Глава 18

Домой я ехала в смешанных чувствах. С одной стороны все было замечательно: карьера, здоровый сын, даже ухаживания столь харизматичного вера, как Дерва. Я не мечтала, что когда-нибудь смогу достичь таких результатов, как в работе, так и в личном плане. Где-то в двадцать пять рассчитывала, что вступлю в брак, рожу и выйду на работу, только если потребуется. Буду печь пироги по выходным и постараюсь быть примерной женой.

Сразу всплыл тот эпизод в туалете аэропорта, где Ройс неистово целовал меня до крови.

«Не хочу трахать бревно».

— И я не хочу быть бревном, — прошептала я и уставилась в свое отражение в стеклянное окно трамвая. Эта фраза уже давно не была обидной — я осознала, какого, оказывается, масштаба была моя фригидность. Я-то думала, что это просто неопытность и вылечится регулярной сексуальной жизнью. Но реальность оказалась куда жестче — я даже целоваться не могла, например, с тем же Базилем. Вер не давил, не напирал, стелил мягко, но даже намека на желание не появлялось. Я с ужасом задумалась о врачебной помощи. Впору было радоваться тому сексу с Ройсом, теперь хоть ребенок есть и хоть какие-то воспоминания о том, что желание в моей жизни все-таки было. А учитывая, что Ройс заводил меня с каждой нашей встречей все сильнее, то напрашивался лишь один вывод: заниматься сексом я, видимо, могу только с Ройсом Экартом.

«А еще этот маскарад перед Рождеством», — удрученно подумала я.

Награждение я смотрела по телевизору, хотя Роберта выбила для меня приглашение, как для одного из лучших сотрудников. Но Рик приболел. Малыш капризничал, ерзал на руках, кидал игрушки. С декабря график у меня стал посвободнее и я начала выпроваживать родителей на ужины и в кино. Те, конечно, упирались, но отдых от мелкого вампиренка перевешивал. Родители больше не поднимали вопрос про отца, но я в последнее время частенько находила журналы по психологии в комнате с заголовками «Вер маленький и большой», «Кто переупрямит маленького упрямца? Мама или папа?», «Двое родителей — залог полноценной модели семьи».

Я и сама понимала, что тянуть с разговором нельзя. В конце концов, я же не собиралась Экарта привязывать к себе, только поставить в известность. Да и всякое в жизни бывает.

Но идей не было.

Я решила отложить ситуацию, пока она сама не разрешиться. В общем, опять сбегала.

«Что-то ты часто сбегаешь».

Додумать мне не дал Рик, кинув игрушку и заплакав.

— Ну что такое, медвежонок? — Я стала успокаивать ребенка, но все было без толку. Как вдруг сын замолчал, уставившись в экран. Ребенок просто, как под гипнозом слушал Экарта, его уверенный низкий баритон. Я же замерла от удивления. Вот тебе и статьи в журналах, неужели не врут про связь веров-отцов? Или это потому, что мы с Ройсом истинные?

В окружении меня истинных, кроме семейства Лурье, и не было, поэтому сказать с уверенностью, что плевать я на все это хотела с башни, не могла. Рик явно тянулся к отцу, значит пора знакомить.

«Знакомить, еще не значит все рассказать», — хитро разделила я. Сходство не просматривалось так ярко, глаза у сына были бирюзовые — Экарт точно не поймет.

— Вот и посмотрим, надолго ли хватит твоего притяжения ко мне, как только ты ребенка увидишь.

Победителем в AviaSkyAward стал Грей Джонс — тоже молодой преемник компании, как и Экарт. Только «Джонс Эиркрафт» были старее и крупнее «ЭкартКрафт», но победа в инновациях все-таки досталась Ройсу, что в контексте новых квот по загрязнениям выводило компанию на равнозначное победное место.

На следующий день вера поздравили почти все конкуренты. На работе административный штат уговорил его отпустить работников на час пораньше, что Экарт и позволил. Даже Роберта начала собираться в четыре.

— И ты, Брут? — не преминул он обвинить своего ассистента.

— И я, Цезарь. Хочу к мужу и сыну, знаешь ли.

— Какой тонкий намек на толстое обстоятельство. Я бы тоже хотел к такому набору приходить вечером, но за все мое количество грехов, пока не заслужил.

Роберта вздернула бровь и посмотрела серьезно на друга.

— Не заслужил, но Судьба к тебе благосклоннее, — грустно проговорила Лурье. Экарт не очень понял, в чем эта благосклонность выражалась, поэтому и спросил:

— В каком месте?

— Во всех: здоровье, карьера и даже личная жизнь.

— Неправда, Бобби, вот с личной у меня серьезные проблемы. Лив меня по дуге обходит, зато с Дерва, как голубки.

Роберта оперлась о стол бедрами и сложила руки на груди — теперь, после вчерашнего телефонного разговора с Лив, когда та поздравила, а потом поделилась своими переживаниями, Лурье тоже забеспокоилась — Ройс был, как заледеневший, даже на Базиля не срывался на почве невозможности завладеть вниманием Лив. Инстинкт должен был сработать просто из-за тестостерона.

— Ройс? — Роберта побелела от пришедшей мысли. — Ты болен?

— Что? Почему? — Экарт сначала не понял ход мыслей, а потом осознав, что его спокойное поведение и желание семьи навели Роберту на смертельный диагноз, громко рассмеялся.

— Неужели я не могу стать лучше?