16. Последствия мимолетных слабостей

— Эй, — не унимался Ваня, которому пришлось съесть яйцо, которое он назвал «странной субстанцией». Потом, заразившись от уплетающей булочки Ритки наглостью, парень придвинул к себе вазочку с сахаром и ел его ложкой, запивая чаем. Тоже с сахаром.

Нам с Алексом оставалось только переглянуться, одинаково поджать губы и есть кашу. Ему она не принесла никакого удовольствия и парень перешел на яйца, чему тоже был не очень-то рад.

Рита расщедрилась до того, чтобы, покосившись на Ваню, протянуть Алексу тарелку с ещу двумя нетронутыми булочками.

— Фочешь? — заботливо предложила она с набитым ртом, готовая в любой момент отбить атаку Ванька.

Корнилов не отказался. Вежливо поблагодарил Маргариту и галантно подхватил длинными пальцами одну из булочек.

— Эй! — уже в сотый раз воскликнул Ваня, — А со мной поделиться не хочешь?

— Не хочу, — спокойно отвечала ему Рита.

Парень прищурился, опять. Девушка мило улыбнулась, облизнула глазурь с губ и показала ему язык.

— Будешь? — Алекс протянул мне булочку, заглядывая в глаза.

— Нет, — покачала я головой, допивая чай. Без сахара, мне бы его взять просто не позволили.

Два идиота. Почему именно они достались нам в соседи? Но эта мысль была мимолетной и откровенно глупой, потому что уже в следующее мгновение я поняла, что лучше этих двух не нашлось бы больше никого.

— Почему? — не унимался Корнилов к моему удивлению.

Ответила ему Ритка:

— Она не ест булки.

Я просто кивнула, делая еще глоток чая.

— И сахар, — нахмурился Ваня, посмотрев на наполовину пустую вазочку у себя перед носом, — чай без сахара пьет и даже не морщится.

— Ешь, — велел Алекс, тыкая булочкой чуть ли мне не в нос.

Отстранившись от него, я повторила уже сказанное:

— Я не ем булки.

— Почему? Это глупо, — не унимался парень, продолжая протягивать мне мучное изделие.

— Некоторые не едят мясо, а я не ем мучное, — пояснила я ему.

— Но почему? — нахмурился Алекс, сведя светлые брови на переносице, — Они же вкусные.

— Я просто… Не знаю. Я не ем ананасы, не ем булки, я просто не люблю их.

— Может, она боится растолстеть? — вскинул брови Ваня, выдвинув предположение неуверенным тоном.

Алекс выразительно оглядел меня с ног до головы, скривив такую рожицу, что сразу стало понятно — ни разу не верит.

— Все, закрыли тему, — повысила голос Рита, — сказала не ест, вот и успокойтесь.

Удивительно, но парни ее послушались. Алекс, странно на меня косясь, отдал многострадальную булочку Ване, к радости того и злости Риты. А дальше мы сидели в тишине. Ване вскоре стало совсем скучно и тогда он вновь полез в свой планшет, бубня что-то про очень хороший интернет в этой дыре.

Еще совсем немного мы сидели тихо. О-очень тихо… Пока Ваня не сделал последний глоток из своего стакана.

А потом, увидев что-то, парень подавился, выплюнув весь чай прямо в… Алекса. Тот ничего не успел сделать, только губы облизал с таким видом, будто готов кого-нибудь прибить. И я его хорошо понимала.

— Вашу Машу, а! — воскликнул Ваня, и не замечая того, что наделал.

Ритка тут же прильнула к нему, заглядывая в экран. Я имела честь видеть, как медленно расширяются ее глаза и рот приоткрывается в удивлении.

— Да ладно, — не веря, протянула она, посмотрев, почему-то, на нас с Алексом.

Потом опять перевела взгляд на экран, затем опять на нас.

— Две минуты назад, — объявил Ваня, — пять сотен лайков, двести комментариев.

— Кибздец, — выдохнула Рита и вновь посмотрела на нас, — вы вообще с ума сошли? Ребята-а! Вас не учили шифроваться, маскироваться там?!

— Чего? — не поняла я, подавшись вперед.

— Того! — рявкнула подруга, выхватила из рук парня планшет и протянула мне.

А там были… Я и Алекс. Ночью. Более того, я точно знаю, что это было этой ночью, могу назвать точное место и даже время. На экране, в ленте главных новостей одной из социальных сетей было видео на пару секунд, где танцевали в свете луны мы с Алексом.

Но я не испугалась тогда и не удивилась, мне было просто интересно: танцевали мы очень долго, поставив песню на повтор, а здесь всего несколько секунд. Это что, чтобы интереснее было? Или что?

Ничего сказать я не успела, потому что в дверь постучали. Нет, не так, в нее загрохотали руками и ногами, норовя выломать вместе с петлями.

— Кибздец, — повторила Рита, помолчала и добавила зловеще, — тебе.

— Спокойно, бабоньки, — велел Ваня, поднялся и совершенно спокойно пошел к двери.

А мы все замерли, напрягая слух в попытке что-либо услышать. И услышали. Сначала открылась дверь, а потом весь дом потряс гневный визг:

— Где эта тварь, а?! Скажи мне, где она, и я выдергаю ей все волосы! — визжала точно Милана, этот противный голос я узнаю из тысячи.

Но она не на того напала, потому что ответом ей было жесткое и грубое:

— Передо мной стоит. Помочь в выдирании волос?

— Что?! — сорвалась тогда Милана на ультразвук, отчего задрожали стекла в кухне.

— Ты так орёшь, что уже сама оглохла, — просветил ее парень.

Тут не выдержал Алекс. Тяжело вздохнув, он поднялся из-за стола, жестом велев оставаться нам на месте, и сам пошел к ненормальной Воронцовой.

— Идиот, — вынесла вердикт Рита, доедая остатки последней булочки, — теперь нам всем конец.

Вернулся Ваня, выглядя озадаченным.

— Ушли за дверь. Говорят тихо, я не слышу.

— Вот и настал тот самый обещанный конец, — вздохнула Рита, а затем резко подалась ко мне, наклонившись над столом, — рассказывай, что вы делали ночью?

Подумав, потом ещё подумав, я взяла и рассказала главным сплетникам лагеря то, как мы с Алексом провели эту ночь.

— Офигеть, — расплылась чувственной лужицей Рита в конце моего рассказа.

— Молодцы, конечно, — задумчиво потер затылок Ваня, — но вам теперь реально конец. Алексу Воронцова мозг выносить будет, а тебя все остальные в лучшем случае попытаются убить.

— Не убьют, — отмахнулась я, — подсудное дело, до такого абсурда никто не докатится.

И я была действительно в этом уверена. Потому что голова на плечах у всех должна быть и нужно думать, что ты делаешь. Никому не захочется пачкать руки чужой кровью, брать грех на душу, в конце концов.

Я была уверена в своей безопасности, поэтому особенно и не таилась.

В этот день все мы пошли на пляж. Новость о том, что мы с Алексом встречаемся, облетела весь лагерь благодаря стервочке Милане, которая пыталась преподнести все так, будто я кошмар с ножками и Корнилов со мной встречается исключительно из жалости. К счастью, ей никто не поверил, но вот в домик наш заявилась пара добрых десятков первых сплетников, и вопрос у всех был один:

— Вы правда встречаетесь?

Если вначале дверь открывал кто-нибудь из нас по очереди, то потом Алекс просто сгребал меня в охапку и получалось, что гостей встречали уже мы — пара. Вопросы мгновенно у всех отпадали, кто-то улыбался, а кто-то желал мне сдохнуть поскорее, но в целом ничего страшного не происходило.

Вот мы и решили, что неплохо будет сходить на пляж. На тот, где обычно собиралось много людей, потому что на дальний нас не пустили, сказав, что там территорию от клещей еще не обрабатывали.

Так и вышло, что я лежала в полутени под деревом, а ниже по склону, на относительно ровном участке пляжа Алекс, Ваня, Ритка и еще человек десять играли в волейбол. Они начали совсем недавно, поэтому были бодрыми и полными сил, а также готовые вырывать победу друг у друга хоть зубами.

Иногда Рита оборачивалась, находила меня взглядом и махала. Иногда это делал Алекс, чем невероятно расстраивал всех остальных девушек.

К слову о них. Все эти прелестные дамы решили, что им жизненно необходимо позагорать. Причем обязательно рядом с игровым полем. А мяч, он же не живой, вот и прилетел пару раз девчонкам кому куда: по голове получили две, одна по лицу (визжала так, что из медпункта, расположенного на другой части лагеря, прискакал отряд медиков во все оружие), еще парочка просто по животу. А я сидела и злорадствовала, ибо нечего щеголять своими телесами перед моим парнем.

А они ведь именно ради него старались, заразы расфуфыренные.

— Неужели это сама Регина Калинина? Или мне называть тебя Корниловой, тварь?