Глава 17

Каролина, не задумываясь, закрыла собой Илью, как только отец появился на пороге больничной палаты. Горняков усмехнулся, не собирался он прятаться за спиной женщины, пусть и самой любимой на всем белом свете.

Илья аккуратно придержал Каролину, не обращая внимания на разгневанного Мартынова, устроил девушку на постели, поцеловал в кончик носа.

— Отдыхай. Я мигом, поздороваюсь только. Не виделись же давно, — подмигнул Илья любимой и заботливо поправил одеяло на тонких плечах.

— Папа! Я не выйду замуж по расчету. И мне плевать, если ты уже присмотрел для меня жениха, — заявила Каролина, переводя взгляд на отца. А потому не видела, как помрачнело лицо Ильи, да и руки сжались в кулаки.

— А мне плевать на то, что какой-то сопляк возомнил себя достойным моей дочери! — рявкнул Витольд Аскольдович, а за спиной мужчины вытянулась охрана.

— Давайте без свидетелей, Витольд Аскольдович, — глухо произнес Илья, а прежде, чем выйти из палаты, нежно поцеловал Каро и шепнул ей на ухо: — Не нервничай. Нашему сыну это не пойдет на пользу.

— У нас дочь! — недовольно скривилась Каро от того, что отец не собирался сбавлять обороты. Уж она характер родителя прекрасно знала. И да, жаль, что мамы рядом нет. Она бы точно нашла выход из этой ситуации.

— Правда? Девчонка? — с нескрываемым благоговением прошептал Илья, а голос совсем осип. Зато Каролина переключилась на Горнякова, улыбнулась, кивнула, засмущалась.

— На выход! — рявкнул Мартынов, развернулся и покинул палату, не проверяя, идет ли пацан за ним.

* * *

Эйфория от новости была такой огромной, что вопреки грядущим проблемам, Илья не мог перестать улыбаться. Менее, чем за час он узнал о том, что скоро станет отцом, более того, у него родится дочь. Крохотная принцесса с такими же невероятно красивыми, как у ее мамы, глазами. В этом Илья не сомневался. Был уверен, что дочка будет точной копией Каролины. И чувствовал себя невероятно счастливым.

Удар, который Илья пропустил, угодил под ребра. У Мартынова была крепкая рука. Однако Горняков не стал защищаться, пусть выработанные за годы службы инстинкты вопили об обратном. Приходилось себя тормозить. Ведь не станет он бить деда своей дочери. Да и перед Мартыновым у самого Ильи были обязательства в прошлом.

А потому Горняков «поймал» и второй удар от будущего тестя. На этот раз пострадала губа. Кровь пришлось смахнуть ладонью. Но сам Илья не упал, только криво усмехнулся.

— Не уйду я. Прошлого раза хватило, — твердо произнес Горняков.

А за спиной раздались женские недовольные голоса, приглушенные вскрики и даже шипение тетушки Рокси.

— Вит! Не смей бить мальчика! — пригрозила Роксана.

— Этот мальчик нашей дочери состряпал бейбика и свалил играть в войнушку! — недовольно рыкнул в ответ Мартынов, поправляя пиджак. Мужчина мотнул головой охранникам, давай понять, чтобы рассредоточились. Он и сам справится с этим индивидом.

— Поздно перевоспитывать, но ремня я бы всыпал, — недовольно проговорил Илья Михайлович, глядя на сына.

Горняковы уже в полном составе появились в клинике, да и Мартыновы были тут как тут.

— Виноват. Признаю, — кивнул Илья и широко улыбнулся, увидев маму и сестру. Как же он соскучился по своей семье!

Мартыновы стояли в сторонке, пока Горняковы обнимались. А после Илья посмотрел на тетушку Рокси. Раньше, он не задумываясь, обнял бы женщину. Мама Каролины всегда относилась к нему очень тепло и с пониманием. Но теперь все вдруг стало иначе. Илья понимал, что в глазах этой женщины появилось беспокойство за дочь. Выходит, по его, Ильи, вине.

— Как хорошо, что ты вернулся! — широко и искренне улыбнулась Мартынова и по-матерински обняла парня.

Илья и сам чувствовал, что теперь, как бы все ни сложилось, никуда он не исчезнет. Просто не сможет. Ведь его сердце и его воздух здесь, за стеклянной стеной, стоит и наблюдает за ним.

И плачет.

Илья видел эти слезы. Но видел и широкую улыбку на красивом личике.

Не смог он больше стоять так далеко, метров в десяти, от Каро. Торопливо вернулся в палату и тут же обнял девчонку, отмечая, что она будто стала еще меньше, стройнее, совсем хрупкая малышка. А ведь внутри нее растет новая жизнь!

И горло вновь тисками сжало. Илья не мог и слова произнести, молчал, обнимал, лихорадочно загребая тонкую ткань девичьей одежды в кулаки, дышал ароматом волос, нежной кожи. Просто дышал.

* * *

Еще два дня Каролина провела в клинике под присмотром врачей, а после ее выписали. Поначалу Илья и слышать ничего не хотел, собираясь забрать девушку с собой, в дом родителей, где места было предостаточно. У Горнякова имелись планы на будущее, он мечтал и о собственном доме, о крепкой семье, о скорой свадьбе с Каро. Но некоторые планы разбились о сосредоточенный взгляд будущего тестя.

— Или живете с нами, или я сделаю все, чтобы она забыла о твоем существовании! — жестко выплюнул Витольд Аскольдович.

Мысли отца Каролины были понятны. За Ильей отныне будет круглосуточный надзор. Илья не винил Мартынова в таком агрессивном настрое и желании оградить и защитить дочь от его, Ильи, поступков. Ведь понимал, что зря исчез на такой длительный срок, а его девочка самостоятельно расхлебывала последствия их ссоры. Получается, что доверие Мартынова он утратил и теперь придется постараться, чтобы его вернуть.

А решающая фраза осталась за Роксаной. Мама Каролины, бросив хмурый взгляд на мужа, улыбнулась и примирительно проговорила, обратившись к Илье:

— У нас вам будет удобнее. Каро привыкла к своей комнате. Прошу, Илюша, поживите с нами, по крайней мере, пока не присмотрите собственное жилье.

Каролина в это время спала, так и не выпустив смуглых пальцев Ильи из своей бледной ладони. И Горнякову пришлось коротко кивнуть в знак согласия. Пусть молодой мужчина и не представлял, как будет жить на постоянке в доме, где не он хозяин, а Мартынов. Однако ради спокойствия любимой Илья готов был наступить на горло собственной гордости.

* * *

А в доме Мартыновых все было, как и прежде. Даже близнецы со своими шутками и подколами никуда не исчезли. Не сказать, что Илью как-то напрягало подтрунивание друзей, но некоторые фразы парней заставляли Горнякова с нотками беспокойства поглядывать на любимую.

Илья молчал, пусть и в душе поселилось отчаянное желание столкнуть двух клоунов лбами, чтобы слегка прочистить их мозги. Но Горняков не торопился пускать в ход кулаки, ведь Наум и Назар не хотели как-то оскорбить сестру.

А к вечеру терпение Ильи все же иссякло, потому что два балбеса, дождавшись, когда родители отправятся в комнату к младшей дочери, чтобы уложить малышку спать, негромким шепотом позволили себе пару шуток.

— Сестра, ты уж как-то постарайся угодить Илюхе, чтобы не как в прошлый раз, — подмигнул один из братьев, а второй прыснул от смеха.

— Илюш, не обращай внимания на идиотов, — предостерегла Каро, прищурившись и глядя на веселящихся близнецов.

— Угу, — хмуро кивнул Илья, — устала? Давай провожу в спальню.

— Я сама найду дорогу, — подмигнула Каролина.

Девушке и самой захотелось, чтобы ее любимый мужчина слегка проучил двух шалопаев, которые осмелели настолько, что позволили себе похабные шуточки в ее адрес.

— Долго не задерживайся, Илюша, — улыбнулась Каро, аккуратно поднялась из кресла и, не глядя на Наума и Назара, чинно прошествовала в свою комнату.

А за спиной послышались звуки потасовки и приглушенные «Мы так больше не будем!».

Каролина не сомневалась, что два балбеса выучат урок от Ильи. Да и за судьбу братьев девушка не переживала, поскольку знала, Горняков не станет калечить ее родню.

Оказавшись в спальне, Мартынова вздохнула. На душе было легко, ведь ее любимый рядом с ней. А вот в мыслях царил хаос. Не виделись столько времени, соскучились друг за другом, а у нее — живот, и сама она неповоротливая. Да только все тело млеет от близости Ильи, от воспоминаний об их близости, от обжигающего тепла, в котором Каролина купалась всякий раз, стоило Ильи посмотреть на нее.

И пусть Илья и говорил, что не было у него никого за время разлуки, а сомнения у Каро были. Нет, она верила словам любимого, но боялась, что увидев ее изменившееся тело, Илья испытает не просто неприязнь, а отвращение. Ведь разве она может вызвать интерес своими формами у такого шикарного, мускулистого, умопомрачительно красивого мужчины, как Илья Горняков?

И от этих мыслей невольно на глаза навернулись слезы. Захотелось спрятаться от всего мира под одеялом, никого не видеть и не слышать.

Однако за спиной раздался тихий щелчок, дверь распахнулась, а потом и почти бесшумно закрылась. И в следующий миг теплые, твердые, уверенные и надежные руки легли на напряженные девичьи плечи, а виска коснулись нежные губы.

— Мне нужно в ванную, — прошептала Каро, а спина напряжена так, что Илья сцепил зубы, пытаясь подавить волну негодования.

Вот же засранцы! Огорчили его девчонку.

Так и тянуло вернуться к пацанам и еще разок переговорить с ними, на этот раз серьезно.

— Я помогу, — предложил Горняков.

— Я сама! — осторожно возразила Каро и, вздохнув, выпуталась из надежных объятий.

Дверь в ванную комнату не успела закрыться. Каро считала, что сумела не показать своей слабости. А нет. Илья заметил скатившуюся слезинку по нежной щеке и рванул следом.

— Что? Болит? Что стряслось?! — потребовал Илья ответа на свои вопросы, осторожно, но твердо и решительно повернув голову Каролины к себе.

Девушка затрясла головой, старательно отводила взгляд. Но Илья терпеливо ждал пояснений.

— Это все неважно, пустяки, — пробормотала Каро.

— Если ты плачешь, то это не пустяки, — возразил мужчина.

Каро прикрыла ладонями лицо, вздохнула, собрала всю волю и выпалила:

— Я не такая, как раньше… Как тогда… У меня… Я огромна просто…

А Илья замер, вслушиваясь в сбивчивые слова. А самого — прошибло потом. Он-то думал, что действительно что-то серьезное стряслось. Что Каро вдруг изменила свое мнение, передумала выходить за него. Ну мало ли, что за мысли в голове у его взбалмошной и дерзкой девчонки!

А тут….

— Ты невероятно красивая! — хрипло проговорил Илья, склонившись над Каро так, что той пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть в глаза любимого.

* * *

В голове Ильи звенело напряжение. Впрочем, полыхающие огнем тиски сдавили все его тело. Но главное — тревожные мысли роились в голове. Ведь столько месяцев они упустили, когда могли бы быть вместе. Его чертова гордость, упрямство, вспыльчивость….

А теперь в глазах единственной девушки, которая значила для Ильи больше, чем сама жизнь, стояли слезы, плескалась неуверенность, мелькали сомнения.

И кроме самого себя винить Илье было некого.

— Я люблю тебя. Каждую секунду своей чертовой жизни люблю, — яростно прошептал Илья, — Ты сомневаешься. Я заслужил твое недоверие. Сбежал, когда был нужен.

— Илья…, — попыталась возразить Каролина, собиралась сказать, что и ее вины в прошлых ошибках не меньше, однако спорить с Горняковым невозможно. Особенно, когда он настолько близко, а горящий эмоциями взгляд лишает воли и здравых мыслей.

— Ты любишь меня, малышка, — уже мягче, но с не меньшим пылом произнес Илья, — Любишь ведь?

Мучительно долгий удар сердца Илья ждал ее ответа. А когда Каро кивнула, накрыла ладонями его пальцы, бережно обхватившие ее лицо, широко улыбнулся.

— Это главное, маленькая, — прошептал Илья.

Каролина верила его словам. Верила его чувствам. А потому крепче прижалась к сильному и крепкому телу любимого мужчины. И, кажется, не только Каро верила Горнякову, но и их малышка, которая толкнулась крохотной ножкой, заставив Илью напряженно застыть, а Каро — охнуть.

— Принцесса моя! — ласково прошептал Илья, тут же накрыв широкой ладонью округлый живот любимой.

— Я? — заулыбалась Каро.

— Теперь ты моя королева, малыш, — подмигнул Илья, — а принцесса наша девочка.

Каролина негромко рассмеялась, а Илья вновь «завис». Разве это не чудо, слышать смех любимой женщины, которая под сердцем носит крохотную новую жизнь.

Горняков замер, любуясь красивыми чертами нежного личика, поглаживая огрубевшими пальцами бархатистую кожу. Он не врал Каро, говоря, что хранил ей верность все эти месяцы. А потому с каждым вздохом возбуждение становилось нестерпимым. Однако Илья не собирался набрасываться на Каролину. Ведь ни за что на свете он не хотел бы как-то навредить Каро и их малышу.

— Устала? Давай ложиться спать? — хрипло, с трудом ворочая языком, прошептал Илья.

А Каро перестала улыбаться. Отвела взгляд. Но Илья практически прижался своим лбом к ее лбу, заставив смотреть в его глаза.

— Думаешь, не хочу тебя? Думаешь, мне не сносит крышу от того, что ты рядом? Да я едва могу дышать, когда вижу тебя. И задыхаюсь, когда не вижу. Ты все для меня. Все! — заговорил Горняков.

Каро всхлипнула, а руками крепче обвила широкие плечи своего мужчины.

— Тогда докажи, — шепнула Каро, а на щеках вспыхнул румянец смущения.

Илья, усмехнувшись, приподнял Каро над полом и шагнул к постели. Нет, он не животное, чтобы поддаться страсти. Но собирался показать, как сильно он скучал, как безумно любит эту красивую и яркую девушку.

— Мне нужно в душ, — шепнула Каролина, но руки никак не разжимались, а тонкие пальцы ерошили волосы на затылке Ильи, доводя мужчину до исступления всего лишь легкими и невинными движениями.

— Потом, — с трудом ответил Илья.

Жадные руки настойчиво пробирались под одежду, лаская и поглаживая. Поцелуи становились все откровенней и глубже. Илья всякий раз замирал, сцепив зубы и собрав всю волю в кулак, когда слышал тихие, приглушенные стоны и протяжные вздохи.

Настойчивые губы спустились ниже, оставляя жадные поцелуи на груди. Каро прогнулась, застонала громче, а Илья устроился на постели так, чтобы девушке было удобнее.

Выдержка Горнякова благополучно испарилась. Он помнил каждый изгиб обожаемой им груди. И кайфовал от того, что грудь Каролины немного изменилась, увеличилась, стала еще более чувствительной.

Илья спустился ниже, целуя каждый миллиметр бархатистой кожи, невесомыми, нежными касаниями лаская живот.

— Илюшка… — выдохнула Каролина, а по любимым глазам девчонки Илья понял, что на верном пути.

Твердой ладонью, бережно, но настойчиво Горняков раздвинул бедра любимой. На ней все еще было белье. Ничего вычурного. Обычный хлопок с девчачьими сердечками. Но эти сердечки выбили дух из Ильи, а вдоль позвоночника прошлась крупная дрожь.

Но терпеть нужно. Не может он ведь опростоволоситься перед любимой женщиной после долгой разлуки.

— Люблю тебя! — прошептал Илья прежде, чем сдвинуть тонкое белье в сторону.

Каро то ли захныкала, то ли застонала. А Илья приник к самому сокровенному местечку, лаская, целуя, будто заново узнавая каждый изгиб тела любимой.

Каролина ничего не могла с собой поделать. Да и как здесь сопротивляться, если ей до боли хотелось принадлежать этому мужчине. Хотелось подчиниться ему. Хотелось любить его и никогда не отпускать.

Каждым поцелуем Илья умело уводил свою девочку за грань реальности. Он и сам был готов взорваться. Но не сейчас. Потом. После.

А голос Каролины взрывал его мозг, уничтожая выдержку, асфальтным катком размазывая самого Илью.

— Люблю… Люблю тебя…, — шептала Каро, содрогаясь от наслаждения.

Илья стиснул зубы до скрипа. Закрыл глаза. Прижался вспотевшим лбом к нежным ладоням, выдохнул шумно.

И задохнулся. Потому что ловкие пальчики Каро пробрались к его брюкам, легли на пряжку ремня и настойчиво потянули.

— Не нужно, малышка, — сипло попросил Илья.

Он ведь мужик, он потерпит, пока врачи не разрешат. Будет терпеть и ждать столько, сколько нужно. Ведь это все мелочи. Главное, Каро рядом с ним.

Но у вредной и упрямой девчонки были свои планы. А потому Илья только протяжно застонал, когда тонкие пальчики нырнули под плотную ткань брюк, лаская его плоть сначала неуверенно и робко.

А когда Каро убедилась, что Илье нравятся ее ласки, поглаживания стали более настойчивыми и уверенными.

— Ух ч-ч-черт, маленькая! — пробормотал Илья, неосознанно двигаясь. Не мог он уже ничего контролировать. Его воля рассыпалась в пыль, стоило Каролине чуть крепче сжать ладонь, обхватывая каменный член, и оставить долгий поцелуй на его приоткрытых губах.

Взрыв оказался неминуем. Илья уголком сознания понимал, что испачкал Каро следами своей страсти. Кажется, он постарался на славу. Но ничего не мог с собой поделать. Эта девчонка сводила его с ума своими поцелуями, вздохами, признаниями, всей собой.

Илья устроился на постели, прижав Каро к своему боку, аккуратно и бережно. Прикрыл глаза, чувствуя, как мир и покой окутывают его со всех сторон. А главное, Каро доверчиво прижималась к нему, обнимала, целовала в ответ.