Эпилог 2

Возвращение Назара и Агаты прошло довольно бурно. Родители уже ждали новоиспеченных молодоженов. Разумеется, после небольшого нагоняя был устроен грандиозный банкет по случаю бракосочетания. А как иначе, если женился один из наследников целой империи.

И, если верить счастливым улыбкам, жарким взглядам и непрерывающимся объятиям молодых, брак был заключен исключительно по любви, а не, как сплетничали репортеры желтой прессы, по расчету. По крайней мере, Назар и Агата не прятали своих чувств, а о досадном недоразумении благополучно забыли все. А кто не забыл, тот лишился работы без рекомендаций и характеристик. Поскольку таких «героев» оказалось крайне мало, то и никакого скандала в обществе не было.

Однако на всякий случай, было решено усилить отдел по связям с общественностью. Для этого был нанят специалист, получивший образование за рубежом. Специалист был сто раз проверен и перепроверен. Ведь нельзя доверять человеку с улицы улаживать гипотетические, или не совсем, проблемы весьма пикантного характера.

К примеру, вдруг второй все еще холостой наследник могучей корпорации вздумает как-то очернить репутации семьи. Нет, конечно же, Наум исправился, стал серьезным, пообтрепался на поле боя финансовых сражений, и даже стал точной копией отца. Но! Всегда существовала вероятность появления нежелательных слухов, губительных для репутации Мартыновых.

А потому специалиста назначили, основываясь на личных рекомендациях.

В силу стечения обстоятельств, специалистом оказалась девушка по имени Анна Браун. И, что не удивительно, Анне легко доверили всю подноготную и все досье, собранные на сотрудников, а также членов семей Мартыновых и Горняковых.

Почему? Потому что отец Анны Браун — Людвиг — верой и правдой отслужил в секретарях и личных помощниках Витольда Аскольдовича более двадцати лет, а потом подвело здоровье, и он решил сменить место жительства на небольшой островок с более мягким климатом, вечнозелеными пальмами и теплым песком на пляже. Людвиг и его драгоценная супруга обосновались на семейном острове Мартыновых, выстроили собственный особняк и присматривали за порядком.

А дочь четы Браун, окончив престижный университет, решила, что ее навыки и умения должны быть полезны там, где начинал свою карьеру ее отец. После небольшой ссоры с родителем, Анне было оказано содействие. И самым веским предлогом стал назревавший скандал, связанный с сыном Мартыновых. Словом, все сложилось хорошо, прикормленные в СМИ контакты сработали слаженно во многом благодаря Анне Браун и хорошим знакомым ее отца, и вот сама Анна уже мчалась на съемную квартиру, арендованную компанией.

И началась работа. Первый месяц давался Анне тяжело. Девушка порывалась вернуться в родную страну. И даже приличный гонорар не скрашивал ее тоски по родителям и друзьям.

Но время летело, складывалось в дни, недели, месяцы. Анна полностью погрузилась в работу и привыкла. Даже хмурая осень с ее проливными дождями и пронзительным ветром, как и суровая зима со снегопадами и дикими морозами не портили настроения девушки.

Каждое утро Анны начиналось с чашки кофе в уютной «Карамели». Заодно Браун получала некоторую дозу информации о том, что нового произошло у семьи Мартыновых и Горняковых. Ведь в любимой кофейне Анны почти всегда находились две милые дамы, Роксана и Марта, они же — любимые половинки влиятельных глав двух семейств, прочно объединившихся в одну семью. Иначе говоря, Анна работала на целый клан, где действовали крепкие семейные узы.

У Анны был корпоративный автомобиль с собственным водителем, неограниченный доступ к досье всех сотрудников, а также все контакты руководства, включая самого Витольда Аскольдовича, Илью Михайловича и их помощников.

Наум Витольдович не вызывал у Анны никаких эмоций или чувств. Девушка всегда держалась с ним подчеркнуто холодно. При первой же встрече с Мартыновым-старшим руководство недвусмысленно намекнуло о том, что именно Наум станет постоянным «подопечным» Браун. Ведь парень был молод, холост, горяч, перспективен, успешен и, для полного комплекта, красив.

Анна Браун старалась выполнять свою работу так, чтобы ни единый человек на планете не усомнился в непорочности, честности и профессионализме Наума Мартынова. Проще говоря, Анна исправно трудилась в качестве личной няньки Наума. И вот здесь девушке пригодились отцовские гены. Анна с легкостью выполняла роль тени Наума, подсказывая, как и с кем себя вести на приемах, помнила каждого приглашенного гостя, чиновника, бизнесмена, бывшего сотрудника, знала биографию каждого, кто хоть как-то пересекался лично с Наумом или с семьей. Словом, Браун была ходячим компьютером, кладезем компромата на важных людей, а вместе с тем «проталкивала» статьи в прессу и писала речи для конференций от лица Наума.

И все было бы отлично, не окажись Анна равнодушной к Науму. Девушка старалась смотреть на молодого парня, как на бесполое существо, ну или манекен. А в некоторых случаях, как на младшего брата или собственного ребенка. Ведь даже у ставшего вдруг серьезным Наума Мартынова были свои слабости. Он не только испытывал тягу ко всяческим математическим задачкам, но еще и любил компьютерные игры. И иногда, закрывшись в собственной квартире, мог до самого утра «рубиться» в свои игрушки.

По его, Наума, заверениям этот процесс позволял думать и разгружал мозги. Анна на такое увлечение своего подопечного смотрела беспристрастно. Ну хочет парнишка рубиться с виртуальными врагами, и ради бога.

В остальном Мартынов работал дни напролет на отца и его компанию, в некоторых сферах уже заменил его почти полностью. А потому отец мог больше времени проводить с мамой, младшей сестренкой Наума и, конечно же, с внуками. Ведь буквально на днях у Назара с Агатой родился крепкий карапуз.

И все было отлично. Но если Анна успешно убеждала всех окружающих, что не испытывает к Науму ничего, кроме профессиональной привязанности, то вот сам Наум Мартынов был крайне неравнодушен к девушке. И это видели все близкие. Однако любые попытки «подкатить» разбивались о глухую стену равнодушия и проницательного взгляда красавицы.

К тому же у Анны имелся университетский друг, который изредка навещал ее. В подобные дни Браун брала отгул, а вот Наум в ярости готов был разрушить весь офис.

Однажды, когда осень окутала город плотным туманом и противным мелким дождем, друг Анны Браун вновь прилетел навестить ее. Надо признаться, что отгулы за год безупречной службы на Мартыновых у девушки случались редко. Даже простуду Анна переносила на ногах и работала в праздники и выходные. А потому факт отсутствия Анны Браун в зоне видимости бесил Наума с удвоенной силой. Ведь он привык, что девушка всегда находилась на расстоянии вытянутой руки. Он даже свыкся с тем, что его «нянька» обосновалась в его рабочем кабинете на угловом диванчике. И да, девушка весьма часто отвечала на все телефонные звонки, поступавшие на личный мобильный телефон Наума в случае, если сам Наум Витольдович трапезничал или вел переговоры. Порой Мартынову казалось, что даже с его матушкой Анна общается чаще, нежели он сам.

А сегодня у девушки отгул. И все бы ничего, но ведь Наум четко знал, что Аня прогуливает работу из-за своего дружка.

Черт бы подрал этого иностранца!

А сейчас, когда город медленно погружался в сумерки, Наум понял, что работа не клеится. Не хватает ему присутствия девушки в собственном кабинете. Он привык, что Анюта что-то читает, пишет, смотрит сквозь прозрачные стекла очков на экран ноутбука, кому-то звонит, с кем-то разговаривает неизменно спокойным, вежливым голосом.

А Наум все чаще ловил себя на том, что пялится на девушку. И ведь нет в ней чего-то такого, особенного. Совсем не знойная красотка. Всегда минимум макияжа, строгий офисный стиль в одежде, прическа — волосок к волоску. Словом, не типаж Наума, совсем не его.

А вот зацепила так, что он и не помнил, когда в его холостяцкой квартире гостила женщина. Нет, сестра с Ильей, как и Назар с Агатой часто вваливались к нему, порой без приглашения. А вот шлюх Наум больше не приводил и услугами падких на деньги женщин не пользовался. Кому признаться, что крутой бизнесмен по ночам вместо того, чтобы трахаться со знойной красоткой, рубится в компьютерные игры, не поверит.

А Науму было плевать. С каждым часом, проведенным в обществе Браун, Наум все больше убеждался, что хочет он только ее, свою знойную и неприступную девочку.

Кстати, ласковое обращение «Анюта» девушка не приветствовала. Всякий раз настаивала, что ее имя — Анна.

И сейчас его, Наума, Анюта кувыркалась в койке со своим приятелем.

Мартынов и не заметил, как в его руках переломился карандаш. Отбросив обломки, Наум шумно выдохнул.

— Так, хватит, задолбало! — прошипел Мартынов, поднялся со своего места, застегнул пиджак, поправил галстук, а мысленно приводил доводы, почему ему не стоит придушить приятеля Анюты этим самым галстуком.

Дверь кабинета захлопнулась громко так, что охрана слегка напряглась, но последовала за рассерженным шефом.

* * *

Наум прекрасно знал адрес корпоративной квартиры, в которой проживала Анна Браун. Более того, у него был комплект ключей, да и охрана жилого комплекса без лишних слов пропустила Мартынова.

Молодому человеку казалось, что лифт на двадцать пятый этаж едет невыносимо медленно. Наум сжал ладонь в кулак.

И чего он так бесится? Обычная ж она девчонка. Неприметная. Более того, всю свою девятнадцатилетнюю жизнь Наум считал, что повторит он судьбу отца, или дядьки Ильи. Его избранница непременно будет гораздо младше его. И обретет он ее, пожалуй, после тридцати. Ну или около того. Уж точно не на пороге своего двадцатого года жизни.

А Анна… Она была старше Наума на пять лет. И о серьезных отношениях речи быть не могло.

Тогда почему Мартынов сейчас ехал в лифте, направляясь в квартиру, где в эту самую минуту занималась сексом со своим другом молодая женщина, неприступная бизнес-леди, способная заморозить его, Наума, одним цепким взглядом? Зачем он едет к Анюте? Что скажет? Как поступит?

Наум обо всем этом старался не думать. Главное, накостылять супер-другу, да так, чтобы он уяснил: не стоит возвращаться в этот город, к этой девушке.

Негромкий сигнал оповестил о прибытии лифта на нужный этаж. Наум решительным шагом двинулся к дверям квартиры Анны. И наткнулся на курьера с логотипом известного итальянского ресторанчика.

— Стоять! — рявкнул Наум так, что мальчишка подпрыгнул на месте, зато не успел позвонить в дверь.

Наум, недолго думая, расплатился с курьером, перехватил пакет с заказом и коробку с пиццей, мотнул головой, приказывая пацану скрыться. А сам уже нажал на кнопку звонка.

Дверь почти сразу распахнулась, и на пороге вырос незнакомый Науму человек.

Человек был примерно ровесником Анны. Широко улыбался белозубой улыбкой. Но, конечно же, не улыбка взбесила Мартынова. А обнаженный торс и полотенце, которое чудом держалось на бедрах.

— Малыш, к нам курьер! — повернув голову, выкрикнул незнакомец.

— Круто! Я есть хочу, жуть просто как сильно! — раздался веселый голос Анютки. И, Наум был готов поклясться, голос излучал улыбку, счастье, теплоту.

И стало погано от того, что для него, Наума, у Браун имелись только снисходительные взгляды, серьезный официальный тон и ангельское терпение, как бы сильно он ни провоцировал девушку, она никогда не меняла манеры поведения.

А здесь — явно слышался смех. Она даже не улыбнулась Науму ни разу. А этому, чмошнику холеному, ежесекундно!

Наум не смог сдержать своего пылкого темперамента. Опустил пакет на пол и, хорошенько размахнувшись, впечатал кулак в рожу соперника. Усмехнулся, когда четко расслышал хруст челюсти противника. А потом шагнул в квартиру, закрыв за собой дверь.

— Какого черта здесь твориться?! — повысила голос Анна, а ведь Наум считал, что даже в самой критической ситуации девушка всегда сохраняла хладнокровие.

— Ужин принес, — невозмутимо ответил Наум, кивнув на пакеты.

А Анютка уже подбежала к своему приятелю и, охая, принялась осматривать повреждения физиономии приятеля.

Приятель ничего не смог произнести, только стонал, держась за поломанную челюсть. Наум, конечно же, не мог скрыть триумфа. Скалился, убрав руки в карманы брюк и наблюдая за процессом. А руки чесались повторить. Да только и ежу понятно, что драка выйдет неравной. Пусть мужчина и был старше Наума, примерно такой же комплекции, а было видно, что бицепсы у бывшего Анютки были исключительно для красоты.

Другое дело — Наум. Уж его регулярно натаскивал и Ильюха, и брат-близнец.

— Я вызываю «скорую»! — заявила Анна. — А ты мне за все ответишь!

Наум повел плечом, усмехнулся еще шире.

— Лучше попрощайся со своим бывшим парнем, сразу после осмотра врача он улетает в родные края, — невозмутимо сообщил Мартынов.

Однако Анна его не слышала, вовсю ворковала над поверженным мужиком.

— Ты как, милый? Можешь подняться с пола? Сейчас врачи приедут. Обязательно нужно обратиться в клинику, — торопливо говорила Анна, и столько заботы было в ее голосе, что Наум непроизвольно скривился, а кулаки вновь сжались.

Спасало только то, что челюсть оппонента, судя по всему, была действительно сломана. Ну хоть целоваться не сможет с его, Наума, Анюткой — уже огромный плюс.

* * *

— Выметайся из моего дома! — рявкнула Анна.

Наум только хмыкнул. Фактически квартира принадлежала компании, а, следовательно, являлась собственностью Мартыновых, то есть, самого Наума.

Потому Мартынов принялся инспектировать пакеты с заказанной в ресторане едой и не торопился покидать стены уютной квартирки. А после и вовсе вынул кусок пиццы и откусил приличный кусок.

— Что-то я проголодался дико, — пояснил свои действия Наум, подмигнул Анне, кивнул на ее приятеля, устроившегося на диване, а вокруг суетились врачи «скоро», — Через полчаса у твоего бывшего рейс. Можешь пожелать ему легкой посадки. Ну, или я сам.

— Не вздумай трогать Эдварда! — вновь повысила голос девушка.

— Да кто ж его трогает? Я ж не виноват, что он такой хрупкий, — усмехнулся Наум, подумал и снял свой пиджак, словно утверждая, что никуда он не свалит. А свалить придется бедолаге Эду.

— Не заставляй меня звонить твоему отцу, Наум! — припечатала Анна.

Врачи уже осмотрели ее друга, вкололи обезболивающее и собирались госпитализировать. А потому Анна торопливо собиралась, чтобы поехать вместе с бригадой.

— Стоять! Сам отвезу, не паникуй, — уже мягче предложил Наум, — а отцу звони, сколько влезет. Ябеда!

— Ты… Да ты… Мальчишка! — потеряла терпение Анна, но тут же бросилась помогать Эдварду и медикам.

Девушке пришлось принять предложение Наума. Водителя она на сегодня отпустила. Сама так и не научилась управлять автомобилем. А вызывать такси — долго.

— Уж точно не девчонка, — хмыкнул Наум. — Так ты едешь, или нет?

Наум подбросил брелок от своей тачки в руке, понимал, что Аня не откажется, ведь переживает за своего бывшего. И на этот счет у Мартынова в голове выстроился дерзкий план.

Анна, бросая гневные взгляды на парня, торопливо надела пиджак, обула туфли без каблуков и прихватила сумку с кошельком, телефоном и планшетом.

Наум прихватил коробку с пиццей и двинулся к двери.

— Значит, Эдик, — хмыкнул Мартынов, приближаясь к лифту.

Анна молчала. Ее буквально распирало от злости, но не кричать ведь ей при свидетелях на собственного шефа, репутацию которого она обязана оберегать по долгу службы.

— Не твое дело! — только и прошипела Браун.

Девушка уже знала в какую больницу повезли ее друга. Но на втором светофоре поняла, что едут они с Наумом в абсолютно другую сторону.

— Куда ты меня везешь? — рявкнула Анна, понимая, что вновь выдержка ее подводит. Ну какой же бестолковый этот Мартынов! Почему ее назначили пиарщиком именно этого наследника Мартыновых? Почему ее подопечным не мог стать другой брат, Назар? Вот милейший ведь парень! Умный, порядочный, семейный! А это… Одним словом, Наум!

Мартынов лишь хохотнул, потянулся к телефону, сделал короткий звонок.

— Проследи, чтобы с ущербным этим все в порядке было. Ну и на самолетик его потом закиньте, лады? — выдал распоряжения Наум.

А как только убрал гаджет в карман, Анна Браун — неприступная, собранная, эмоционально устойчивая — вдруг взорвалась:

— Ты идиот! Кретин! Индюк напыщенный! Зарвавшийся мальчишка! Избалованный папенькин сынок! — перечисляла Анна.

Наум только кивал, или фыркал в ответ на каждый эпитет. Но вдруг сбросил скорость и притормозил на первом же съезде.

Повернувшись к Анне всем корпусом, Мартынов вздохнул.

— Пусть так. Но уж лучше не прятать своих эмоций рядом с девушкой, которая не безразлична, чем скрываться за ледяной скорлупой! — подметил Наум.

— Много ты в жизни понимаешь, пацан?! — не унималась Анна. — Думаешь, все можно купить? Да все, что у тебя есть — от отца. Сам ты никто. Ничего не стоишь. Ноль. Пустышка!

Наума задели слова Анны. Пусть девушка и была частично права. Но ведь и сам Наум, как проклятый, трудился все это время. Уже пару лет, как он плотно занялся делами, и вся корпорация заметно развилась за это время. Ведь это все его, Наума, заслуги. Разве не так?

— Мадам Ледяная Леди способна и на такие эмоции? Не ожидал, — холодно усмехнулся молодой человек.

А Браун сверкала гневным взглядом. Больше всего на свете она ненавидела, когда ее сравнивали с ледышкой. Разве она бесчувственная? Бред! Она ведь через себя пропускает каждую эмоцию, каждое сказанное ей слово! Просто научилась прятаться под маской.

А Наум… Наум вдруг понял, что не способен бороться с той силой, которая придавила его в эту секунду. Размазала по сиденью тачки представительского класса. Ведь рядом, в полуметре от парня, сидела девушка, которую он отчаянно хочет поцеловать. И не только поцеловать. Ею он грезил, бредил, желал. Хотел ее всю, от макушки до пят.

Мартынов не видел причин, по которым ему нельзя целовать эту девушку. Не видел, и все.

А потому широкой ладонью обхватил ее затылок и дернул на себя, и сам подался вперед.

Девчонка была хрупкой, невысокого роста, изящной, точно фарфоровая статуэтка. Наум был младше, но рядом с крохотной Анной смотрелся верзилой.

— Не смей! — в самые губы прошипела Анна. Но разве Наума можно остановить? Он и сам не смог бы притормозить, даже если бы от этого зависела его жизнь.

Поцелуй получился рваным, диким, обжигающим. Наум сразу же раздвинул губы Анны языком и ворвался в ее рот, изучая, поглаживая, пробуя на вкус. Крепкая ладонь фиксировала затылок так, что у Анны и шанса не было отстраниться, или отвернуться.

Наум углубил поцелуй, призвав на помощь весь свой опыт, всю выдержку и силу воли. В отличие от брата, Мартынов часто пользовался своими внешними данными, чтобы еще в школе трахать девчонок. В основном его партнерши были старше его. А потом Наум смекнул, что удобнее пользоваться элитными шлюхами. Деньги решали все вопросы.

Но за текущий год, когда Наум полностью погрузился в дела компании, учебу, общение с племянницами, в его постели не было ни одной шлюхи. Всего год «простоя», но на выдержке это сказалось основательно.

И Анна… Она опьяняла его своим ароматом. И бесила… Бесила тем, как щебетала над своим бывшим с разбитой руками Наума челюстью.

А потому Наум забылся настолько, что даже не сразу заметил, что кулачки, отчаянно колотящие его по спине и плечам, разжались. И теперь уже по ткани пиджака ладони скользят нежными касаниями.

Наум не позволил Анне и слова сказать, возразить, оттолкнуть. Целовал с напором и всеми чувствами, от которых сгорал. Сам плавился ежесекундно, и девчонку не отпускал.

Рукой нырнул под колени Анны и перетащил девушку на себя. Весь мир поблек на фоне сияющих глаз Браун.

Но все потом, потом Наум непременно зацелует эти глаза, щеки, нос, всю ее, эту шикарную девушку. А сейчас молодой мужчина с силой рванул одежду Анны в стороны и набросился на аккуратную грудь, скрытую лифчиком.

Анна попыталась слезть с его колен, но Наум только сильнее вжал малышку в свои бедра, заставив сесть так, что ее ноги теперь были разведены.

А ловкие пальцы нырнули под пояс брюк и ниже…

И жадный рот накрыл торчащий сквозь ткань сосок. Анна изогнулась, когда Наум прикусил тугую горошину. И тут же послышался легкий «вжик». Молния была расстегнута ловкими мужскими пальцами.

Наум дышал так, словно ему не хватало кислорода. Задыхался, захлебывался ароматом своей малышки. И не думал ни о чем, только стремился быть ближе к ней. Его тормоза будто вырвало ко всем чертям, и он, как чертов локомотив, несся к финишной черте.

Жадный рот заполучил в свое безграничное пользование нежную грудь, лифчик уже не сдерживал округлые полушария, и Наум алчно втягивал в рот то один сосок, то второй. А ладони опустились на девичьи ягодицы, стянули мешавшую ткань, сжали аккуратно, но так, чтобы показать: не отвертеться Анне Браун от Наума Мартынова.

— Мальчишка! Ненавижу тебя! — разобрал Наум тихий, сбивчивый шепот. А вот тело Анютки кричало о другом.

Девушка тянулась к нему, двигалась навстречу порочным касаниям рта и языка. И громко и протяжно застонала, когда Наум пальцами коснулся влажного входа.

— Хочешь меня, малышка, — хрипло, сбивчиво шептал парень. — И я подыхаю… Умру, если не окажусь в тебе, маленькая…

Анна всхлипнула. Ее волосы рассыпались по плечам и спине, укрыли и лицо Наума. Браун не узнавала себя. Не чувствовала она себя настолько хорошо в мужских руках. Словно ее мозг вытек, оставив хозяйку без поддержки и рассудка. Скромная девушка превратилась в похотливую самку. Но обо всем Анна решила подумать позже, когда мозги на место встанут, а наваждение пройдет.

Анюта протяжно застонала, когда пальцы Наума проникли глубже. Бессовестный мальчишка! Вредный и избалованный!

Но сейчас она не смогла спрятаться от него. Тянулась к нему. Хотела его, несмотря на все «закидоны».

— Ох, девочка моя, ты такая мокрая, узкая такая, тесная… — порочным шепотом говорил Наум, растягивая пальцами, подготавливая ее для себя, лаская и надавливая так, что Анна лишь громче стонала, а ее ладони все крепче сжимали крепкую шею парня.

Наум внутренне ликовал. Да! Даааа! Не такая уж она и ледяная. Особенно по отношению к нему. Он и не помнил, чтобы хоть кто-то из его бывших партнерш так бурно и яростно реагировал на него. Анютка извивалась на его бедрах, доводя его до безумия. Целовала его в ответ. Плотно обхватывала его пальцы, будто отчаянно стремилась заполучить его, Наума, целиком.

Мартынов вдруг засомневался. А вдруг… Она ведь тесная невероятно просто.

Да нет, быть не может! У Анютки был постоянный кавалер. И с тем мачо они точно не печеньки перебирали. Да и Наум видел собственными глазами, как они обнимались и миловались. И Аня ходила перед своим парнем почти голая.

А эта картинка вышибла дух. Все! Хватит! Теперь Анютка принадлежит только одному человеку на планете — Науму Мартынову.

Молодой мужчина рывком стянул остатки одежды с девушки, устроил ее удобнее, вновь приник к приоткрытым губам своим ртом и одновременно вонзился каменной плотью в тугие, влажные глубины.

Анна громко и протяжно застонала, дугой изгибаясь в крепких руках. А Наум уже ничего не соображал. Он двигался в вожделенном теле, вбирал в рот нежную грудь, покусывал, рычал, стонал. И Анютка двигалась так, как ему нравилось, безошибочно отыскав нужный обоим ритм.

— Девочка … моя… моя … малышка! — бессвязно шептал Наум, все интенсивнее вколачиваясь в податливое, точно воск, тело.

А Аня… Анна Браун и не знала, что близость может быть такой яркой, обжигающей, на грани с болью и бешенным наслаждением. А яростный шепот единственного и нужного ей сейчас слова «моя» только сметал любые препятствия на своем пути.

И Анютка вылетела из реальности. Словно перед глазами взорвалась сверхновая, а все тело рассыпалось на атомы.

Анна ртом прижалась к крепкой шее своего первого мужчины. Не мальчишки, не пацана, а именно мужчины. Но об этом Анюта никому не скажет.

А его аромат, терпкий, горьковатый, проникший под кожу Браун, пьянил еще больше. Анне и раньше нравился парфюм шефа, а сейчас, когда Наум находился глубоко внутри, Анна кайфовала от этого запаха.

Но реальность ворвалась в их уютный мирок. Анна открыла глаза и не сразу поняла, что в боковое стекло кто-то негромко постучал.

— Боже мой! — прошептала Анна, пытаясь выбраться из стальных объятий.

Наум действительно держал ее настолько крепко, что Анна не сразу поняла, что лежит на парне абсолютно голой. Вернее, на плечах все еще болтается порванная рубашка, и лифчик, расстегнутый, висит бретельками на плечах.

— Наум Витольдович, дольше держать не можем, — старательно отводя взгляд, отчитался охранник.

И только сейчас Анна сообразила, что Наум, хоть и прижался к обочине, а все равно своей огромной тачкой преградил дорогу. И за ними вытянулась огромная вереница автомобилей.

А они с Наумом тут…

— Твою мать! — шипела Анна, пытаясь отыскать свои брючки и туфли. — Ну какой же ты…

— Ты этого хотела не меньше! — мурлыкнул Наум так, словно его абсолютно ничего не волновало. Ни охрана, ставшая свидетелем их близости. Ни толпа разъяренных водителей.

Браун понимала, что света в машине не было, стекла тонированы, и в кромешной ночи можно было мало что рассмотреть. К тому же, Анна знала, машины сопровождения, скорее всего, плотненько оцепили их с Наумом автомобиль, не позволяя зевакам заглянуть через стекло. Но! Сам факт на лицо: она занималась сексом с собственным шефом у всех на виду.

Это была полная профессиональная несостоятельность. Полный провал в карьере!

А тем временем, урчащий от удовольствия Наум не торопился становиться серьезным бизнесменом. Глядя на копошащуюся в одежде девушку, улыбался. Более того, всем своим видом показывал, как ему хорошо, и что на достигнутом он точно не остановится.

Потом и вовсе, сверкая жадным, похотливым взглядом, подался ближе к Анне.

— Не трогай меня! — скомандовала Браун.

Наум только хохотнул, а его рука нырнула под одежду. Пальцы огладили влажное местечко между ног, прошлись по клитору и растерли следы их с Анюткой страсти. Она вся мокрая была для него. А ему хотелось на весь свет заявить, что отныне эта женщина — его.

* * *

Как и хотел Мартынов, бывший ухажер Анны Браун, Эдвард Шмидт, благополучно улетел домой. Правда для этого пришлось организовать сопровождение медиков. Слишком сильно переусердствовал Наум, «отбивая» Анну.

Но все это было мелочи в сравнении с тем, какой ад устроила ему Анютка. А ведь Наум рассчитывал, что все у них теперь изменилось, все замечательно, идеально. На работе они вместе, и дома — тоже вместе.

Однако вышло все иначе. Никакого «вместе» не было. Была неприступная Анна Браун, работа, объем которой вдруг увеличился в сотни раз, и была холодная постель в холостяцкой квартире.

Почему? Потому что вдруг случилось так, что корпоративная квартира Анны подверглась ремонту. А, значит, девушка не могла жить там. И по первому же приглашению согласилась на время ремонта пожить у родителей Наума. Более того, Наума в родительский дом практически не пускали, ссылаясь на проблемы в офисе. Словом, Мартынов не мог добраться до Анны в нерабочее время. А идти против воли отца — дело бесперспективное и заведомо проигрышное.

Так прошло две недели. А Наум уже не мог спокойно смотреть на Анну. Особенно, когда девушка работала, глядя в ноутбук через прозрачные стекла очков.

Мартынов заводился от одного только запаха духов Анны, от одного взгляда, брошенного на девушку. Он хотел ее. Хотел заниматься с ней любовью. Хотел целовать каждый сантиметр ее идеального тела. Хотел даже трахнуть ее чертовы очки, настолько они заводили Наума.

И вот, когда терпение окончательно испарилось, Наум бросил все дела, рывком поднялся со своего места и, пока Анютка что-то сосредоточенно печатала, мягко подошел к двери и запер ее на ключ.

От негромкого щелчка Ана вздрогнула и взглянула на шефа поверх очков.

— Если ты приблизишься ко мне ближе, чем на метр, я уволюсь. Это не шутка! — ледяным, до зубного скрежета спокойным тоном произнесла Браун.

— Брось, детка, это не игры, — мягко возразил Наум. — Хочу тебя. С ума сводишь.

— Рука в помощь, — так же холодно парировала Анна. — Или обратись к своим шлюхам.

— Анют, ты ведь знаешь, нет у меня никаких шлюх. Тебя хочу, — не унимался Наум. Парень уже приблизился к угловому дивану, на котором обычно работала Анна.

Взгляд Наума блуждал по изящным ножкам, затянутым в капрон. И все утро Мартынов мог думать лишь о том, чулки на ней, или колготки. И эта мысль будоражила.

— Послушайте, Наум Витольдович, — вздохнула Анна, закрыла свой ноутбук, сняла очки, положила их в футляр, — тот случай был единичным, ошибочным, сбоем в программе. И он не повториться. Далее: у меня есть любимый мужчина, который ждет меня и хранит мне верность. И я точно не сомневаюсь ни в нем, ни в его чувствах.

— Все верно говоришь, маленькая, — мягко заурчал Наум, присел перед Анной, а руками уперся в диван, — вот он я, владей безгранично.

— Ты не понял, — вздохнула Анна и слегка потерла пальцами переносицу, — У нас с Эдвардом все серьезно. Мы любим друг друга, уважаем, ценим.

— Какого хрена, милая?! — рявкнул Наум. — Я твой мужчина! И вот это вот все, что ты сказала, все это с нами. Любим, ценим, уважаем.

— Не пори чушь, Наум! — теряя терпение, произнесла Анна. — Я слегка оступилась. Вот и все. У нас с Эдвардом все решено давно. А ты… Ты всего лишь…

— Да вот уж хрен! — рявкнул Наум, было больно слышать такие слова. Он ведь любит ее, эту вредную, красивую девушку. А она… Она считает его ошибкой?

— Раз уж так остро стоит вопрос, то, пожалуй, мне действительно лучше уволиться, — ровным тоном произнесла Анна. — Я подыскала замену на свое место. Проверенный человек. И отец твой одобрил кандидатуру. Признаться, я уже сработалась и с коллективом, и работа мне нравилась, но иного выхода просто нет. А у тебя все еще получится. Тебе ведь всего девятнадцать.

— Двадцать почти! — рявкнул Наум.

— Вся жизнь впереди, — мягко улыбнулась Анна.

А Наум поплыл от этой улыбки. Да разве ж он может отпустить ее, свою любимую Анютку?

Молча, не произнося ни слова, Мартынов рывком поднялся на ноги. Сверля девушку взглядом, сжал и разжал кулаки. Заставил себя успокоиться и не наломать дров. Ведь потом не сможет все вернуть, если сейчас сорвется.

— Ну тогда, раз уж ты все решила, сбегаешь, бросаешь меня, то мне, как потерпевшей стороне, полагается моральная компенсация, — размеренным тоном произнес Наум, а хотелось орать во всю глотку.

Анна напряженно взглянула на шефа. «Компенсация» бросилась в глаза. Ведь мужчина стоял перед ней, а она сидела. И никакая одежда не способна была скрыть всей силы этой самой «компенсации».

Наум медленно расстегнул пряжку ремня, стянул галстук, а следом и рубашку. Оставшись обнаженным по пояс, молодой мужчина коварно улыбнулся. Перехватил собравшуюся было встать на ноги Анну. И мягко обвил руками.

— Всего лишь еще один сбой в программе, еще одна ошибка, — зашептал Наум.

Анна шумно сглотнула. Напряженная плоть упиралась в ее живот, а ноги подгибались в коленях. Здесь не то, что бежать от Мартынова, здесь и шага не удастся сделать!

— Девочка моя…, — шептал Наум, жадно целуя любимые губы, щеки, спускаясь к шее и плечам.

На этот раз все повторилось. Чувства на грани, остро, ярко, яростно. Наум словно заявлял свои права на эту девушку. А она… Она — прощалась.

— Ты такая красивая…, — хрипло шептал Наум, когда Анна всхлипывала от острого наслаждения, а его пальцы оглаживали и хозяйничали внутри ее тела.

— Моя девочка…, — шептал Наум, заполняя Анютку собой до самого основания.

И вновь он не смог сдержаться, от того, какая она узкая и тесная, как она готова для него, какая влажная и отзывчивая.

Пика Наум достиг, спустя мгновение после того, как Анна закричала и задрожала в его руках. Снимая губами капельки влаги с ее виска, Наум улыбался.

И как же она уедет от него, если так остро реагирует? Нет уж, не отпустит он.