Глава 11

Стелла

А я хотела вонючей квашеной капусты, мармеладных мишек и шоколадной пасты. При чем чтобы это все не по отдельности было, а в сочетании – салатом. И сверху, чтобы кусками щупальца кальмара. Сырые и скользкие. Лежала на грязном, затоптанном сотнями ног полу, и хотела. И еще хотела плакать и смеяться одновременно.

-Купи мне мешок цемента,- простонала я, открыла глаза и чуть не скончалась от ужаса.

- Все что угодно,- знакомый нахальный голос раздался прямо у меня над головой. Черт, сколько же я была в отключке? Неужели как Сиси Кепвел провалялась десять лет в коме? Или это просто ад? Точно, я размозжила башку об мраморный пол дешевого супермаркета, и попала в самые глубины преисподней. И надо мной сейчас склонился мой личный демон. Боже, какая нелепая смерть.

- А ну отойди от нее, или я за себя не ручаюсь.

 Я повернула голову и попыталась сфокусировать взгляд. Точно не ад, раз Мотя тут. Моте вход в ады всех религий мира заказан. Она чертей попортит. Представьте себе несчастных бесов, перевязанных крест - накрест пуховыми платками, строем шагающих по воняющей копотью, ггеене огненной. Мрак. Тетушка держала в руках клюшку. Интересно, где она ее надыбала, не сезон вроде. Волосы на голове моей родственницы топорщились, как у бешеной ежихи, так что даже мне стало страшно. Но Корф и бровью не повел. А зря. Я знаю это состояние у Моти. И клюшка в ее руках сейчас превратилась в оружие сегуна, по меньшей мере.

- Вы вызвали скорую? - проигнорировал первое предупреждение Корф, поднимая меня на руки. Так легко, словно я ничего не вешу.- Гриня, разберись. Мы ехали не менее получаса. За это время могло произойти что угодно, а бравые медики так и не явились на вызов.

Кто – то вне зоны моей видимости хмыкнул, и запикал кнопками мобильника.

- Я сказала, положи на место мою племянницу,- рыкнула Мотя и взмахнула клюшкой. Только вот удержать свое оружие не смогла. Чертов спортинвентарь вылетел из ее пальцев и со всей силы врезался в лоб мерзавца. Корф хрюкнул, и не выпуская меня из рук стал заваливаться на пол, глядя на мир очень удивленными, но тусклыми глазами.

- Корф, ты выдавишь из меня детей, если свалишься сверху,- пискнула я, пытаясь выкрутиться из крепкого захвата жадных мужских рук.

- Детей? - словно зомби повторил он, оседая на пол. Я забарахталась, как рыба выброшенная на берег игривой волной. Он пах. Пах так божественно, что если бы не Мотя, отбивающаяся от нукеров Корфа, я бы его наверное сожрала.

- Чем же ты пахнешь? – прошептала я, вставая на карачки. Мотнула головой, борясь с головокружением.

- Сексом? – вдруг совершенно адекватно сказал Вадим и широко улыбнулся. Черт, мне так захотелось слизать эту его гадскую улыбку. Но ведь он пришел не за этим. Он просто хочет наказать воровку.

- Мясом,- выдохнула я, вдруг осознав, что страстно хочу съесть бургер. Нет, не съесть – сожрать, глотать огромными кусками, и чтобы с подбородка стекал соус прямо на кофточку с котятами. И чтобы в нем не было ничего кроме ватной булки, куска сомнительного мяса и поганого сладко – кислого соуса.

- Детка, а зачем тебе цемент?- вывел меня из мечтаний насмешливый голос.

- Чтобы нюхать, разве не понятно? – удивилась я, и вдруг вспомнила о Моте, которая с воплем раскидывала двух здоровых мужиков.- Прости, мне пора.

- Это же мой ребенок, да? – вдруг спросил Корф, заерзав на полу. И я вдруг осознала, что сижу на нем верхом, принюхиваясь как гиена. Оглянулась и увидела бегущих со всех ног в нашу сторону людей в синих скоропомощных робах. Пора валить. Черт откуда он знает?

- Это мои дети,- хныкнула я, вскакивая на ноги.

- Дети...

- И деньги те я заработала, между прочим.

- Да плевал я... Ты что сказала? Дети. Стелла?

- Хиляем,- проорала  Мотя, не дав договорить моему случайному любовнику, и схватив меня за руку, ломанулась по коридору с консервами в сторону выхода. – Там ментов вызвали. А тебе нервничать нельзя.

 Ну конечно. Разве можно нервничать с тетушкой, которая машет клюшкой, как заправский сегун. Алкашом – от которого ты ждешь двойню, и приятелем – предателем, который тебя сдал на раз, иначе как бы меня нашел господин Корф? Только Горыч знал где я. Конечно же я спокойна, как гора Арарат. Непокобелима, прости господи, и хладнокровна. Только вот почему-то очень хочется рвать, метать и немного на ручки.

 Активно работая ногами я бежала по улице за Мотей и думала, что таким балаганом моя жизнь никогда не была. И виноват во всех моих бедах зажравшийся нувориш, от которого так вкусно пахло мясом, сексом, и кофе.

- Стоп. Я хочу мяса,- выдохнула я, замерев на месте, как тот упрямый осел из дурацкого старого мультика. Меня осенило – Корф не назвал меня воровкой, он пришел за ребенком, точнее за моими детьми.

- Ты чего? Не плачь. Этот парень просто придурок. Попугаихой меня обозвал, гад. Видала, как я их размотала? Пусть наших знают. Подожди, мяса? Сейчас. – Мотя заозиралась по сторонам, как годзилла в поисках жертвы, даже принюхиваться начала, подняв к небу сморщенную физиономию. – Сейчас, найдем харчевню. Только не спугни. Господь услышал мои молитвы. А то фасоль, фу... С нее только озоновый слой разрушается. Знаешь, как у коров, когда они...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Он их отберет у меня,- зарыдала, остро осознав, что во мне проснулся материнский инстинкт.

- Кто? Слушай, у Мухиных еще никому и ничего не удавалось отобрать,- хмыкнула тетушка.- Помнишь, как какой – то балбес сумку у меня вырвать пытался, а я его покалечила пилкой для ногтей. Бумажной, заметь. Визжал как щенок.

 О да, я помнила. Нас потом затаскали по полициям, и на тетушку собирали характеристики. Несчастный грабитель лечился месяц, и нам пришлось выплачивать ему моральную компенсацию.

- Корф, ну этот, который на меня упал, он не за деньгами пришел, а за моей душой.

- Этот попугаелюб? Зоофил поганый? Ведьма я, нет ты подумай, а? Я его по горбу клюшкой знаешь как огрела, в себя придет не скоро. Подожди,  почему этот идиот мажористый что – то у тебя отобрать должен? Кто она такой, я ему такой хепинейшен устрою, ссаться по углам будет и плакать как девочка. Эка тебя без животного белка то развезло. Але, Эстель, сейчас мяски скушаешь, и мозг на место встанет.

- Моть, он отец моих детей,- всхлипнула я и сжалась под взглядом налитых кровью глаз тетушки.- И он знает. Не знаю откуда. Но спросил – его ли это ребенок.

-Так я и знала, что ты притащишь в дом какую нибудь пакость,- хмыкнула Матильда.- С детства тянешь в фатеру паразитов всяких: то ежа лысого, то пасюка парализованного, то вообще ужей. Теперь вот до зоофилов докатились. Почему я не удивлена? Надеюсь ты ему не сказала, что он станет папулей?

- Он не зоофил, тетя – он алкаш,- вздохнула я, автоматично поглаживая пузо.- И я ему сказала, что не ребенок, а дети...- завыла  уже белугой.

- Алкаш – зоофил – вообще огонь сочетание. Только нам могло так повезти. Его можно в цирке уродов демонстрировать, - хмыкнула Мотя.- Не бзди, амиго. Наш суд – самый гуманный суд в мире. Детей всегда оставляет с матерью. Так что... И не реви, это мешает мне думать.

- Он богатый. Очень. Как думаешь, кому отдадут детей – ушастой дуре, у которой в кармане дыра размером с марианскую впадину, или добропорядочному миллиардеру?

- Я б миллиардеру отдала,- честно призналась тетушка и замолчала.

 Ни в какую харчевню мы естественно не пошли. Сил не было даже на разговоры. Мотя молча играла желваками, пока мы с ней, как две перехожие калики, брели домой, не зная, что там нас ждет. Точно ничего хорошего, разве что ростбиф, который каким – то чудом, по словам тетушки, заведшийся у задней стенки холодильника.

В подъезде было темно. Опять гопники выкрутили все лампочки. Мотя все агитировала жителей собрать деньги и наконец установить домофон, но пока ее гениальная идея отклика не нашла.

- .... мать,- донесся из темноты голос тетушки.- Трупы что ли валяются на полу? Стелка, посвети телефоном, я чуть педали не переломала. Поймаю паразитов тырящих у нас «Жар птиц», и и поотрываю им нахрен руки. Надо же, каждую неделю по пять лампочек я лично вкручиваю. Что они там освещают. Это точно какой – то правительственный заговор.

На полу лежал не труп. В дрожащем свете, исходящем от дисплея дешевого мобильника, я смогла рассмотреть какие – то тюки, наваленные по всей лестничной клетке.

- Цемент,- удивленно промямлила Мотя, вспарывая мешок выуженной из сумочки металлической расческой с очень острой ручкой. Надо бы в ее сумке навести ревизию. В руках Матильды этот гребешок может стать страшным оружием. – Неужели наконец то мэрия округа решила сделать ремонт в этой богадельне. Не зря я вчера Вицлипуцли вспоминала, когда ела яблоко. Ох, не зря. Хепинейшн, Эстель Ивановна. Мы все вознесемся...

Я дернула плечом и поплелась по ступеням, чувствуя, что если сейчас не съем обещанного мяса, политого сгущенкой, то просто скончаюсь в корчах. Рот наполнился слюной.

- Моть, а у нас сгущенка есть? – простонала я.- Я хочу мяса, политого липким молоком, и посыпанного петрушкой. Точно. Петрушкой и аскорбиновой кислотой, ну той, кисленькой. Помнишь, ты мне в детстве покупала, в бумагу завернутую? И киселя хочу из томатного сока.

- Когда твоя мать ходила беременной, она таких изысков не желала. Значит родятся у нас...

 Договорить она не успела. Подъезд вдруг озарился светом. Мне показалось, что я ослепла. Хорошо еще, что мы почти успели дойти до квартиры. А нет, не успели. Весь наш этаж оказался завален мешками с цементом, на которых было написано «Портланд. М -400»

- Детка, я купил цемент. Хоть обнюхайся,- раздался из – под потолка радостный голос. Я подняла глаза и чуть не скончалась. На самой вершине кургана из мешков восседал Корф, и глупо улыбался. Мотя заскрипела зубами, и я увидела в ее руках все ту же расческу. Вечер переставал быть томным прямо на глазах.