Глава 5

Рабочие будни текли в каком-то тумане. Я в прямом смысле вкалывала за двоих, ибо Серин пилила ногти и строила глазки всем мужчинам, начиная с финансового этажа. Роберта обращалась к мне все чаще и чаще, а однажды вызвала к себе.

— Вызывали, миссис Лурье? — заходя в кабинет, спросила я.

— Садись, — дружелюбно сказала Роберта, указывая на стул. Я села и напряженно посмотрела на начальницу. Неужели Марс настоял на моем увольнении?

— Я хотел бы узнать, как тебе работается у нас? Твой испытательный срок истекает на следующей неделе, ты приняла решение по поводу работы?4f7b7c

— Да, конечно, миссис Лурье. Я с огромным удовольствием буду у вас работать.

— Это замечательно, Эрика, — радостно сказал Роберта и добавила: — Но я хотела бы видеть тебя здесь.

Я не поняла и вопросительно посмотрела на правую руку Ройса Экарта.

— Здесь, ассистентом директорского этажа.

Я охнула.

— Это очень неожиданно, но ведь должность не открыта.

— К концу твоего испытательного срока она будет свободна, — безапелляционно заявила Роберта. Теперь интонация Лурье изменилась, и я поняла, что Роберта не только собранная и умная, но и жесткий человек. Как и полагается правой руке директора.

Вскоре я уже сидела за большим столом в приемной директорского состава. Меня очень благосклонно принял Кристиан Грейстон, сам мистер Экарт пожелал успехов. Только Марс Майер сощурился и хлопнул дверью. Первое время он продолжал меня игнорировать, но однажды вечером все изменилось. В то утро у моих братишек случился какой-то безумный гормональный всплеск и запах мускуса веров в доме стоял с ночи. Ген веров передавался по мужской линии сыновьям, поэтому я была в пролете с уникальным геном, который помог бы мне получить помощь от общины веров в свое время, но на братьев мне удалось выбить повышенный коэффициент социального пособия. В общем, вся моя одежда пропахла, и даже проветривание не помогло — рабочий костюм все равно отдавал возбужденным вером. Я вся обмазалась легким парфюмом, который должен был поглотить запах, но, видимо, Марс что-то унюхал.

Вечером, когда я стояла в кухонном блоке и готовила кофе для Роберты, Марс подошел сзади, прижался возбужденным членом к ягодицам и зло зашипел на ухо:

— Хорошо передком поработала? Карьерный лифт себе устроила? Может, и мне отсосешь?

Я закаменела, руки сами сжались в кулаки.

— Я ни с кем не спала для этой должности, мистер Майер. Немедленно отойдите от меня.

Марс провел носом по шее, заставляя пробудится воспоминаниям, и я закусила губу.

— У меня отличный нюх, лгунья. Я чувствую его.

Я резко развернулась и уперлась взглядом в дорогой галстук.

— Моя личная жизнь — это мое дело, мистер Майер. Вас не заждалась супруга?

Марс не замер на последних словах, но все-таки медленно отошел, кинув злой взгляд, и вышел. На день семьи в ноябре я узнала, что Марс Майер не состоит в браке.

Второй раз случился на маскараде в Новый год. Я не хотела идти, но Роберта меня уговорила, сказав, что отдыхать обязательно нужно, а еще поесть за чужой счет. Я ни за что бы ей не призналась, что фраза про еду стала тем решающим фактором, который и заставил меня приехать на корпоративный праздник. Денег на какие-то деликатесы не было, дома с братьями мы ели очень просто, и мне захотелось почувствовать себя каким-нибудь почетным гостем в замке у короля. Хоть на одну ночь стать слабой.

Я весь вечер умело пряталась от офисного серпентария, как и от Марса, который нарядился в Графа Дракулу. Сама я надела все черное, а на лицо нацепил такую же черную маску. Общаться ни с кем не хотелось, поэтому и внимание привлекать не стоило. Умыкнув со стола поднос с тарталетками, я вышла на лоджию, где уже кто-то находился, но парочка была увлечена друг другом. Я стянула маску и бессовестно принялся уплетать крошечные канапе с икрой.

— Вот ты где, — сказал знакомый хрипловатый голос. В нос ударил запах алкоголя. Марс был пьян, и это не предвещало ничего хорошего. Я и развернуться не успела, как Майер схватил меня и припечатал к холодному стеклу. Навалился сзади, засопел громко и все хрипел: «Эрика… Эрика», тычась носом то в плечо, то в волосы. Я же пихалась, выкручивалась, но Марс держал крепко. Вскоре он начал елозить пахом о мои бедра, до боли сжимая предплечья и талию. Марс уже не сопел, а постанывал, ускоряя свое трение о ягодицы. Со стороны это точно выглядело как трах, и я почувствовала себя использованной. Марс резко дернулся, прижался так сильно, что вдавил в стекло, и укусил за кончик уха.

— С кем ты спишь? Кто тебя трахает? Назови имя, — шептал Марс, язык у него заплетался. — Эрика! Я убью его. Ненавижу тебя. Хочу тебя. — Мысли у вера путались, он тяжело вздохнул и невнятно сказал: — Почему ты бросила меня?

Последние слова придали сил от злости. Я все-таки вывернулась, оттолкнула с силой и вылетела в общий зал, а оттуда уже и в гардероб. Домой добралась на такси, но дороги не помнила. Все смешалось в голове: и горечь от обмана, и такое режущее безразличие на работе, и эти приставания, обвинения в сексе с другими, наглость. И ревность. Марс однозначно ревновал меня. Что у трезвого в голове, то у пьяного на языке. А пьяные мысли у нас были слишком похожи.

Как так получилось, что самая прекрасная ночь в моей жизни стала для меня и для Марса проклятием? Он мучил меня и мучился сам. Я же в отместку мучила его, не идя на сближение. Да хотя бы на разговор. Так мы и вели свою молчаливую войну друг против друга, только что делать потом с побежденным? И будет ли он один?

После зимних каникул все стало еще хуже — Марс озверел. Если кто-то приходил ко мне из финансового отдела, то вылетал из приемной чуть ли не под зад коленом. Пару раз за хорошо проделанную работу по протоколированию и документации на совещаниях между подрядчиками «Экарт Крафт» мне присылали цветы. На утро никаких букетов уже не было, а в последний раз Марс скинул вазу с белыми розами. Их прислал подрядчик, который уже дважды приглашал меня на ланч. Я всегда вежливо отказывала и никогда не давала повода думать, что я когда-либо соглашусь. Но Марс зло рыкнул и скинул вазу, а когда я чуть не плача стала собирать осколки, что разлетелись по ковролину, кинулся на колени и стал откидывать мои руки.

— Я сам! Не лезь! Неужели так сложно понять, что я ненавижу цветочные запахи в офисе?!

— Но розы не пахли, — сказала я в защиту несчастных цветов и получила в ответ злющий взгляд темных глаз. Эту неприятную сцену наблюдали двое: Роберта Лурье и ее протеже — Лив Бишоп. И ничего удивительного, что я была приглашена в кабинет. Когда я поняла, что меня не собираются увольнять, то выдохнула. Нервы у меня были натянуты до предела. Я не стала таить, что знал Марса в молодости, но вдаваться в подробности не решилась. Жалости мне только не хватало.