войти в меня, но пока он входит в мой рот своим языком. И эти напористые движения имитируют то, что будет потом.

Кожа мужчины такая же горячая, как моя. Мне нравится скользить руками по его бедрам, спине, и, когда он чуть перемещается, я сама надавливаю на ягодицы, чтобы стать ближе.

— Тише, тише… — прерывая поцелуй, останавливает меня Влад, и я чувствую, как он осторожно раздвигает пальцами мои складки.

Скольжение по часовой стрелке неимоверно заводит, я выгибаюсь дугой, безмолвно требуя большего, гибну от этих прикосновений, что-то шепчу и тянусь бедрами навстречу своему палачу.

Вечерние тени крадутся в комнату, мягкими лапами обхватывают мужское лицо, прячут взгляд хищника, который терзает желанную добычу. И я ведусь на этот обман, сама умоляю его не останавливаться, не прекращать, дать мне больше, сама тяну его на себя, желая ощутить теперь всю его тяжесть, всю его страсть, которая плещется в серых глазах.

Теряюсь в этих ощущениях, забываюсь, раскрываюсь настолько, что наши два тела кажутся уже неразрывными, уже одним целым.

Тихие нетерпеливые стоны, невнятный шепот, безумные поцелуи по всему телу с огненными отпечатками, которые будет смыть невозможно.

— Хочу… — бормочу я. — Хочу, пожалуйста…

— Мария, — слышу настойчивый голос мужчины.

И только открыв глаза, понимаю, что пряталась в своем удовольствии за ресницами.

— Мария, — Влад сосредоточенно всматривается в мои глаза, улавливая малейшие оттенки эмоций, в то время как головка его члена только и ждет, чтобы войти в меня. — Ты уверена, что хочешь этого… со мной?

Эти слова сметают панику, не дав ей ни единого шанса. Значит, он верит. Верит мне, а не брату.

— Да, — выдыхаю я.

Еще секунда.

Одна секунда, чтобы я одумалась, изменила решение.

А потом он склоняет лицо к моему, пленит мои губы, и одновременно начинает входить в меня.

Я напрягаюсь, готовясь в боли, о которой все говорили, но ее нет. Только легкое жжение, небольшой дискомфорт. Возможно, потому, что Влад не делает резких движений, он входит медленно, давая мне время на то, чтобы дышать, и впитывая своими губами все отголоски этого вторжения.

А когда он замирает, утыкаясь лбом в мою ключицу, я нетерпеливо еложу, вопреки его стону. Не верится, что он во мне полностью. Не верится, что уже все. Пытаюсь посмотреть, но меня пригвождают жестким телом.

— Потерпи, — слышу чуть хриплый голос мужчины. — Чуть-чуть потерпи.

— Сколько? — уточняю из любопытства и делаю пробное движение бедрами.

Влад издает протяжный стон и начинает двигаться сам.

Поначалу медленно, а потом все более ускоряясь.

Его взгляд исследует мое лицо, его губы слизывают укусы с моих губ, которые я оставляю, не зная, как реагировать на эти странные ощущения.

Руки мужчины успевают не только поглаживать мои соски и шею, но и касаться клитора.

— Не бойся, — слышу шепот мужчины, но не понимаю, к чему он.

Разве я боюсь, если он уже во мне? Разве я прячусь, пытаюсь сбежать?

— Не бойся, Мария, — повторяет он, — просто чувствуй, расслабься. Чувствуй, как я хочу тебя, чувствуй, как ты растягиваешься для меня, чувствуй, как ты ждала меня, чувствуй, что я в тебе…

И я понимаю, что действительно напряжена, потому что все еще ожидаю боли, и пытаюсь понять, как реагировать, когда все закончится. Как сделать так, чтобы он не обиделся.

В первый раз женщины редко кончают, но мне достаточно встретиться взглядом с Владом, чтобы понять, что он не ждет от меня страстных криков из порно-роликов Браззерс.

Ему нравится мое прерывистое дыхание, нравятся мои тихие стоны, которые он слизывает своим языком.

Ему нравится.

И я пытаюсь отпустить себя, не думать ни о чем, не думать о «после», ведь первые страхи не оправдались. Прислушиваюсь к себе — непривычные, непонятные пока ощущения наполненности, без которых, кажется, будет уже не так хорошо. А еще постоянно скользящий по клитору палец… И размеренные движения бедер… Это невероятная мощь, которая нависает надо мной, как над хрупким цветком в стеклянном куполе…

Не знаю, что заводит сильнее.

Не знаю, что служит тем спусковым крючком, который заставляет меня расслабиться и доверчиво двигаться навстречу мужчине. Не знаю, что заставляет меня требовать от него большего, и сильнее, чуть жестче.

Я только уверена, что именно момент, когда Влад слетает с катушек и начинает наносить удар за ударом, момент, когда он прикрывает ресницы, и все равно наблюдает за мной, момент, когда я слышу его протяжный стон, разрезающий эту комнату страстью, момент, когда запах грейпфрута и хвои оказывается глубоко во мне…

Пытаюсь оттолкнуть его, выскользнуть, убежать, потому что не представляю, что делать.

Но пальцы мужчины не позволяют — обхватывают мои бедра, подтягивают к себе, в то время как член продолжает неумолимо двигаться во мне, а наши стоны рвут не только барабанные перепонки, но все условности.

… Именно этот момент и переносит меня за грань, которой я не видела раньше.

Но если бы этого не произошло тогда, я бы разбилась на мелкие части спустя пару секунд, потому что это ужасно красиво, неимоверно заводит, и я могла бы смотреть бесконечно, как Влад выскальзывает из моего расслабленного и непослушного тела, делает несколько резких движений рукой по своему члену, и под долгий стон, полный удовлетворения, изливается горячей спермой на мой живот…

Или это случилось бы в те мгновенья, когда его рука начинает скользить по моему животу, настойчиво втирая в мою кожу новый аромат, от которого я готова сойти с ума.

Это аромат мужчины. Моего первого мужчины. Мужчины, который безумно нравится.

И который падает рядом со мной, прижимает меня к себе властным жестом и мягко, бережно целует, чтобы все было, как я хотела — чтобы его вкус был и на моем языке.