Глава 16

Вадим

Эта странная женщина в моей берлоге, а я не знаю что делать. Вот реально, стою словно только что проснувшийся медведь, и мнусь с ноги на ногу, не понимая что предпринять. Снять с нее дурацкую кацавейку? Так она отшатывается, едва я пытаюсь дотронуться. Глазища сверкают, будто я не по джентльменски поступить пытаюсь, а прилюдно ее изнасиловать. Об взгляд можно горло перерезать.

- Вадим, у меня гормоны,- как то странно предостерегла Стелла, и сама начала снимать дурацкую «чебурашковую» доху. Гормоны у нее. А у меня? Тестостерон уже давно пробил дырку в моей черепушке и брызжет фонтаном. И змей в штанах гудит и рвется на части, но почему-то вяло реагирует на всех остальных баб, кроме этой ушастой занозы. А у нее гормоны, мать его.

- Гормоны – это хорошо.- улыбнулся я, но судя по тому, как отшатнулась ушастая, моя гримасса больше была похожа на оскал плотоядного ящера. – Без гормонов плохо.

- Думаешь? – спросила ушастая, закусив щеку изнутри. Тестостерон устремился к потолку со скоростью лавы в Везувии. - Ну ладно хоть усы не растут. Вот у Катьки Борисовой... Черт, прости, я несу ерунду

- Уверен,- прохрипел я, притягивая к себе желанную женщину. Даже если у нее вырастут усы, борода как у Карабаса и третья сиська, я все равно буду по ней сходить с ума.  Вцепился пальцами в ее кругленькую попку, словно голодный в аппетитную булку, и застонал от ее близости, терпкого аромата желания, исходящего от ушастой зайки. Она тоже меня хочет. И в глазах ее плещется отнюдь не страх. Это открытие выбило из меня последние остатки самообладания.

- Подожди,- своим «переченым» голосом прошептала Стелла,- Вадим, остановись, или я сейчас упаду.

Только этого не хватало. Нет, я и вправду что – то погнал коней. Моя королева не искушена в таких игрищах. Что там любят девчонки? Господи, как давноя не разводил на секс таких добродетельных беременных малышек. Господи, да что со мной творится.

- Да. Да, подожди,- вякнул я, и пошел к маминому секретеру. Там кажется свечи были. Свечи же – романтик? Свечи, лепестки роз, чертовы ирисы в газете, которые она так и прижимает к груди, словно последний оплот своей добропорядочности. Интересно, а лепестки ирисов проканают, если я посыплю ими ложе?  Свечи оказались разнокалиберными, и воняли словно я ограбил магазин советской парфюмерной фабрики. Но Стелла втянула носом эту вонь, и вроде повеселела. А я попытался вспомнить, чтоу меня в холодильнике есть кроме миллиона бутылок с алкоголем. – Яйца хочешь? По флорентийски. Я умею.

Вот сейчас. Вот именно сейчас она должна сказать – «Я хочу тебя», а я накинусь на нее как дикий зверь, и зубами размотаю чертовы цветы и...

- Яйца, да,- как то рассеяно кивнула зайчишка, и этот ее легкий жест сорвал напрочь мою крышу, вместе со штанами и трусами. Я даже не понял, когда успел остаться в одной чертовой рубашке. Она вскочила со стула, и испуганно замерла возле круглого стола, уперевшись в него руками, и явно думая куда бежать. Только вот взгляд ее как то уж совсем бесстыдно уперся в  моего восставшего «змея искусителя». – А они же без колбасы будут, я надеюсь?- сглотнула эта развратница.

Больше я не выдержал, ломанулся за ней, как возбужденный кабан. Стелла взвизгнула и рванула вокруг стола, со спринтерской скорость., снося на своем пути все, что ей попадалось. Я сделал рывок, промахнулся, запнулся об идиотский ковер и с грохотом обрушился на пол. Ушастая нарезала еще один круг вокруг стола по инерции и свалилась на меня, как манна небесная на голодных иудеев. Никогда в жизни я не раздевал женщину так быстро. Поверьте. Тело жгло, как в огненной лихорадке, в глазах плыли круги. Она вздохнула, прижимаясь ко  мне всем разгоряченным телом. Повела носом, как хитрая лисичка и лизнула меня в грудь. Черт, я чуть не кончил в ковер. Стало бесконечно горячо. Жар терзал, и мне казалось, что я пылаю.

- Как ты вкусно пахнешь,- прошептала эта мучительница.- Шашлыком. Черт, мы горим, Корф.

- О да. Я весь в огне страсти,- прорычал я, пытаясь подмять под себя свое наваждение.

- Ты чертов извращенец,- взвыла эта нахалка, вырываясь из моих объятий. У меня аж глаза заслезились от расстройства. А нет. Я закашлялся.- Мы горим.

 Она вскочила с меня и схватила со стола граненый графин.

- Нет,- завопил я, но было поздно. Зайчишка плеснула на пылающий ковер его содержимое. Полыхнуло так, что и до меня наконец дошел весь ужас ситуации. Я лежу голый на пылающем ковре, вокруг меня бегает беременная женщина, и поливает меня семидесятиградусной граппой. Эта ушастая меня сделает умственным инвалидом или доведет до премии дарвина, за самую идиотскую смерть. Сдохнуть со стоячим членом – это я вам скажу позор. И от чего. От того, что я решил, что свечи это чертовски романтично.

- Ты как? – спросила Стелла, спустя десять минут. Когда я наконец то перестал трястись в истерических конвульсиях и погасил пылающее пламя водой из кулера. И теперь сидел голый, покрытый копотью и ожогами, но живой, и вполне готовый к бою.

- Еще ни одна баба не распаляла меня настолько, детка,- заржал я в голос.- Ты просто огонь. Еще ни одна дама не сражала меня наповал отклеившимися ушами, не заставляла бить морды компаньонам, не приклеивалась ко мне задницей, не дарила мне девственность в общественном туалете и не беременела от меня двойней через гондон.

-Ты меня ненавидишь? – прошептала эта дурочка. Господи, что она несет? – Я просто глупая неудачница. И знаешь чего я сейчас хочу? – вдруг зарыдала она, напугав меня до колик, аж яйца поджались у меня, мать их за ногу от такого перехода, зато змей воспрял с новой силой, надеясь на скорый сладкий грех.

- И чего же? – простонал я, борясь со своим главным органом, и это я сейчас не о мозге, если что.

- Я хочу жареных яиц с колбасой,- проревела моя маленькая крольчишка. – И хочу тебя. И все сразу хочу. Есть хочу чертову яичницу с твоего чертова тела, а потом...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Я  не дал ей продолжить. Хорошо же мы наверное сейчас смотрелись со стороны – голый кочегар, покрытый слоем копоти и рыдающая кошечка с прозрачно – матовой кожей, такая нежная и испуганная. Такая сладкая, одуряюще – прекрасная.

- Ты похож сейчас на деда Мазая,- хихикнула эта нахалка мне в ухо. – Спасителя глупых зайцев.

И вдруг порывисто прижалась шершавыми губами к моей ключице, и провела ими дорожку ниже, и ниже, и мне показалось, что я взлетаю. Ее припухшие груди скользили сосками по моему торсу, доводя до исступления. Чертов змей рвался навстречу, как обезумевший. Я взвыл, когда она наконец обхватила его своим ртом. Руки запутались в ее волосах в поисках моего нового фетиша. Я ухватился за ее уши, словно надеясь, что смогу удержаться н этой земле.

- Остановись, — прошептал я. Прошу тебя. Она замерла, а потом просто скользнула язычком по моему стволу, словно приглашая меня в райские врата. Я впился пальцами в ее уши и насадил ее голову до отказа, больше не в силах выносить этой сладкой пытки. Так я никогда не орал от удовольствия. На разрыв, до хрипа, до разодранных связок. Только бы соседи не вызвали ментов, думая, что меня убивают. А эта развратная нахалка просто куснула меня за головку члена, и он снова взял наизготовку. Только что честь ей не отдал, предатель. Маленькая бесстыдная скромница. Я перевернул ее на живот и приподнял круглую попку, нырнул пальцами в истекающую соком промежность и снова одурел. Господи, ну разве можно столько счастья сразу, собранного в одной ушастой женщине? И где ты ее прятал от меня так долго.

- Корф, я тебя сейчас растерзаю,- простонала Стелла. – Пожалуйста, не мучай.

 Эта ее мольба завела меня так, что в голове начали рваться салюты, ей-богу. Она оказалась очень тесной. Такой одуряюще влажной, вибрировала вокруг моего члена, доводя до чистого восторга, которого я не испытывал, как теперь понял никогда в жизни. Я проникал в нее так медленно, насколько это было возможно, хотя хотел рвануться вперед. Как яростный берсерк.

- Вадим, быстрее,- приказала она, задвигав бедрами, и у меня отключились все тормоза. Я сошел с ума. Мы сошли с ума.

Она вскрикнула и выгнулась в моих руках. Напряглась как струна. И мне показалось, что чертов змей взорвался к хренам. В глазах расцвели атомные грибы. Если это оргазм, значит я до сих пор был убогим девственником. Она обвалилась на пол, как плюшевый белый кролик. Я поднял ее на руки, и потащил в кровать. На большее у меня не хватило ни фантазии ни сил. 

Стелла

Ах, зачем эта ночь, так была...?

Мы не могли насытиться – так кажется пишут в дурацких любовных романах. Находились на грани безумия. Точнее не так, эту грань мы переступили, не остановились и отмахали еще километров двести дороги в сумасшествие.

А теперь я проснулась, а его нет. Только подушка, пахнущая Корфом, скомканное одеяло и мой бурчащий от голода живот. Наверное это и называется тоскливым одиночеством. От разочарования на глаза навернулись слезы. Заснула то я в объятиях шикарного мужчины, а проснулась совсем одна - голодная и страдающая от отсутствия тяжелой мужской ручищи на моем бедре.

Примирял с действительностью только умопомрачительный запах еды, проникающий в затемненную спальню через щель под дверью. Я соскочила с кровати, завернулась в простыню и пошла на аромат. На полпути меня скрутил приступ тошноты такой силы, что сразу стало понятно – туалет еще надо найти, а организм не станет ждать этого светлого мига. Схватила какую – то уродскую вазу, похоже сделанную из меди, уткнулась в нее лицом и...

- Я конечно знал, что произвожу на тебя впечатление, ушастая, но чтоб такое,- раздался насмешливый голос прямо над моим огромным ухом. Чертов кочегар, откуда он тут взялся?

- Прости,- пробулькала я в медное чудовище. Звук получился ужасающим, как будто из преисподней.

- Я читал, что беременным женщинам надо подавать завтрак в постель. Тогда тошнота не будет такой сильной. А еще я сходил в аптеку и купил витамины для беременных, будешь принимать. И вообще, теперь будет строгий контроль с моей стороы и полное послушание с твоей, - промурлыкал мой мучитель. Я же чуть со стыда не сгорела, когда он вырвал у меня из рук дурно пахнущую вазу со словами – она мне никогда не нравилась.

- Мне надо домой,- выдохнула я. Как же я не подумала, Мотя наверное с ума там сходит. На уши полицию уже скорее всего подняла, заодно со своим скачущим давлением. Морги обзванивала скорее всего и больницы. А я тут...

- Не переживай, я предупредил твоих, что ты сегодня и навсегда в моей власти. И знаешь, мне кажется твоя тетя совсем не против.

Нет, ну надо же? Кто ему позволил распоряжаться моей жизнью без моего на то разрешения? Хотя, вчера я бы наверное позволила ему все на свете. Но это ведь не считается?

Я открыла рот, чтобы высказать свои претензии этому наглецу, но не успела. Вздрогнула от неожиданности, когда раздался резкий звонок телефона. Уставилась на тумбочку, на которой стоял монстр телефонной промышленности, похожий на Мотин, и замерла от удивления. Они что, почкованием делятся?

-Это отцов, — пояснил Корф,- рука не поднимается выкинуть. Ты позволишь, я отвечу?

Я кивнула, и набросилась на поднос, оставленный Вадимом на маленьком журнальном столике. Слава богу, что он был увлечен разговором, а точнее орал и как мне показалось, был похож на разъяренного бегемота, которые, как всем известно страшнее любого льва. Иначе бы зрелище ему открылось нелицеприятное. Я не ела, я жрала, запихивая в рот двумя руками куски чего – то невероятно вкусного. Но у меня не было времени определить, что же находилось в тарелке. Потому что казалось, что если я не проглочу все это прямо сейчас, то просто откину тапки.

- Что – то случилось? – спросила я. Корф бросил трубку с такой силой, что мог бы наверное побороть все рекорды по бросанию. Правда вопрос моя прозвучал странно, типа. «фо –фо –фу-фи-фо» потому что с набитым ртом задавать вопросы тот еще квест.

- Ничего о чем тебе стоило бы переживать. Мне нужно отлучиться. Я думаю, часа на три. Стелла, прошу тебя не делай глупостей, дождись меня, а потом мы вместе съездим за вещами к твоей Моте. Договорились? Я буду скучать. И честно говоря, мне очень хочется наплевать на все сделки мира и остаться с тобой.

- Иди. Мы же не можем постоянно быть вместе. Я так тебе быстро надоем.

- Никогда,- прохрипел Вадим.- Не дождешься.

Я кивнула. А что поделать? Этот мужчина действует на меня словно удав на глупого кролика.

Я даже галстук ему повязала, поймав возле двери. А он перехватил мои пальцы, и поднес их к губам, и обжег своим дыханием. Ну куда я уйду? От него не сбежишь все равно.  А даже если и сбежишь, его продолжение будет со мной до конца моей жизни. Узел, кстати получился кривым, но он не обратил никакого внимания на этот досадный факт, чмокнул меня в нос и ушел.

Целый час я честно смотрела телевизор, валялась в постели и пожирала найденных в кухне мармеладных медведей, запивая томатным соком. Потом немного прибралась, осмотрела квартиру, посидела на подоконнике, пялясь на поганцев голубей, дерущихся за какую – то дохлятину.  В конце концов мне все это надоело, я легла в кровать и отрубилась.

Проснулась от скрежета ключа, поворачиваемого в замке. И вот черт меня дернул. Нет, ну а что? Я же ждала Корфа, и мы взрослые люди, и ничего такого нет в том, что я приму эротичную позу. И вообще, у меня гормоны с ума сходят – имею право. Я откинула одеяло, изогнулась, как падшая женщина, округлив бедро и втянув живот, и уставилась на дверь спальни, ожидая отца моих детей.

- Прекрасно,- раздался капризный женский голос в полумраке спальни. Я подскочила на кровати. Одеяло, оно здесь где – то. Я судорожно натянула на себя покрывало, запуталась в пододеяльнике, завозилась еще больше загоняя себя в ловушку.- Замечательно. Корф в своем репертуаре. Нельзя на месяц оставить его без присмотра.

- Вы кто? – пропыхтела я, рассматривая невероятную красавицу, смотрящую на меня с такой брезгливостью, словно увидела таракана.

- Я невеста Вадима,- спокойно ответила пришелица, двумя пальцами подхватывая мою кофточку, висящую на спинке стула.- А вот ты кто? Хотя, не отвечай, я и так знаю. Мой любимый всегда питал слабость к дешевым шалавам. Воспитание у него пролетарское, понимаешь? Пожрать на газетке, шлюху трахнуть – в этом весь он.

- Но вы ведь расстались. Мне Вадим так сказал,- господи, как же жалко я звучу. Сама виновата – поверила гаду и подонку. Конечно я заслуживаю ее презрения. Не знаю, как бы я повела себя на ее месте. Наверное не так спокойно. Наверное бы дала мне по шее. И выкинула голой на улицу.

- Это он тебе сказал? – хмыкнула красавица, приподняв идеальную бровь.- Детка, ты из какой жопы вылезла? Дожить до твоих годов и быть идиоткой? Это врожденное у тебя да? Мужчины врут – это у них врожденная функция. У них нет запретных приемов. Решил трахнуть – трахнет. Даже если для этого придется наврать с три короба, обещая златые копи. Корф всегда любил наивных уродин. Твои уши это нечто. Самое то для извращуги. Только вот меня он не бросит. Мы помолвлены, я жду ребенка. И ездила я отдохнуть перед свадьбой, вернулась вот только не вовремя. Хотя нет – вовремя.

Если бы на землю сейчас упали небеса, я бы наверное пережила это без меньших потерь. Противный ком в горле вырос до размеров распустившего иглы ежа, в голове стучали молоточки, а живот скрутила болезненная судорога. Я вскочила с кровати, уже не чувствуя стыда за свою наготу. Меня гнало лишь желание сбежать от позора, от брезгливости в ледяных глазах женщины, для которой я сейчас являлась соперницей и тварью. Хотя она права – я ей не соперница. Я обычная ушастая неудачница. Кто я  и кто она? Ее даже не назовешь счастливицей, потому что у таких, как Корф только такие женщины и могут быть. На что я рассчитывала? Наивная дура, верящая в сказки про ушастых Золушек. Так не бывает в жизни. Выхватила свою кофточку из ее пальцев, украшенных дорогим маникюром, джинсы, и метнулась не разбирая дороги. Пришла в себя уже в подъезде: голая, дрожащая, зареванная. Спазмы в животе следовали один за другим, и мне стало страшно.

- Девушка, с вами все в порядке? – раздался рядом со мной участливый голос. Интересно, когда я успела одеться? Черт, стою босиком на каменных ступенях. Только теперь поняла насколько мне холодно. Маленькая старушка тронула меня за локоть своей пергаментной ладошкой, чем вернула на землю. Я огляделась по сторонам, нашла свои кроссовки, которые все же прихватила, спасаясь бегством.

- Да, спасибо, все хорошо,- улыбнулась я. Низ живота опять скрутила судорога.

Я не помню как добралась до дома, как набрала номер Моти, как рыдала в трубку. Я ничего этого не помню.

Но я так благодарна тете за то, что она примчалась домой в компании Маркелыча.

В сгиб локтя воткнулась игла, и боль отступила, сменившись апатией.

- Я его убью. Нет. Сначала кастрирую, а потом расчленю,- пообещала Мотя. Фердинанд хмыкнул, явно поверив ей на слово. - Не чего тут хрюкать. Все твое воспитание, старый болван.

- Мотя, я тоже зол на Вадьку. Выпорю, как сидорова козла. Только успокойся, дорогая. Я рядом,,Тильдочка. Все вопросы решу. Я ж мужчина.

- Мужчина, упрямый старый ослина,- проворчала Мотя, но на губах ее заиграла легкая улыбка.

- Не надо. Пусть он будет счастлив,- выдохнула я. Странно как то они общаются - Мотя и Маркелыч. Но эту мысль я не стала додумывать.