Глава 26

Вадим

 Я вернулся красивый, готовый к первой встрече с сыновьями. Сделал все, чтобы Стелле не было стыдно показывать меня нашим сорванцам. Костюм купил новый с искрой, цветов охапку, конфет, фруктов. Интересно, ей все это можно? Может Петьку за икрой отправить? Или что она там любит? Устрицы? Черт, я не знаю, что любит моя женщина, не селедку же политую вареньем, как три месяца назад. А не беременной я ее и не знал, получается.

- Привет,- гаркнул, дебильно улыбаясь. Есть чем гордиться, двойню все таки сделал, не хухры – мухры. Пухлая медсестричка за стойкой регистрации вздрогнула, и взгляд ее мне, ну вот совсем, не понравился. В синих глазах медички металась такая паника, что мне вдруг стало тошно.

- Нельзя, Фердинанд Маркелыч запретил вас пускать,- наконец отмерла пухляшка и метнулась к дверям. Раскинула руки, как вратарь в последнем броске и замерла.

Слово «Нельзя» никогда не было для меня стоп – словом. Я его с детства не воспринимаю. Действует оно на меня, как на быка красная тряпка. Не вызывает ничего, кроме жгучего желания получить запретное, которое, как известно сладко. Но сейчас я чувствовал разъедающий тело страх, а это даже сильнее мимолетного желания доказать, что мне сам черт не брат.

- Уйди, — сказал я спокойно. Знал, что она подчиниться. Все слушаются. – Не заставляй меня применять силу. Что с моей женщиной? Что с ней?

- Не знаю. Там врачи с ней,- проблеяла дурочка. – С мальчиками все в порядке. Богатыри. А мамочка... Я человек маленький. Господин Корф, умоляю, меня уволят.

- Пусть попробуют,- прорычал я.

- Халат хоть наденьте и шапочку. Там род  - зона. Пожалуйста.

Я на ходу натянул одноразовую тряпку, которую сам схватил с первой попавшейся полки, нахлобучил что – то на голову, на ноги напялил поданную почему – то в одном экземпляре бахилу. Девчонка сдавленно хмыкнула, что – то попыталась сказать, но я ее не слышал. Мне было нужно увидеть мою ушастую, мою любимую, мою жизнь.

- Перчатки,- пискнула толстушка. – на руки, пожалуйста и маску.

Она лежала на странном кресле. Расхристанная, измученная, бесчувственная. Губки, искусанные в кровь исказила мученическая гримаса.

Маркелыч в растерянности стоял рядом и молча клал в рот мелкие желтые таблетки.

- Будешь? – спросил, даже не удивившись моему появлению.

- Что?

- Это успокоительное,- бесцветным голосом ответил Маркелыч.

- Дай парочку,

-Знаешь почему я никогда не принимаю роды у родственников? Был у меня один случай. Принимал я роды у помощницы своей. Парня крупного она родила, егозливого. Так вот, пришлось ей удалить матку тогда. Она мужа из – за этого потеряла, парня одна тянула. Смекаешь? А я помогал, как мог. Вину чувствовал. Вырастили тебя. Стелла жива только благодаря тому, что умные ученые придумали препарат Тордексам. Им бы нобелевку дать. Но кровопотеря колоссальна. Сейчас ищем плазму. Ты сдал, кстати кровь?

- Зачем?

-Чтобы Стелле перелить. Не хочешь же сыновей сиротами оставить, балбес? Таблетки сожрал?

- Не успел,- выдохнул я не сводя глаз с моей девочки. Что же я натворил? Никогда больше. Узлом звея завяжу.  Хватит с нас двоих. Вазектомию сделаю, вот как только поправится зайка, и сразу.

- Отлично что не успел, сейчас в лабораторию бегом. Что у тебя на голове? – вдруг поинтересовался Маркелыч, заглатывая еще одну таблетку. Я позавидовал, мне тоже хотелось колесом закатиться, чтобы с видом удава познавшего дзен смотреть на этот чертов мир пустыми глазками – пуговицами

- Шапочка, неудобная, жуть, у вас врачей головы такие маленькие что ли, или ты снова начал экономить, старый лис? — буркнул, борясь с желанием прижать к себе зайчонка, похожего на сломанную куклу. Но это бы мне вряд ли позволили сделать два кружащих вокруг нее врача, больше похожих на головорезов с острова Неверленд. Она кажется такой маленькой.

- А на лапах бахилы,- задумчиво пробормотал Фердинанд. – Корф, ты никогда не задумывался, что детям нужен адекватный отец, а не мужик в сорочке для рожениц, натянувший на голову использованную кем – то бахилу.  И шапочка напяленная на ботинок, как то странно смотрится. Перфоманс, ей-богу. Не считаешь? Может позвать Серафима, он штатный психолог. Хотя, тут нужен специалист другого рода. Иди в лабораторию, на кровь психические отклонения не влияют, к счастью.

Стелла вдруг открыла глаза, улыбнулась покрытыми коркой губами.

- Почему вас по двое? - тихо хихикнула она, все еще находясь под воздействием наркоза.

- Больше никогда, слышишь?

- Дурак. А девочка?

Она закрыла глаза, и мне показалось, что еще немного и я сойду с ума точно. Какая девочка? Она наверное бредит, бедная. А я стою как истукан, вместо того, чтобы нестись галопом в лабораторию. Счет – то на минуты идет.

В ожидании результатов анализа я  смотрел на двух карапузов мирно спящих в своих кроватках, за толстым стеклом. Смешные и трогательные, похожие как две капли воды, они казались мне самыми прекрасными детьми на свете. Мне так хотелось чтобы ушастая стояла рядом, и так же задыхалась от восторга.

Но ее нет, и я не знаю, что будет дальше. И от этого хочется рвать и метать, а еще хочется рыдать, как мальчишке.

Стелла

- Да не лезь ты с колбасой своей,- словно сквозь вату донесся до меня любимый голос.- Какая ей сейчас колбаса? Ей бы в себя прийти. Может я ее поцелую? И она проснется, как сказочная царевна?

- Докторская, в естественной оболочке. Ей надо поесть, и обязательно чаю сладкого, а не слюнявые лобзанья от самого придурочного богатыря. - пробубнила Мотя. – Надеюсь она не станет идиотничать опять. Вегетарианка, блин. Ей детей кормить, на минуточку. И кровь твою дурную не каждый организм выдержит. Я тебе еще попугаиху не простила, кстати. А если бы моя девочка умерла? Знаешь бы что я с тобой сделала? Сначала с тобой, а потом с Фердинандом. На колбасу бы пустила, на докторскую.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- А я то тут при чем? – обиженно загудел третий голос.- Чуть инфаркт не схватил. И вообще, меня не вмешивайте. Я все делал как положено. И вообще, нас в ресторане ждут. Надо дату уточнить новую. Поехали. Вадим и накормит и напоит и спать уложит нашу Белоснежку.

Я затаилась, представив, какое шоу начнется, если сейчас я, что та спящая красавица, глубоко вздохну и открою глаза.

- Уложил уже один раз,- фыркнула тетушка. Но судя по торопливым легким шагам пошла за своим возлюбленным. – Накорми ее обязательно. И сгущенки ей купи с грецкими орехами, чтобы молоко было. Мои внуки не должны быть голодными. Ладно хоть мальчишек шикарных сделали мне. За это, пожалуй можно забыть про то что меня попугаихой обозвали. Но только это.

И наступила тишина, такая, что стало страшно. Неужели я осталась одна? Колбасой пахло умопомрачительно. И очень хотелось пить.

Он, сгорбившись, сидел на стуле, рядом с моей кроватью.

- Привет? – пискнула я. Горло пересохло, и язык во рту ворочался словно не мой.

- Теперь ты точно не отвертишься, ушастая,- вздохнул мой любимый, глянув на меня покрасневшими, уставшими глазами. Черт, он что, плакал? Корф ревущий?

- От чего? – спросила тихо, не сводя глаз с термоса стоящего на тумбочке.

- От меня. Мы с тобой теперь одной крови, зайчишка. Ты и я. Совместимы полностью. Я и без анализов это знал.

- Вадим, наши мальчики, они ведь здоровы? С ними все хорошо? – спросила, едва шевеля куском наждака в моем пересохшем рту. Мы стали родителями и это так ошеломляюще и так странно. И та боль, что я испытала ничто, в сравнении с огромным, всепоглощающим счастьем.

- Они прекрасны-выдохнул мой мужчина, с которым мы теперь одной крови. Он мой, и это так восхитительно. Он рядом и я его люблю. Люблю так, что готова пережить все это безумие еще раз. Хотя в несущемся лимузине давала себе зарок, что больше никогда, что надо зашить все органы отвечающие за детопроизводство, а безумного папашу кастрировать. Чтобы даже не возникало желаний и поползновений. А теперь я смотрю на Корфа и в голове у меня мысли далеки от целомудренных. Даже при условии, что у меня все болит, словно меня драли адские черти, а потом жарили на машинном масле.

- Лео и Макс.- сглотнула я тягучую слюну.

- Мотя их зовет Добчинский и Бобчинский,- ухмыльнулся Вадим той своей улыбочкой, от которой у меня сердце кувыркается.- Говорит они такие же беззащитные смешные. Знаешь, я когда-нибудь эту старушку придушу. Надо же, сравнила наших великолепных, самых прекрасных детей черте с кем. Но в одном я с ней согласен, Лео и Макс – это ужас и полный кошмар.

- Поцелуй меня,- прохрипела я, когда Вадим склонился ко мне, чтобы поправить подушку.

- Сначала колбаса,- как то испуганно хмыкнул мой сильный рыцарь и засуетился, что ему не свойственно. Корф всегда самоуверен, а сейчас похож на мальчика, которому предстоит отвечать у доски. – Колбаса с чаем. Нет, сначала чай может? А может я сгоняю в магазин и куплю тебе икры? Или нет, я куплю... Точно, сгущенки и орехов.

- Вадим, поцелуй меня,- хихикнула я.

Знаете, наверное радость жизни не в том, что мы что – то имеем, куда – то ездим и можем заработать на все эти излишества. Нет, я вдруг поняла, что все это такие мелочи. Мы стремимся быть богатыми не понимая, что упускаем миллионы восхитительных шансов жить. Просто жить, по-настоящему, без оглядки. Просто смотреть как восходит солнце, слушать пение птиц, чувствовать прикосновения любимых и радоваться первым улыбкам своих детей.

- Сумасшедшая,- выдохнул мне в рот Вадим. Голова закружилась с такой силой, что я пожалела о своем порыве. Внизу живота все скрутилось в тугой болезненный узел. От боли в глазах полетели яростные мухи.- Эй, ты чего?

- Я так тебя люблю,- всхлипнула я, — а еще я хочу в туалет, прежде чем идти к малышам.- Проводишь? Боюсь я сама не дойду. Дай только чаю глоток.

- Ну уж нет,- выставил вперед палец Корф.- Ах ты извращенка. Кстати, есть еще куча прекрасных мест для любви, машина например. Примерочные, лифт в конце концов. Хотя нет. Лифт оборвется если мы...

- Сам ты извращенец, я писать хочу,- всхлипнула я, борясь с желанием расхохотаться, глядя на дергающуюся щеку моего храброго рыцаря.

Он звонил кому – то, пока я приводила себя в порядок. Голова кружилась нещадно, ноги дрожали, но не могла же я явиться к моим сыновьям  похожая на тень отца Гамлета. Умылась, причесалась, почистила зубы. Нашла на вешалке халат. Наконец почувствовала себя человеком, а не провернутой в мясорубке Чебурашкой.

 Палату я не узнала. Она полностью видоизменилась. Разве возможно за такой короткий срок наполнить казенное, пусть и дорогое помещение яркими красками?

Вадим ждал меня, стоя на одном колене посреди воздушно – цветочного великолепия, и лицо его было таким сосредоточенным, что я побоялась свалиться на пол от вновь нахлынувшего головокружения.

- Когда ты успел? – спросила тихо?

- Мне помог мой новый компаньон,- ухмыльнулся Корф, кивнув на застывшего у двери, смутно – знакомого мужчину, одетого в дорогой костюм.

- Стеллка, я так рад. А меня крестным возьмете? – спросил парень голосом Горыча. – И свидетелем на свадьбу. Я вам уже приготовил...

- Только крестным,- рявкнул Корф. – И без вот этих твоих подарков.

- Горыч?

Черт, я сегодня точно упаду в обморок. Какие еще сюрпризы меня ждут?

- У меня сейчас бедро выскочит из сустава,- ворчливо пробурчал Вадим, и мениски повылетают. Ушастая я свадьбу хочу, и детей мне придется наших усыновлять. А я говорил. … Так ты согласна?

Согласна ли я? Конечно. И еще больше укрепилась в своей уверенности, увидев моих малышей, сладко спящих в прозрачных кроватках из прозрачного пластика. Они кажутся в них такими крохотными, такими беззащитными. Конечно у нас будет свадьба, самая прекрасная. Ведь я смогу быть счастлива только рядом с этим невозможным, невероятным, самым лучшим на свете мужчиной. Он стоит рядом, придерживая меня за талию, и в его глазах плещется невероятная нежность.

 - Давай их будут звать Сашка и Пашка, — прошептал мне в макушку Вадим.

Я просмотрела на сопящих карапузов. Ну точно Саша и Паша.

- А давай,- радостно согласилась я.

- Я вот думаю,- задумчиво прошептал Корф,- как нам их не путать, когда кормить будем. Они же как две капли. Может зеленкой им начальные буквы имен написать?

- Себе напиши, — раздался сзади ворчливый голос Моти. Ну теперь вся семья в сборе. И это самый чудесный момент в моей жизни. Пусть так будет всегда.

- Думаю достаточно будет надеть на мальчишек разные распашонки,- весело рассмеялся Фердинанд.

 - Тебя ждет сюрприз. Я так и не успел тебе подарить наш дом. Общий дом, усадьбу семьи Корф,- шепнул мне любимый.

Да, в этой жизни есть счастье. И ему не могут помешать огромные уши, скопища врагов и дурацкие страхи. Оно все равно вас настигнет, уж поверьте. Теперь то я точно это знаю.