Глава 2

Спустя час

— Чжань Дачэн из «Солнечного ветра»? — переспрашивает Вэнь-Вэнь таким тоном, будто услышала про небожителя, который просто решил перекусить у нас в лавке.

Я молча пялюсь в стену перед собой, стараясь не смотреть на сестер. Я только что узнала, что с повозкой теперь всё — надо покупать новую. Непредвиденные траты малоприятны, но, слава небожителям, с Мэйлин всё в порядке. Правда, она и сейчас умудряется смотреть виновато, будто сделала что-то не так. Хотя ни в чем, совсем ни в чем не виновата!

Ещё и Вэнь-Вэнь со своими уточнениями. Ситуация настолько дурацкая, что нет сил ничего повторять. Я и так всё пересказала, сделав над собой чудовищное усилие.

Стыдно. Неловко. Так тупо.

Всё было бы смешно, коль не было б так грустно.

Поэтому остается только выдохнуть и процедить сквозь зубы:

— Да.

— Сестрица! — По плечу прилетает хлопок такой силы, что я тут же пинаю двойняшку в бок. — Ауч! Прекрати драться! Я тебе даже сочувствую. Немного. Потому что увидеть тебя на коленях перед…

— Заткнись, а?

— Сюлань, Вэнь-Вэнь, — мягко вмешивается Мэйлин. — Прекратите обе. Ничего такого не случилось. Давайте я отнесу ханьфу госпоже Лян, а потом отвезу господину Чжаню?

— Нет!

Удивительно, но это звучит хором. Единогласие заставляет нас с Вэнь-Вэнь отвести взгляды.

Я резко встаю из-за стола, где только что ужинали, благодарю Мэйлин и ухожу к себе в комнату. Болтать на эту тему совсем не хочется. Шутить и смеяться — тоже. Никто не любит, когда сделал что-то, где ты кажешься глупым.

Никто не любит казаться глупым.

— Но что сделала, то сделала, — ворчу под нос я, растягиваясь на кровати и закидывая руки за голову.

Я смотрю в потолок.

Умом понимаю, что произошедшее — всего лишь одна из рабочих ситуаций. Неловкая, неудобная, но не такая ужасная, как могло бы быть. Однако мне настолько дискомфортно, словно не оправдала чьих-то надежд.

И совсем не хочется признавать, что так и есть. Для родителей я всегда… чего-то не оправдывала. Просто мать и отец по-разному это показывали. Мать резкими укорами. Отец — тихим безразличием. И от того, и от другого было больно. Хотя там вопрос, кого они не укоряли из нас…

Я резко выдыхаю. Не надо об этом думать.

В комнату кто-то тихо стучит. Я хмурюсь, но потом понимаю: лучше отозваться.

— Открыто! — кричу я.

Тихий скрип, в комнату просачивается Мэйлин. Всё ещё немножко встрепанная после дневных приключений. Едва вернувшись, она тут же кинулась готовить ужин. Пусть мы с Вэнь-Вэнь и помогали, но всё равно сестра была главной на кухне, когда речь шла про семейную еду.

Она подходит и садится на кровать. Я хочу сменить положение, но Мэйлин кладет руку мне на голову. Совсем как маленькой. И внутри что-то от этого замирает, а потом и вовсе переворачивается.

— Не злись на Вэнь-Вэнь. Ты же знаешь, что она не со зла.

— Я не злюсь, — мрачно отвечаю я. — Я просто оторву ей уши.

— Сестри-и-ица, — слышится из-за двери, и в комнату заглядывает Вэнь-Вэнь. — Как ты можешь быть настолько жестокой со мной?

Я кидаю в неё подушкой с кистями. Сестра ловко перехватывает её. После чего заходит и плюхается рядом с Мэйлин. Сгребает меня в охапку, не обращая внимания на протесты. И вообще на всё остальное.

И как ни странно, глупые мысли о сегодняшнем дне отступают.

…А ночью снится сплошное непотребство.

Почему-то Чжань Дачэн. Почему-то без одежды. Совсем.

И я завороженно на него смотрю, не в силах отвести взгляд. Дышать невозможно. Да вообще ничего невозможно!

Надо бы сказать, чтоб оделся, но тот даже не думает об этом. Зато подходит, касается пальцами моей щеки и внезапно улыбается:

— Мука. Ты вымазалась, Сюлань, когда готовила.

Но я не слышу слов, потому что от прикосновения по телу проносится нестерпимый жар и хочет потянуться всем естеством, чтобы продлить это касание.

К демонам муку. К демонам, что решила: одной лучше.

Поэтому я больше ни о чем не думаю и сама подхожу к Дачэну. Тот продолжает улыбаться так, что в груди будто разрастается золотой шар, который готов греть всю жизнь. А потом гладит по щеке, очерчивает линию челюсти, переходит на шею.

— Чего ты хочешь, Сюлань? — спрашивает он, и внизу живота всё скручивается в тугой горячий узел.

От этого одновременно и сладко, и страшно. Потому хочется слишком много, но я этого не смогу сказать.

— Я… — рвано выдыхаю. — Я…

А потом приподнимаюсь и прижимаюсь к губам Дачэна.

И именно в этот момент открываю глаза. Точнее, распахиваю и дышу, будто бежала к горе Янь. Разве может так умотать сон?

Я смотрю в сторону — Вэнь-Вэнь ещё сладко дрыхнет. Даже пятка высунута из-под одеяла. Вот же ж…

Мы делим с ней комнату, благородно оставив Мэйлин отдельную. На втором этаже помещения узкие, маленькие, но никто не жалуется. Нам всем нравится, когда так — рядом. Вместе.

Только вот на этом минутка сентиментальности закончена. Мне надо утром смотаться к госпоже Лян, а Вэнь-Вэнь и Мэйлин подстрахуют в лавке. Раз уж это мой косяк, то мне с ним и разбираться, не перекладывая ни на чьи плечи.

Только теперь значительно сложнее — перед глазами так и маячит Дачэн из сна. Поэтому приходится быстро заварить чай, выпить и умчаться, пока не начали задавать лишних вопросов.

Весь день потом проходит в запаре. Народу много — это хорошо. Но к вечеру ноют спина и руки. Я морщусь, но не жалуется. Жалобы делу не помогут. А если покажу слабость, Мэйлин снова скажет, что ему нужно идти к массажисту. Но когда идти, если здесь столько работы?

Птичка от госпожи Лян прилетает тогда, когда я не жду. Почему-то я совершенно потеряла счет времени и некоторое время просто пытаюсь сообразить, что делать. Но потом всё же понимаю, что не надо ничего откладывать. Поэтому хватит сидеть.

Камень Чжань Дачэна лежит в нижнем ящике тумбочки у кровати. Несколько секунд поколебавшись, я отсылаю сообщение, что готова привезти ханьфу и жду адрес.

Меня разрывает между «пожалуйста, не отвечай» и «ответь поскорее».

Время тянется, будто смола. И от этого я не могу даже пошевелиться. Просто стою и смотрю в окно.

Птичка прилетает почти сразу и весело чирикает.

Я сглатываю и прикрываю глаза.

Всё. Назад дороги нет.