Глава 4

Благо, это всего лишь какой-то миг, потому что практически сразу понимаю — упасть мне не дают. Просто вовремя подхватывают на руки. А вот что там говорят… В ушах стоит шум. Или в голове? Шума почему-то слишком много. Тело не подчиняется — накатила мерзкая слабость.

— Сюлань, вы…

Дачэн говорит что-то ещё, но разум почему выделяет только имя, отмечая, что оно звучит так… мягко. Так… интересно.

И тут же самой хочется влепить себе пощечину. Разве это нормально?

Я смутно понимаю, что оказалась на горизонтальной поверхности. Кажется, диван. Да, так намного лучше.

— Вы меня слышите? — Дачэн склоняется надо мной. В каре-золотистых глазах беспокойство. — Чем-то болеете? Давление?

За окном молния разрывает посеревшее небо. Гром оглушает. Следом на землю срывается чудовищный ливень.

Я немного морщусь:

— Всё… нормально.

Я пытаюсь встать, но внезапно моё плечо с силой сжимают и заставляют лечь обратно. Несколько ошарашенная, слушаюсь и не сопротивляюсь. Только вот смотрят на меня так, что почему-то становится жарко. А ещё чудовищно стыдно.

«Позор, — думаю я. — Это же надо было так вляпаться».

— Вы… — внезапно на лице Дачэна появляется догадка, и от этого совсем уже кисло. — Голодны?

Признаваться в таком — кошмар. Но я понимаю, что от меня не отцепятся так просто. И… да. Да, демон подери. Я тот самый повар, который за последнее время закрутился так, что забыл, когда ел. Запахи начисто отбили чувство голода. Один раз уже такое было. Но потом он клятвенно пообещала Мэйлин, что подобного не повторится.

Повторилось.

Да и ещё где. Но признаваться Дачэну? Уж нет.

— Я могу о себе позаботиться, — едко отвечаю я, искренне надеясь, что тон заставит беспокойство в этих глазах растаять как дым. Кто будет заботиться о грубой хули-цзин?

— Можете. Но не позаботились.

Я вскидываю голову. Не ожидала такого поворота. Голос Дачэна звучит спокойно, во взгляде ни намека на желание отступить и позволить просто встать и уйти.

— Что?

Дачэн присаживается возле постели. Я невольно замираю, как кролик перед удавом.

Нет, почему он так смотрит? Настолько прямо и обезоруживающе. Во рту предательски пересыхает. Только вот этот взгляд никуда не девается. Хочется шумно выдохнуть, а потом… перестать упираться.

Голова кружится. Слабость чуть отступила, но не настолько, как хотелось бы. Неужели придется посылать птичку Вэнь-Вэнь, чтобы помогла добраться домой?

Унизительно. Но не лишено здравого смысла.

Но едва я открываю рот, чтобы попросить сообщить о сестре, как Дачэн вдруг резко ко мне наклоняется.

Горячее дыхание обжигает губы.

Я пораженно распахиваю глаза, и в этот момент слышится какой-то звук из коридора. Выражение лица Дачэна молниеносно меняется. Я только чувствую, как мне выдыхают на ухо:

— Подыграй. Пожалуйста.

Всё, на что хватает, это только едва уловимо кивнуть, потому что в следующий момент меня внезапно целуют.

Все мысли из головы вылетают. Мир почему-то сжимается до одной полыхающей раскаленной белизной точки, где поцелуй обжигает, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. Я теряюсь и вместо того, чтобы оттолкнуть или возмутиться, приоткрываю губы, позволяя скользнуть языку Дачэна внутрь.

И тут бы все скинуть на обморок, только вот я прекрасно помнила, как залипала на этого мужчину с самой первой нашей встречи. Помнила и… понимала, что это совсем никуда не годится.

— О, я тебя нашёл… Дачэн!

Голос явно немолодого мужчины заставил меня вздрогнуть и попытаться отодвинуться, но Дачэн внезапно не дал мне этого сделать, мягко удерживая.

На нас во все глаза смотрел мужчина в сером ханьфу с серебряными узорами. Похож на Дачэна, но при этом не скажешь, что это отец и сын… Хм, дядя?

Проницательный взгляд, аккуратные усы и борода. Волосы, собранные в пучок. Дорогая заколка. Лучики морщин у уголков глаз.

Взгляд невольно зацепился за браслет с солнечными лучами на запястье. Подобный тому, что носит Дачэн. К тому же именно сейчас холодный металл зажат между запястьем мужчины и моим плечом. И кажется, что он ни разу не холодный…

«У меня беда с головой, — с мрачным удовлетворением делаю я вывод. — И ещё какая… Я в полной заднице».

— Здравствуй, дядя, — невозмутимо говорит Дачэн так, словно мы оба сейчас чинно сидят на диване и пьют чай.

Ну… хотя бы чай.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — Опасная складка между бровями «дяди». Он хмуро смотрит на меня, но при этом невозможно определить, чем именно вызвана такая реакция.

— Да, конечно, — улыбается Дачэн. — Дядя, познакомься, это моя девушка Сянь Сюлань.

У меня редко бывали ситуации, когда я не находила, что ответить. Однако сейчас в голове было отвратительно пусто. Только что-то звенело. И… больше ничего.

Даже не получается рявкнуть. Потому что, во-первых, я согласилась «подыграть», во-вторых… какого демона тут происходит?

Спасает, что Дачэн закрывает меня собой от острого взгляда мужчины, который, кажется, решил изучить с ног до головы.

Я с каким-то странным удивлением отмечаю, что оказаться за чьим-то плечом не так уж и… плохо? Стыдно? Неприятно? Ничего подобного. Наоборот, словно появилась возможность с облегчением перевести дыхание. Я сама не понимаю, зачем кладу руку на это самое плечо и чуть сжимаю.

Если Дачэн и не ожидал такой реакции, то не показывает этого. А сам накрывает мои пальцы своими и сжимает в ответ. По телу проходит странная волна. Будто без слов сказали: «Всё в порядке. Не волнуйся».

Глупо, конечно.

— Здравствуйте, — говорю я, решив, что это самое лучшее, что можно сделать в такой ситуации.

— Здравст…вуйте, — отвечает мужчина. — Дачэн, можно тебя на минутку?

Дачэн невозмутимо кивает, поднимается, касается моей щеки:

— Я скоро приду. Лежи.

И выходит.

Я резко сажусь на постели, едва дверь закрывается. Тут же морщусь, поймав перед глазами пляшущих лисичек, и зажмуриваюсь. Все же из вредности не стоит так двигаться. Но… да какого демона⁈

Если бы не мерзкая слабость, то я и вовсе бы встала и пошла уже домой. Только вот она пока никуда не девается. Голод все же дает о себе знать. Есть неожиданно хочется до одури. Значит, надо как можно скорее отсюда убраться.

Но стоит подождать Дачэна. Будет крайне нелепо напороться на дядюшку. Никаких разборок сейчас не хотелось совершенно. Вникать в отношения дома Чжаней — тем более.

Надо отметить, что я ожидала услышать разговор на повышенных тонах, но ничего подобного не происходило.

«То ли ушли далеко, то спокойно говорят, — отмечаю я, — все может быть…»

Вставать с дивана не хочется. Здесь мягко. Очень мягко. И дождь стучит так убаюкивающе. Можно только прикрыть глаза. Только сделать вдох, чтобы собраться с силами и встать.

Я прикрываю веки и… проваливаюсь в сладкий глубокий сон.

В нем я почему-то оказываюсь на кухне, окруженная уютом и ароматами свежей выпечки. И совсем немного — специй, среди который перец. Передо мной рабочая поверхность, усыпанная мукой. Всё окутывает атмосфера домашнего тепла. Мои руки заняты мягким тестом, и каждое движение наполнено любовью к тому, что будет.

Солнечные лучи проникают сквозь окна, наполняя пространство светом и теплом.

Внезапно откуда-то звучит голос — любимый, невероятный, настоящий. Я знаю, кому он принадлежит, но при этом это знание спрятано где-то очень глубоко. Просто факт.

Сердце начинает стучать быстрее, я поднимаю взгляд. Дверь распахнута, там в лучах света стоит человек. Ее улыбка ощущается как солнечный луч в серых облаках — теплый, немного щекочущий.

Внутри от этого разливается какой-то покой. Такой… как в детстве, когда родители ещё были живы. Я точно знаю, что как только подойду к этому человеку, то почувствую, как крепко обнимают сильные руки, а губы касаются волос. И… обещают:

— Всё будет хорошо.

Сон настолько сладкий и яркий, что я не просыпаюсь даже, когда в комнате кто-то оказывается. Стоит и не двигается, молча разглядывая меня спящую и сейчас такую юную и беззащитную. А потом тихо подходит и осторожно накрывает теплым шерстяным пледом. А ещё вытягивает заколку, чтобы волосы могли свободно упасть на подушку.

Я еле слышно выдыхаю, прижимаюсь щекой к подушке, ещё не зная, что вышивка оставит отпечаток, и умиротворенно проваливаюсь в сон глубже.

Чьи-то пальцы невесомо гладят меня по волосам. А потом дверь тихо прикрывается.

…Я просыпаюсь, словно толкают изнутри. Жмурюсь, провожу ладонями по лицу. Голова тяжелая. Не отказалась бы поспать ещё. Смотрю в окно — по-прежнему идет дождь, но значительно слабее того, что было.

Было…

О небожители! Я вскакиваю как ошпаренная, судорожно оглядываюсь по сторонам. Плед. Диван. Заколка на тумбочке.

— Я что, заснула… — бормочу под нос. — Этого ещё не хватало. Я…

Я совершенно не жду, что в этот момент заглянет Дачэн, внимательно посмотрит и спросит:

— Как ты себя чувствуешь?

— Я… нормально, — остается только буркнуть. — Мне надо идти.

— Тогда пошли есть. Всё на столе.

Я теряю дар речи.

— И это все? — Я хмурюсь, внутри поднимается раздражение. — Ты ничего не хочешь мне объяснить?

— Хочу, — спокойно говорит Дачэн. — И извиниться тоже. Но лучше это сделать, когда ты не будешь голодна.

«Я не голодна!» — хочется рявкнуть мне, но тут же вспоминаю, к чему это все привело раньше. И да, теперь желудок намекает, что он очень даже не против подкрепиться.

Это неправильно, но сейчас необходимо. Я растерянно моргаю, чувствуя, как теплые руки Дачэна, заботливо поддерживая меня за плечо, помогают подняться с дивана. Я в замешательстве, поэтому подчиняюсь.

— Мне правда нужно идти, — нахожу я в себе силы возразить, но голос звучит неуверенно, почти жалобно. Услышь Вэнь-Вэнь — ржала бы как конь. Хоть и лиса. И эта мысль немного отрезвляет.

— Не глупи, — спокойно отвечает Дачэн. — Ты едва стоишь на ногах. Ты должна поесть и восстановить силы.

Я понимаю, что придумывать очередную причину для отказа, как Дачэн уже ведёт меня в столовую, где всё выглядит так, словно кто-то действительно меня ждали.

«Не тупи, — одёргиваю я сама себя. — Сказал же, что еда готова».

Чуть осмотревшись, я понимаю, что поражена простотой и уютом этого места. Белые шкафчики, деревянный стол и большие окна, сквозь которые виднеется моросящий дождь. На столе уже стоит готовая еда, и аромат такой домашний, что у меня невольно урчит в животе.

«Будто вовсе не из этого пафосного дома, а перенесенное из какой-то маленькой сказки про лисят», — невольно отмечаю я.

Чем-то похожей на ту, что всегда рисуется в мечтах.

Дачэн заботливо пододвигает стул, и я поначалу просто стою, не зная, что делать, но потом сажусь, чувствуя, как напряжение медленно покидает моё тело. Зато появляется странное и неловкое смущение. Что это ещё за расшаркивания, как перед госпожой?

На столе стоят миски с горячим рисом, суп с тофу и водорослями, несколько пиалочек с овощными закусками: острая капуста, маринованные огурцы и обжаренные баклажаны с чесноком. Также я замечаю тарелку с бао цзы — мягкими булочками, начиненными свининой и зеленью. Рядом стоит чайник с горячим жасминовым чаем, от которого поднимается ароматный пар.

— Начинай, — предлагает Дачэн, наливая чай в маленькие фарфоровые чашки. — Надеюсь, что-то придется по вкусу, я не знал, что ты любишь.

Я осторожно беру палочки для еды и накладываю немного риса в свою миску. Потом закуски. И… ему кажется всё невероятно вкусным — теплым и утешающим, словно я вернулась в детство, когда всё было хорошо.

Я замираю на какое-то время, но голод берет своё. Поэтому некоторое время уходит, чтобы его утолить. И только потом я смотрю исподлобья на Дачэна и задаю вопрос:

— Ну?

Слишком коротко, чтобы что-то понять. Но Дачэну больше не надо. В конце концов, не я полезла к нему целоваться и назвала своим парнем.

«А зря, — мелькнула мысль, от которой бросило в жар. — Согласись, он же в твоем вкусе. От пяток до кончиков этих восхитительных длинных волос».

Наваждение нужно прогнать. Не хватало ещё этого!

Дачэн вздыхает:

— Я приношу свои извинения, что поставил тебя в столь неловкое положение. Я не должен был втягивать тебя в это и…

— Короче.

Это слово явно отрезвляет, потому что Дачэн прекращает рассыпаться в витиеватых извинениях и просто говорит:

— Деньги. Дядя. Объединение достатка с влиятельной семьей драконов через брак.

Я не в силах отказаться, когда мне пододвигают суп. В общем-то, порядок еды нарушен, но кому это интересно? Конечно, у сестры вкуснее, но сейчас тоже неплохо.

Как ни странно, объяснений достаточно. По крайней мере, причину можно понять.

— Бывает, — наконец-то произношу я, глядя на бульон в ложке. — А дальше-то что?

— Ты злишься? — аккуратно уточняет Дачэн.

Я пытаюсь проанализировать свои чувства. И… нет. Не злюсь. Обескуражена. Раздражена. Но не зла.

— Абсурд какой-то, — наконец-то вздыхаю я. — Ладно. Я поняла. Постараюсь больше не приближаться, чтобы не иметь проблем. Скажешь потом своему дяде, что расстались.

Я говорю это и сама не вникаю. Но так правильно. Потому что один раз подыграла, считай, помогла, чем могла.

Я не вижу, как меняется лицо Дачэна. Я просто хочу домой. Этого всего уже слишком. Придется, конечно, рассказать всё своим. Мэйлин обеспокоится, Вэнь-Вэнь все же будет ржать. Ну да и хрен с ней.

— Спасибо за еду, — быстро говорю я. — Надеюсь, мы в расчете.

Встаю из-за стола, не желая признавать, что это чем-то похоже на бегство. Плевать. Нет больше никакого желания здесь оставаться.

— Я вас отвезу.

Я выставляю ладонь вперед:

— Нет. Не надо.

Дачэн явно хочет возразить, но только пристально смотрит в мои глаза, а потом вздыхает и кивает:

— Хорошо. Тогда я вызову извозчика. Там дождь.

Я киваю в ответ, не в силах найти слова, чтобы выразить все, что чувствую. Я подхожу к окну и смотрит на город, скрытый под серым покрывалом дождя. Капли стучат по стеклу, оставляя за собой длинные извилистые следы.

Через некоторое время прибывает повозка, и я с трудом собираюсь с духом, чтобы выйти на улицу. Там мокро. А тут — непонятно. Но уходить надо.

Дачэн открывает дверь, держа в руках зонт, чтобы проводить меня к повозке. Я снова хочу сказать, что этого не нужно, но слова застревают в горле. Я просто иду вперед, слыша за спиной тихие шаги Дачэна.

Почему-то это не укладывается в голове.

Сквозь пелену дождя я вижу силуэт повозки, ждущей меня у обочины. Я сажусь внутрь, чувствуя, как мягкие сиденья буквально обнимают уставшее тело. Хорошая повозка. Я благодарно киваю Дачэну, который все еще стоит под дождем с зонтом, смотря на меня с непроницаемым выражением.

Повозка трогается с места, и я откидываюсь назад, устремив взгляд в окно. Город под дождем кажется другим — загадочным и немного печальным. Капли искажают свет уличных фонарей, превращая их в размытые пятна. Люди под зонтами спешат по дорожкам, прячась от непрерывного ливня.

Повозка медленно движется по мокрым улицам, и я чувствую, как ритмичный стук дождя убаюкивает меня, унося в полусон, в котором почему-то за моим плечом стоит Дачэн.