Глава 5

Проезжая по городу, я невольно вспоминаю, как в детстве любила смотреть на дождь, сидя у окна. Тогда мне казалось, что мир за стеклом — это другая вселенная, полная тайн и загадок.

Теперь же, глядя на город под дождем, я чувствую себя так, будто наблюдаю за собственной жизнью со стороны. Я понимаю, что всё сделала правильно.

И… совсем не понимаю, почему же внутри такая пустота?

Вэнь-Вэнь действительно ржёт как конь. Точнее, кобылица.

Не спасают ни грозный взгляд, ни обещание надрать уши, ни метко запущенная паровая булочка. Булочку она ещё и ловко хватает, откусывает и подмигивает.

После чего снова оказывается рядом, сгребает меня за плечи, заставляя практически уткнуться носом в себя и заговорщицки выдыхает:

— Слушай, а у этого твоего Чжаня случайно братишки нет? Или кузена? Вдруг им тоже нужна фиктивная невеста?

— Иди гуляй. — Я легонько отталкиваю её. — Глупышка.

Вэнь-Вэнь хохочет и ни капли не раскаивается, только подмигивает Мэйлин, мол, ещё немного — и заживем.

— Сюлань, он точно не сделал ничего такого, что… — начинает она и останавливается.

— За кого ты меня принимаешь? — возмущаюсь я.

— Ну видок у тебя был ещё тот, — замечает Вэнь-Вэнь, прекратив хохотать. — Знаешь ли, то ли как после драки, то ли после страстной ночи.

Я всё же запускаю в неё металлической кружкой, которой насыпала муку из мешка. Вэнь-Вэнь ойкает и не успевает что-то предпринять — кружка прилетает по лбу.

— Айя! Мэйлин, она хочет меня убить! Вы останетесь без гениального повара и доставщицы! Потому что Сюлань покушается на мои мозги.

— Их там нет, — мрачно замечаю я, понимая, что второй кружки под рукой нет. Поэтому хватит дурить и пора приниматься за лепешки.

Я смотрю на муку в большой миске и решаю, что этого достаточно. Вода, немного соли и масло следуют за ней. Я тщательно замешиваю тесто, чувствуя, как оно становится мягким и эластичным под пальцами.

— Вот так, — бормочу я себе под нос, когда тесто достигает нужной консистенции.

Это отвлекает и расслабляет одновременно. Даже Вэнь-Вэнь больше не бесит.

Мэйлин, наблюдая за мной с улыбкой, наклоняется к столу, чтобы помочь.

— Нужно сделать начинку, — говорю я, отрезая кусок теста и раскатывая его в тонкий пласт.

Для начинки идет сочная свинина, которую предварительно уже нарезала на мелкие кусочки одна пигалица с ушами. Вэнь-Вэнь, в смысле. Я в воке разогреваю масло, добавляю свинину, обжариваю её до золотистой корочки, затем добавляю мелко нарезанный зелёный лук, чеснок, имбирь и немного соевого соуса. Ароматы сразу же наполняют кухню, вызывая у всех усиленное слюноотделение.

— Пахнет потрясающе, — замечает Мэйлин, наблюдая за моими движениями.

Когда мясо готово, я снимаю его с огня и даю немного остыть. И почти сразу раскатываю тесто в небольшие круглые лепёшки. В центр каждой лепёшки кладу щедрую порцию мясной начинки, затем аккуратно складываю края, запечатывая начинку внутри. Каждая лепёшка превращается в небольшой плоский пирожок, готовый к жарке.

Я разогреваю на сковороде масло, выкладываю лепёшки и начинаю их жарить. Лепёшки шипят и румянятся, заполняя кухню ещё более аппетитными ароматами. Я переворачиваю их, добиваясь равномерного золотистого цвета с обеих сторон.

— Вкусно-о-о, — тянет Вэнь-Вэнь, заглядывая через плечо. — Нет, сестрица, определенно мы тебя никому не отдадим.

— Я никуда не собираюсь, — вяло отзываюсь я, но не отвлекаюсь от процесса.

Почему-то хочется вспоминать, как побывала в доме Чжаней. Как отключилась на диване и чувствовала, что меня накрыли одеялом. Как потащили на кухню кормить, не слушая возражений.

«А ещё поцелуй был невероятно хорош, — думаю я. — Невероятно».

И от этих мыслей делается как-то очень тоскливо. Я даже не смущаюсь этого и не думаю, что так нельзя. Просто понимаю, что все произошло настолько глупо, что аж обидно. Только со мной такое может случиться. Кого-то любят просто так, не называют фиктивной парой и…

Мне хочется дать себе пощечину. Что это ещё за нюни? Расклеилась. Позор. Хорошо, что сестры не могут заглянуть в голову. Вот позору-то было. А голова и правда дырявая. Я только дома сообразила, что так и не забрала свою заколку, которая осталась на тумбочке в доме Чжань Дачэна.

Нужно срочно переключиться, ибо до добра такие мысли не доведут.

Вскоре лепёшки готовы, и я выкладываю их на тарелку, украшая мелко нарезанным зелёным луком и кунжутом.

— Пробуем, — говорю я.

Вэнь-Вэнь и Мэйлин не теряют времени.

— М-м-м, божественно.

— Очень вкусно. Сестрица, нам нужно таких ещё штук сто!

— Если ты слупишь сто лепешек, то не вкатишься в лавку. Так и останешься торчать, застряв в дверях, — хмыкаю я, ополаскивая руки.

— А-а-а, Мэйлин, она не верит в меня!

На самом деле я чувствую удовлетворение, что смогла порадовать их в очередной раз. Кажется, всё налаживается, и глупая ситуация с семьей Чжань останется в прошлом.

Только вот я даже предположить не могу, что на следующий день в разгар рабочего дня на кухню заглянет растерянная Мэйлин и сообщит:

— Сюлань, выйди в зал, пожалуйста. Тебя зовет один господин.

Нахмурившись, я отряхиваю руки от муки и выхожу, чтобы в следующий миг увидеть за столиком… мужчину, которого Дачэн называл дядей.

Я замираю. Тут же появляется трусливое желание сделать вид, что меня нет. Да и никогда не было. Но я тут же одергиваю себя. Это что ещё такое? Трусость, которую даже словами не описать.

— Я иду, — коротко говорю я и выхожу в зал, дальше при этом искренне радуясь, что тому уже подали чай.

Мужчина выглядит собранным. Спокойным. Пристально смотрит на меня. Изучает и поглаживает бородку. Делается неловко. Как внимателен, гад.

Остается надеяться, что мужчина не собирается устраивать бучу. Никаких скандалов в лавке не нужно. С другой стороны… мужчина просто берет чашку и отпивает, держит во рту, потом одобрительно кивает.

— Добрый день, — все же произношу я, понимая, что стою столбом.

— Добрый. — Мужчина делает жест рукой, дающий понять, чтобы я присела.

«Сейчас скажет, чтобы не приближалась к его племяннику, — думается в первую очередь. — Ну и пожалуйста».

Все логично. Всё правильно. Но внутри немного неприятно тянет. Я приказываю себе об этом не думать и сажусь.

— Меня зовут Чжань Хуань, — без предисловий произносит мужчина. — Сомневаюсь, что тебе успели об этом сказать.

— Я… — начинаю и тут же замолкаю. Стоп. Откуда он…

— Не стоит недооценивать старшее поколение, — невозмутимо сообщает Чжань Хуань и кивком благодарит Мэйлин, которая приносит ему «Закуски под шёлковым ветром» булочки с перцем и беконом — мы только недавно запустили их в производство. Дедушке очень понравится название. Это точно.

Берет, откусывает, задумчиво жует. Я не знаю, что говорить. Да и как-то неприлично прерывать человека во время еды.

— Хорошо. Сюда хорошо пойдет соус с чесноком, — внезапно протягивает Чжань Хуань. — Подумайте о такой подаче.

Я несколько теряюсь. Это явно не то, что я ожидала услышать.

— Господин Чжань, не будете ли вы против озвучить, почему здесь? Вы хотите, чтобы я… не приближалась к вашему племяннику?

Ну вот и все сказано. Как прыгнула в ледяную воду. Остается только закусить нижнюю губу и хоть попытаться не выглядеть, как потерянный щенок.

Чжань Хуань замирает. Переводит на меня взгляд. Булочку из рук так и не выпускает.

— Нет.

Мне кажется, что я ослышалась. Я медленно поднимаю взгляд. На лице Чжань Хуаня нет ни намека на ехидство или попытку уколоть. То есть он сказал правду?

— А… что?

— Хочу понимать, что ты можешь дать моему мальчику.

В первую секунду мне кажется, что я ослышалась. Потому что звучит столь нелепо, что даже не знаешь, как прокомментировать.

— Я, простите… что?

— Сянь Сюлань, я хорошо изучил вашу биографию, — сообщает Чжань Хуань снова возвращаясь к булочке. — Нигде не заметил, что для вас характерно плохо соображать. Все же вы держите приличное дело, которое после гибели родителей не только не захирело, но и вполне хорошо держится. Я прекрасно понял, что это был спектакль. Однако я так же прекрасно знаю Дачэна. Только ради того, чтобы сбить меня с толку, он бы никого не попросил назваться его девушкой.

Я фыркаю. Получается не слишком убедительно, но это пока единственное, на что я способна. Потому что надо услышанное обдумать и проанализировать. Звучит слишком невероятно.

— Не стоит фыркать, как дикий кот, — невозмутимо говорит Чжань Хуань. — Я слишком хорошо знаю своего племянника. Поэтому жду ответа на вопрос.

— Я — лиса, — гордо сообщаю ему.

Да, они-то сами поди драконы…

Я чувствую, как спину жгут взгляды Мэйлин и Вэнь-Вэнь, которые явно заняли наблюдательный пост.

— Господин Чжань, мне нечего ответить на этот вопрос. И раз вы все поняли, то, пожалуй, стоит говорить не со мной, а как раз с вашим племянником.

В глазах Чжань Хуаня вспыхивает что-то похожее на возмущение, но он берет себя в руки и говорит:

— Нет, молодая госпожа, ошибаетесь. С теми, кто станет частью семьи, разговор обязателен тоже.

— Какой семьи? — распахиваю я глаза.

Ответить мне не успевают, потому что в этот момент в пекарню заходит господин Шэнь, за которым следует парень в светлом ханьфу, похожий на Дачэна, но при это будто бы моложе.

Я слышу шумный выдох Мэйлин. Ну да, опять он тут!

Впрочем, как следует его рассмотреть не получается, потому что сам Дачэн появляется через каких-то несколько секунд и решительно идет к нашему столику.

— Дядя, что здесь происходит?

Меня хватает всего нескольких секунд, чтобы собраться с мыслями и принять решение. Я быстро подхожу к Дачэну, хватаю его за запястье и тяну за собой на улицу.

— На пару минут, — бросаю я, вцепившись настолько крепко, что вырваться невозможно.

Надо отметить, тот даже не пытается воспротивиться — покорно идёт следом.

— Сестрица! — Вэнь-Вэнь хочет пойти следом, но её останавливает похожий на Дачэна парень.

Я уже переступаю порог и не вижу, что происходит дальше. А ещё вдруг осознаю, что теперь уже меня ведут к роскошной повозке.

«Здесь лучше. Стоять на солнце — такое себе, — подсказывает внутренний голос. — Сидя удобнее».

Конечно, удобнее, если бы не бурлила энергия, и не хотелось бы вцепиться в Дачэна и вытребовать ответ.

Но я сдерживаюсь, пока мы не оказываемся внутри. И молчим.

Внутри повозки напряжение достигает своего апогея. Я чувствую, как моя злость и раздражение нарастают с каждой секундой молчания. Я смотрю прямо на Дачэна.

— Что, демон побери, происходит? — Мой голос прерывает тишину, словно гром средь ясного неба.

Дачэн нервно сглатывает, отводя взгляд в сторону. Его лицо покрывается легким румянцем, и он, наконец, решается заговорить. О небожители, какой он сейчас милый. Ужас, что за мысли?

— Всё произошло… очень глупо, — начинает он, его голос не такой, как обычно. — У меня всегда так… всегда что-то выходит не так, когда… когда мне кто-то действительно нравится.

— Нравится? — Я не могу сдержать саркастического смеха. — Это всё, что ты можешь сказать? Вот это всё…

Я резко замолкаю, когда Дачэн смотрит мне прямо в глаза. Все слова, которые готовы были слететь с губ, вдруг исчезают. Становится жарче. Вот просто внутри что-то вспыхивает. Горячее и большое, как июльское солнце.

На меня раньше никто так не смотрел.

Дачэн продолжает:

— Сюлань, ты мне действительно нравишься. Я знаю, что с самого начала все пошло не так… Тогда, когда я коснулся твоей руки. Это было необдуманно. Мне просто до такой степени захотелось тебя задержать, что…

— Чай оказался у тебя на ханьфу, — растеряно произношу я. Нет, на это я совсем не рассчитывала. И что он продолжает так смотреть!

Дачэн внезапно опускает взгляд, закусывает нижнюю губу. Я запоздало понимаю, что этот гад скрывает смех.

— Не смешно, — фыркаю я.

— Да, я знаю. Прости. И твоё… ваше ханьфу до сих пор у меня.

— Это дедушки, — бормочу я.

Я смотрю на него, пытаясь понять, что происходит в его голове. Его гнев постепенно утихает, уступая место растерянности и удивлению. Он вздыхает, проводя рукой по лицу, и закрывает глаза на мгновение, чтобы собраться с мыслями.

— Это всё странно, — тихо произношу я, голос уже не такой резкий. — Я не знаю, что и думать… И твой дядя. Я все не выслушала, но не уверена, что готова к отношениям.

— Дядя… — Дачэн качает головой. — Мы поговорили. Он не будет против.

Мне кажется, что я слышу что-то не то.

— Подожди. Ты же сам захотел так сказать, потому что заставляли заключить брак с кем-то другим.

— Мы наконец-то нормально поговорили. Хоть мы и богатые драконы, но при этом не глупые.

Воцаряется тишина.

То есть Чжань Хуань пришел не устраивать скандал. Кажется, он и правда хотел посмотреть, что я из себя представляю.

— А теперь что? — тихо спрашиваю я.

Дачэн наклоняется вперёд, я забываю, как дышать.

— Я не хотел тебя обидеть, — говорит он мягко. — Прости меня за всё. Дай мне шанс всё объяснить и исправить… И пригласить тебя на свидание. Нормальное свидание.

Я смотрю на него во все глаза. И вздрагиваю, когда пальцы Дачэна касаются моей скулы, а губы прижимаются к собственным.

Остается только почувствовать, как мир вокруг меня исчезает. Все мысли, тревоги и сомнения растворяются в тепле прикосновения. Губы Дачэна мягко, но настойчиво исследуют, и я, забывая обо всём, отвечаю на поцелуй.

В этот момент всё остальное теряет значение. Есть только мы двое в этой просторной повозке, и чувство, что всё наконец-то встало на свои места. Поцелуй, полный страсти и нежности, плавно перерастает в нечто большее, чем просто физическое прикосновение. Обещание, данное друг другу без слов?

Поцелуй не похож на тот, что был в доме Чжаней. Это лучше. И кружит голову не хуже вина. Того самого дурацкого и сладкого с кучей бульбашек.

Я чувствую, как моё сердце колотится, как сумасшедшее. Мои руки оказываются на плечах Дачэна. Губы горят от ласки, но прерывать её не хочется. Да я просто сошла с ума.

Дачэн нежно касается моей щеки, шепчет между поцелуями:

— Я обещаю, что сделаю всё, чтобы ты была счастлива, Сюлань.

Хочется сказать что-то порезче, чтобы хоть как-то спрятать смущение, но ничего не выходит. Поэтому остается только снова прижаться к губам.

А там… Там уж мы как-то разберёмся.