Залимхан

Залимхан

Я захлопнул дверь её квартиры и быстро спустился вниз, чувствуя лёгкое раздражение от всего этого спектакля, который она мне устроила. Вздохнув, я сел в машину, хлопнув дверцей чуть громче, чем нужно было. Что с ней вообще такое? Откуда эта истерика? Она же всегда казалась умной девочкой. Разве я когда-нибудь говорил, что собираюсь жениться на ней? Разве обещал ей что-то такое, что могло заставить её поверить в подобную чушь?

Машина тронулась с места, и я, сцепив зубы, вдавил педаль газа в пол. Её заплаканное лицо мелькало перед глазами, вызывая странное и неприятное чувство. Не то жалость, не то досаду. Я не любил, когда люди плакали. Тем более, когда плакали женщины. Но разве я виноват, что она сама придумала себе какую-то сказку, в которой она вдруг становится моей женой?

Женой… Смешно даже думать об этом. Она ведь не из нашего мира. Не из нашей среды. Как она вообще могла подумать, что я приведу её в свой дом, представлю родным и сделаю матерью своих детей? Это абсурд. У нас так не принято. У нас есть женщины, на которых женятся, а есть женщины, с которыми отдыхают. И Тася явно относилась ко второй категории. Почему она не понимала этого сама?

Я нахмурился, вспоминая её упрёки про невинность. Да, я был её первым мужчиной, но что с того? Не я, так кто-то другой. Она сама решила отдать себя мне, сама сделала этот выбор. Почему я должен испытывать вину за её собственные решения?

Я не обманывал её, не говорил красивых слов о браке и семье. Да, я был ласков и внимателен, но это вовсе не значит, что я собирался вести её под венец. У нас совсем другие порядки, другие правила. И она должна была это понимать. Должна была знать, куда идёт и с кем связывается.

Я остановился на светофоре, нервно постукивая пальцами по рулю. Её слёзы не выходили из головы, вызывая лишь раздражение. Зачем всё усложнять? Я же ясно сказал ей, что моя жизнь и наши отношения не изменятся после моей свадьбы. Почему она так цеплялась за этот статус? Почему ей было так важно официально стать моей женой? Ведь всё равно ничего бы не поменялось: она оставалась бы моей женщиной, и я продолжал бы заботиться о ней. Разве этого мало?

Наверное, всё дело в её воспитании и окружении. Эти её подружки, которые постоянно вдалбливают ей в голову, что мужчина обязан жениться, если он первый у женщины. Бред, который не имеет ничего общего с реальностью. Я не обязан никому и ничем, кроме своей семьи и традиций своего рода.

Светофор переключился, и я резко тронулся с места, стараясь отбросить от себя мысли о ней. Всё пройдёт. Она успокоится, выплачется и снова позвонит. Она не сможет без меня. Я видел это в её глазах, в её отчаянии. Тася была слишком зависима от меня эмоционально, чтобы уйти навсегда. Просто ей нужно время, чтобы понять и принять реальность.

Я усмехнулся своим мыслям. С чего вообще мне об этом беспокоиться? У меня есть более важные дела, чем её детские капризы. Женитьба на вдове моего брата — вот что важно сейчас. Это мой долг, моя обязанность. Это традиция и честь моей семьи. И ничьи слёзы, тем более слёзы женщины, которая решила играть в любовь, не заставят меня отступить от своих обязательств.

***

Я припарковал машину у ресторана и несколько минут просто сидел, пытаясь успокоиться. Раздражение от разговора с Тасей никак не отпускало меня. Я сделал шаг навстречу, позвонил ей, предложил встретиться и нормально поговорить. А она, вместо того чтобы оценить это, снова устроила истерику и отказалась ехать на ужин. Я глубоко вдохнул, стараясь отбросить мысли о ней. Я не собирался отменять свои планы из-за её капризов. Позвонил Руслану и предложил встретиться в ресторане.

Друг уже ждал меня за столиком, спокойно просматривая телефон. Он сразу заметил моё настроение, когда я сел напротив него.

— Что-то ты напряжённый сегодня, — заметил он, внимательно разглядывая меня. — Что-то случилось?

Я раздражённо выдохнул, откидываясь на спинку кресла.

— Тася устроила истерику, — сказал я резко, не скрывая раздражения в голосе.

Руслан удивлённо поднял брови:

— Из-за чего?

Я хмыкнул и прямо посмотрел ему в глаза.

— Вчера ночью я её трахнул, — произнёс я, специально грубее, чем нужно. — Она была девственницей, и я подумал, что после этого она немного повзрослеет и перестанет вести себя, как избалованная девочка. Но сегодня утром я сообщил ей, что собираюсь жениться на Фатиме, и она тут же закатила истерику. Решила, что теперь я ей что-то должен.

Руслан присвистнул, удивлённо глядя на меня.

— Ну ты даёшь, Залим. Неужели ты ей сразу после такого сказал, что женишься на другой? Не слишком ли жестоко?

Я холодно посмотрел на него, чувствуя, как снова нарастает раздражение.

— А что жестокого? Она сама захотела этого, сама согласилась. Я не давал ей никаких ложных обещаний. Не я, так другой стал бы её первым. Почему я должен чувствовать себя виноватым из-за её собственных решений?

Руслан задумчиво покачал головой:

— Ты, конечно, формально прав, но представь, каково ей сейчас. Первый раз — это ведь серьёзно для любой девушки. Она явно рассчитывала на что-то большее.

Я пожал плечами, чувствуя, что меня начинает раздражать даже его сочувствие к ней.

— Мне плевать, на что она там рассчитывала. Я с самого начала был с ней честен. Она не подходит мне для брака и никогда не подходила. Она не из нашего круга. Она просто для души, для развлечения. Она знала это с самого начала, я не собираюсь менять свои планы ради её детских фантазий.

Руслан вздохнул и слабо улыбнулся:

— Жёстко ты с ней, Залим. Может, стоило объяснить ей это заранее, чтобы не было таких проблем.

— Почему я должен объяснять очевидное? — резко бросил я. — Чем раньше она это поймёт, тем лучше для всех нас.

Руслан задумался и спокойно ответил:

— Возможно, ты и прав. Но будь готов, что ей понадобится время, чтобы принять это.

— Другого выбора у неё нет, — холодно произнёс я, подзывая официанта. — А я не собираюсь отменять свой ужин только потому, что ей вдруг захотелось покапризничать. Давай лучше нормально поужинаем.