Глава 27

Я вздрогнула и подошла к столу Роберты, чтобы забрать сломанный дырокол. Уже было открыла рот, но Лурье меня перебила:

— Да, мне пора домой. А то перебью тут все. Гормоны бунтуют, — Роберта ударила кулаками по столу и оскалилась, показывая острые резцы. Потом понизила голос и прошептала: — У тебя также мозги пекло, когда ты Рика носила?

Я задумалась, вспоминая как меня штормило во времени беременности, но с удивлением поняла, что период прошел достаточно легко.

— Может, только во втором триместре, но хлопот Рик мне не доставлял.

— То есть ты тот волшебный единорог, который может вынашивать маленьких веров без гормональных последствий?

— Роберта, чем моложе организм, тем легче. Ты же сама знаешь.

Подруга уткнулась лбом в стол и завыла:

— Даже ты намекаешь на мой пенсионный возраст. Только Люка все устраивает, светится от счастья… раздражает.

Потом устало встала из-за стола и начала собираться домой. Я помогла ей надеть пальто, поправила шарф и чмокнула в щеку.

— Оставляю тебя с Ройсом. Не шалите, — Роберта обнял меня и шутливо хлопнула меня по попе на последней фразе.

— Сегодня он получит только кофе.

Лурье проверила содержимое портфеля и удивленно подняла брови:

— Да-а? То есть у вас уже такой уровень?

— Иди домой, Афродита.

Я стояла около кофемашины и гипнотизировала ароматную струйку, которая наполняла белую чашку. День был утомительным, поэтому я решила сделать и себе. Подноса не было, и пришлось брать чашки в две руки. В приемной уже никого не было и помочь с дверью я могла только сама себе. Поставив чашки на стойку ресепшн, открыла дверь и вернулась за ними, но войти в кабинет не успела: в проеме встала высокая фигура Элли, которая киеула на меня презрительный взгляд.

— Ох, кофеек. Спасибо. Дальше я сама. — И Фот забрала у меня чашки. Я даже растерялась. Ройс просил кофе, но он не просил составить ему компанию. Это я сама себе придумала, считая, что вер намекнул на личный разговор. А теперь глядя на Элли, стало мерзко на душе.

«Как прислуга».

Я ничего не ответила, только собиралась развернуться, чтобы уйти, как вдруг почувствовала сзади мощное тело. Теплые ладони легли на предплечья, мягко останавливая.

— Фот, я же сказал — никаких обсуждений. Все вопросы завтра.

Элли моментально изменилась в лице, прослеживая взглядом, как пальцы Ройса медленно скользили по моим рукам. Экарт не говорил, но демонстрировал неоновыми стрелками свои симпатии. Показывал выскочке Фот ее реальное место, и хотя я никогда не была злопамятной, но эта красотка достала меня до печенок за эти две недели, и смотреть сейчас на ее искривленное лицо было даже приятно.

Завтра весь серпентарий будет называть меня «подстилкой», «очередным развлечением Экарта» — этот поток зловония будет не остановить. А любое принятое на рассмотрение предложение по работе сразу же будет низложено до удачной позы в сексе за день до этого.

Я знала об этом с самого начала. Это ждало бы меня в любом случае. Но есть огромная разница — быть или казаться. Сейчас Лив Бишоп была персоной, которой очень интересовался Ройс Экарт.

— Хорошо, мистер Экарт. Я запишусь к вам завтра. — Элли нервно поправила блузку и ушла.

Я проводила ее тяжелым взглядом — кажется, нажила себе врага.

Кофе остыл, но Ройсу было плевать. Он притиснул Лив к столу, заведя ее руки назад, и жадно целовал. Пил ее, но не до дна, проходясь лишь по пенке пьянящего напитка под названием «Лив Бишоп». Она отвечала и в тоже время замирала, не показывая лишнего, хотя тело уже определенно нагрелось.

— Ты за этим меня звал? — отворачивая голову и не давая себя поцеловать.

— Не только, — протарахтел, как кот, Ройс ей в шею, но сразу же выпустил из рук. — Еще хотел обсудить Новый Год.

— Хорошо, давай поговорим.

— Я не про фотографии, — нахально улыбнулся вер. И так он при этом довольно выглядел, что я рассмеялась. Я уже «переварила» всю эту ситуацию и даже приняла ее. В конце концов, я молодая, привлекательная…мать-одиночка. Смех сразу прекратился, зато навалилась вина — я до сих пор ходила вокруг да около, ища какой-то мифический «удобный случай». А ведь хотела не тянуть кота за…

— Но, если ты хочешь, я могу рассказать, какие фотографии меня поразили, а какие я жажду повторить.

— Мистер Экарт, мы на работе.

Ройс глянул на часы и покачал головой.

— Уже нет. Рабочий день закончился полчаса назад. Так что я разрешаю всякое непристойное поведение.

— Хорошо, — миролюбиво согласилась я, задавая наконец-то давно мучивший вопрос: — Кто организовал покушение?

Экарт немного нахмурился, видимо, желая совсем иного разговора или вообще не разговора, а чего-то более интимного, но собрался и ответил:

— Грей Джонс, а исполнитель — его сводная сестра Натаниэль. Она играла роль бармена.

— И что ты собираешься делать? — информация ошеломила меня. Здоровая конкуренция — это хорошо, но сейчас ситуация переходила в опасную.

— Не знаю, — честно признался Ройс. — Прижать Джонса я не могу, он все-таки крупнее, да и не прямые мы конкуренты. Этот упырь, видимо, вбил себе в голову, что Экарт Крафт легче прибрать к рукам, обезглавив компанию. Но с чего он решил, что она попадет к нему в руки после?! — Ройс постучал пальцами по столу и сильнее нахмурил брови. — Хотя наследников у меня нет, так что рассчитывает на аукцион. Родители вряд ли будут бороться за компанию в их возрасте.

— А если есть… — Я нервно сглотнула и быстро поправилась, — был бы наследник. Ребенок. То, что тогда?

Ройс задумался, не обратив внимания на то, каким хриплым голосом я задала вопрос.

— Тогда Джонс не получил бы ничего, а если бы я заделал ребенка умненькой куколке, то и вообще мог на электрический стул попасть из-за содеянного. Но, чтобы такой сценарий осуществился, мне надо заделать ребенка тебе, Лив. — И растянул губы аж до «восьмерок».

— Даже не знаю, что считать комплиментом, — съязвила я. — То, что ты меня «умненькой куколкой» назвал или то, что заделать мне ребенка хочешь.

«Вот он, повод сказать о Рике!» — но губы не слушались, продолжая улыбаться.

«Скажи ему, трусиха!» — но я молчала, как будто разучилась говорить в один момент.

Ройс же не хотел продолжать эту тему, поэтому быстро перевел все на работу.

Мы разошлись на первом этаже: я снова отказалась от совместной поездки в автомобиле Экарта. Вер не настаивал, но буркнул про поцелуи в кабинете, которые интимнее, чем предложение подкинуть девушку до дома. Я глупо отшутилась и быстро нырнула во вращающиеся двери, чтобы охрана не начала домысливать лишнее. Я отказывалась не из вредности, все-таки доехать с комфортом после тяжелого рабочего дня было намного желаннее, чем тащиться по холоду на метро, а потом на трамвае. Но около дома был слишком большой риск наткнуться на гуляющего папу с Риком, который, как настоящий вер стал проявлять замашки защитника и собственника — просил одеть его и отвести на остановку, чтобы встретить меня. Ребенок развивался по часам, а не годам.

Сначала родители пытались переключить внимание ребенка, но это было бесполезно, он, как упертый баранчик, требовал встречать маму. И я с каждым месяцем все больше осознавала, что Рик — просто вылитая копия Ройса.

Натянув повыше шарф, я вышла из трамвая, перебежала дорогу и подхватила неуклюже бегущего к мне Рика, крепко прижимая сына.

Всю эту семейную картину наблюдала из своей спортивной машины Элли Фот. Она сделала несколько снимков на хорошую «зеркалку» и ядовито улыбнулась. Она не любила детей — они всегда были слабым местом своих родителей. Вот и Лив Бишоп, оказывается, имела это слабое место, хотя Элли больше рассчитывала на любовника, которого можно было бы показать Экарту.

— Попалась! — Ребенок менял расклад, но давал более сильный рычаг давления на зарвавшегося молокососа.