Глава 25

Вадим

У меня ничего не готово!!! Не готово. И детская в новом доме, который я купил и хотел ушастой на свадьбу подарить, не обставлена. А эти чертовы шарики с надписями «Молодожены», которые я заставил Петюню привязать к лимузину,  совсем не подходят к моменту. Я в панике? Да, мать его, я в истерике. И стонущая зайка в моих руках, только усугубляет положение.

- Вадим, это всего лишь схватки.

 Ну надо же. Она еще меня успокаивает. Неужели на моей звериной морде написан страх?

- Да осторожнее ты, отец, года,- бурчит рядом элегантный, как рояль, Маркелыч, облаченный в смокинг, какого –то совершенно дикого, пурпурного цвета, с тревогой поглядывая на пациентку.- Ну, двойня, они всегда торопятся увидеть мир снаружи. Хотя, положа руку на сердце, смотреть тут нечего особо. И свадьба снова откладывается.

- Не ной, сдерёшь сегодня с меня подвязку,- хихикнула нервно бабушка – попугай.

- Мотя, умоляю, избавь меня от подробностей вашей бурной интимной жизни,- простонала Стелла, вцепившись мне пальцами в предплечье так, что мне показалось, что у меня сейчас наступит компрессионный перелом со всевозможными смещениями. – Маркелыч, а можно я рожать не буду сегодня. А может и завтра.

- Можно,- уверенно кивнул Маркелыч, - конечно можно. Чего нет – то? Подумаешь. Уговоришь близнецов затаиться на время. Только вот, без вод они не выживут. Просто задохнутся, начнется гипоксия мозга. А так..

-Вытащи их из меня, срочно,- приказала Стелла. - Если надо режь наживую. Я сдохну, если с моими малышами случится что - то.

 Мне вот все кажется, что я нахожусь сейчас в каком – то слишком крутом андерграундом кино, или в бреду шизофреника. Стойкое такое чувство. Может я просто сплю? Хотелось бы, но нет.

Стелла выгнулась дугой и закричала так, что кровь у меня в жилах превратилась в ртуть, не иначе.

- Штаны снимай,- прошептала она. Я расстегнул ширинку, ну мало ли, что там ей в голову придет. Мотя наверное в восторге. По крайней мере молчит сидит, смотрит в окно, только губы поджала и все.

- Снял,- отрапортовал, и сбросил брюки.

- Придурок, с нее снимай,- прорычал Маркелыч. – Девочка, дыши. Не доедем,- это он мне. То есть, как это не доедем? Это что такое происходит? И я сижу в одних трусах, как имбецил. Но Стелла затихла и смотрит на меня странно. Мать твою, на мне же трусы с сердечками и нарисованными парочками занимающимися любовью. Я хотел сразить ушастую наповал. Вот такой вот я романтик. Сразил.

Этот лимузин еще не видел никогда такого действа. Новенький, только из салона.

- Петька, гони,- прорычал я, и лямки камбинезончика, обтягивающего животик моей женщины.

- Ааааа,- закричала зайчишка.

- Аааааа,- заорал я, выдирая с мясом пуговицы. Выглядел я сейчас наверное как маньяк. Обезумевший мужик в охрененных трусах, сдирающий одежду с женщины, умирающей от боли. Нет, я знал, конечно, что роды это ужасно. Но, наивно предполагал, что сам вызовусь присутствовать при таинстве рождения моих шалопаев. С видом гордого отца, читай дебильной улыбочкой. Буду снимать на камеру, как появляются на свет мои два счастья. А Стеллка будет улыбаться в камеру. Гребаный придурок. Какие улыбки? Тут самого хоть откачивай. В глазах мухи летят. Предвещающие обморок.

- Трусы с нее снимай. Мотя, там у меня чемоданчик, как знал, прихватил. Перчатки мне дай. И фату свою. Быстро,- рявкнул Маркелыч, превращаясь из доброго дедушки в несгибаемого профи. - Подстели под ягодицы. Да не себе, Стелле. Так.

 Господи, пошли мне обморок, а еще лучше глубокую кому. Только бы не слышать, как тихо стонет измученная любимая. Я слабак и тряпка.

- Мотя, я сказал быстро. Раскрытие десять сантиметров, мать вашу. Корф, ты штаны снял уже, теперь рубаху давай, быстро.

- Когда ты так командуешь, я трепещу,- в голосе Моте я услышал не вечную издевку, а ужас. Старушке то тоже сейчас кисло.

- Головка уже появилась. Мать вашу. Свадьба удалась. Стелла, девочка надо постараться.

 Что я сейчас чувствовал, сидя в трусах, майке и носках на сиденье шикарного лимузина, в котором вот – вот появятся на свет мои дети. Радость, что купил огромную тачку, и полное опустошение.

- Вадим,- позвала слабо зайчишка. – Я очень тебя люблю. Пожалуйста, будь рядом. Просто будь.

- Я всю свою жизнь буду твоей тенью,- прошептал тихо и взял ее за безвольную ладошку. Моя измученная девочка. Я виноват в этом. В этих ее страданиях. Только я.

-Ааааа,- закричала моя женщина и сдавила мои пальцы та, что у меня потемнело в глазах.

- Тужься, ну. Слабачка. Пацана сейчас придушишь. Давай! – заорал Маркелыч. Не забыть придушить его, когда все закончится. Никто не смеет поднимать голос на мою женщину.

Еще один вопль сотряс несущийся по городу лимузин и я услышал громкий хлопок, увидел, как Маркелыч держит за маленькие ножки совершенно восхитительное, синее, покрытое белесой смазкой, существо и лупит его по попе, старый черт. Нет, я точно его убью. Эти ужасные ножницы, пуповина свисающая из... Черт, сейчас меня вырвет.

 А потом тихий плач, похожий на писк. Господи, дай мне сил сейчас не свалиться на пол машины.

- Грудь ей оголи, папаша,- довольно улыбнулся Фердинанд. Слава богу, мне нужно срочно чем – то занять мысли. - Прекрасный пацан. Я не неонатолог, но апгар точно не ниже десятки.

Я путался пальцами в пуговицах уютной рубашки, насквозь промокшей от пота. Потом просто рванул тряпку, помог Стелле избавиться от простенького лифчика и уставился на набрякшие, темные соски. И черт возьми, проклятый змей снова меня предал. Настолько, что Мотя рядом стоящая хмыкнула. Маркелыч приложил моего первого сына к груди плачущей Стеллы. И знаете, не видел я в своей жизни зрелища прекраснее.

- Он такой красивый. На тебя похож,- прошептала Зайчишка. А я видел в младшем Корфе ее. Мою ушастую королеву.

- Прибыли, шеф,- проорал Петюня, не рискнув опустить стекло, разделяющее салон и пассажирскую зону.

- На руки ее. Мотя, наследника бери. У нас мало времени.

Мы ввалились в клинику и произвели фурор. Мужик, похожий на сельского донжуана, в восхитительных трусах носках и майке, «А что, динамо бежит? Все бегут», на руках у него окровавленная женщина, старушка в разодранном платье с подвязкой на тощей ляжке и красивый главврач богоугодного заведения, весь в крови, в смокинге и перчатках – он был похож на Ганнибала Лектера в его лучшие маньяческие годы.

 - Операционную, быстро,- заорал Фердинанд. А у меня наконец – то отлегло от души. Теперь все будет хорошо.

- На родах – то присутствовать будешь? – хмыкнул старый мерзавец.

- Воздержусь, — выдохнул я. Надо одеться. Не гоже встречать второго сына в неглиже.

Я склонился над моей Стеллой и тихо прошептал. «Спасибо тебе родная. Я никогда не забуду, что ты для меня сделала»

- Я люблю,- прошептала непослушными губами моя девочка, прежде чем ее у меня забрали.

Стелла

Кто не рожал – тот не знает, что такое боль. « А ты рожал, салага?». Ха – ха, смешно, но именно так должны спрашивать пьяные женщины в день матери, а потом  купаться в фонтанах и бить о голову пустые бутылочки с сосками и драться на молокоотсосах. Поверьте, после родов это просто детские игрушки в песочнице. Ни один мужчина бы не смог вытолкнуть сквозь отверстие размером с почтовую марку самого прекрасного на свете младенца. В моем случае двух.

- Снимай штаны,- простонала я, глядя на белого как смерть, сегодня не такого уж самоуверенного Корфа. Ну очень мне не хотелось, чтобы наследник империи родился в дешевые брючки, купленные мной на распродаже в сток –центре.

- Зачем? – надо же глупый какой. Господи, я никогда не думала, что мой первенец появится на свет в мчащемся по городу лимузине.

- За шкафом, блин,- истерически пролаяла, понимая, что счет идет на минуты. И что бы вы думали сделал этот извращенец? Снял штаны, но не с меня. Увидев его трусы, я чуть было не передумала рожать. Ну какие дети могут получиться от такого придурка. Хотя, он конечно хорош как божество. Я закусила губу, рассматривая своего любимого. Очередная схватка скрутила так, что в глазах вспыхнули атомные грибы.

А потом...

 Самое большое счастье чувствовать, как твоё продолжение, все еще связанное с тобой пуповиной, но уже осязаемое ложится на грудь. Когда сосок обхватывают маленькие губки, жаждущие первых капель молозива. А видеть глаза ставшего отцом Корфа – ни с чем не сравнимое наслаждение. Правда они какие – то мутные у него, и скорее всего мой мужчина сейчас слабо видит и на раздражители реагирует вяло, но он со мной, а это главное.

Лимузин с развевающимися шарами подлетел к воротам клиники, когда у меня снова начались потуги. Белый лощеный автомобиль, украшенный воздушным безумием.

- Сейчас, детка. Я тебя донесу. Только в пыль не роди. Он все таки наследник империи,- лихорадочно зашептал Корф, подхватывая меня на руки. Мотя забрала малыша, и я едва сдержала слезы. Даже минутное расставание доставило муку.

- Прикрой меня, — простонала, представив, как Вадим тащит меня по улице с голой... без трусов короче.

- В смысле, в тебя вроде не целятся,- снова блеснул Корф. Боже, он же напуган до чертей. Храбрый Корф в шоке. Вот это да.

- Господи,- простонала Мотя, прижимая к груди наше сокровище.- Ты что тугой то такой, зять? Нижний этаж ей прикрой пинжаком вон своим. Или хочешь, чтобы твоя женщина сверкала тем, откуда дети берутся. Петька вон твой, поди не упустит такого шоу. Будет потом, что рассказать за рюмкой чая всем.

Мы ввалились в здание медицинского центра, как компашка сбежавшая из выездного дурдома: Корф в трусах и носках, тащащий на руках меня, в исполосованной одежде, с оголенной грудью, но с пиджаком, рукава которого он натянул мне на ноги наподобие штанин, к моей заднице, к слову, прилипла космическая фата и теперь развевалась, как марсианский флаг. Мотя в свадебном платье, подол которого разорвался и тетушка сверкала фривольными чулочками на подвязках. И Маркелыч, которому не хватало только кожаного фартука  и топора в руке.

- Вадим, не ходи за мной,- простонала я, подумав, что не вынесу вида обморочного будущего мужа еще раз. Роды – это все же чисто женское развлечение.

- Я обещал, что всегда буду рядом,- заупрямился Корф, но я то его как облупленного знаю. Сейчас он испытывает облегчение. Схватки снова стали нестерпимыми.

- Оденься, пожалуйста. Надеюсь наши мальчики не запомнят этого безумия,- улыбнулась я, разжимая пальцы, которыми держала за руку Вадима. Меня уложили на каталку и повезли по длинному коридору. Сегодня самый лучший день в моей жизни. Наверное самый счастливый.- Встретишь наших детей при параде. А то, как то...

- Я до одури тебя люблю,- успела услышать слова моего суженого.

Наш второй малыш появился на свет в ярко освещенной комнате. Медицинский персонал работал слажено, и я расслабилась и почувствовала адскую усталость.

- Еще немного, девочка,- словно сквозь вату донесся до меня голос Маркелыча. – Еще одно усилие. Надо родить послед. Давай, тужься.

 Я собрала последние силы и...

- Срочно, анастезиолога,- заорал Фердинанд. Чья – то рука больно сдавила живот, в глазах поплыло. – Да мать вашу!

 Последнее, что я услышала, прежде чем довольно улыбаясь, отрубиться.