17. Ядовитый цветок

От доброжелательного и весьма такого дружелюбного тона у меня против воли мурашки вдоль позвоночника пробежали. Не нужно было даже поворачивать голову, чтобы увидеть заявившуюся нахалку, я и так без труда узнала ее голос:

— Что тебе нужно, Воронцова? — пустив в голос максимальное количество холода, поинтересовалась я, не отводя взгляда от игры у озера.

— Ты прекрасно знаешь, что мне нужно, — до жути противным голосом произнесла она, без разрешения садясь рядом.

— Даже не догадываюсь.

Вот ненормальная. Не удивлюсь, если она сейчас Корнилова себе потребует.

— Отдай мне Алекса!

Я едва не рассмеялась. Какая же ты предсказуемая, Милана. Повернув голову и все же посмотрев в её нахальные глаза, я сказала то, что думала:

— Он тебе вещь, чтобы его передавать?

— Не смей говорить мне, что делать, — негромко велела она.

Пусть голос и был необычайно тихим и без визгливых ноток, но надменность в нем все равно осталась.

Милана расхаживала по лагерю в одной легкой полупрозрачной накидке из летящей ткани черного цвета с золотыми цветами, смутно напоминающими лилии. Под ней четко проглядывался абсолютно черный купальник с серебряного цвета брошками на верхе, прямо посередине, а на низе, по бокам. Фигура ее была стройной, но, раз уж на то пошло, Рита все равно была красивее, спортивнее и подтянутее. Милана же насквозь пропиталась дорогими вещами и попросту терялась на их фоне. Платиновые волосы идеально ровным водопадом рассыпались по спине. Увидь я эти волосы у кого другого, умерла бы от зависти, но они принадлежали Воронцовой и я могла лишь догадываться, сколько гелей, спреев, шампуней и всего прочего в них влито. Эта девушка вызывала во мне лишь отвращение и ненависть.

Как и я в ней.

— Я заплачу тебе и ты его бросишь, — произнесла она спустя несколько секунд тягостного молчания.

Неслыханная наглость! Не думала я, что она могла… а, нет, это же Милана, она и не такое может. Так что я не удивляюсь.

— Нет, — спокойно ответила я ей.

— Я много заплачу, — не отступала стервочка, — хватит тебе, твоим детям и даже твоим внукам.

— Не интересуюсь, — не желала я идти у нее на поводу.

Вот ещё чего придумала! Купить Корнилова! Это как думать надо начать?

— Почему? — сквозь стиснутые зубы прошипела она.

— Торговля людьми запрещена в нашей стране, — спокойно пояснила для особо недальновидных, — уроки права не нужно было пропускать, тогда бы ты это знала.

— Тварь.

— Стерва.

— Дура.

— Правильно говорить «Дуры», — по слогам проговорила я, — это деревня в Польше, но откуда тебе об этом знать.

— Ты что, самой умной себя считаешь? — прищурила она накрашенные глаза.

— М-м-м, — сделала я вид, что задумалась, — да. Вообще-то да. И я не считаю, я знаю, что в нашем учебном заведении я самая умная.

— Я убью тебя, — прошипела Милана, являя свое истинное лицо, — тебя, твоих родных и твоих друзей. Я убью каждого, кто попробует забрать у меня Алекса.

— Давай, — кивнула я ей с мрачной решимостью, а внутри все сжалось от страха, но я приложила максимум усилий, чтобы голос звучал твердо, — и тогда я засужу тебя. Я упеку тебя в самую охраняемую тюрьму для психов и твой папочка ничего не сможет сделать.

— Калинина! — окликнул кто-то со стороны озера.

Переведя взгляд, я увидела стоящего там Борисыча в шортах и светлой футболке. В руках он держал какой-то лист, а вокруг него собирались ребята. Игру на время отложили.

— Иди сюда! — мужчина поманил меня рукой к себе.

Бросив последний взгляд на вскочившую тут же Милану, я поднялась и поспешила к нему, так ни разу и не обернувшись, хотя отчетливо ощущала яростный взгляд, прожигающий во мне дыру.

— Здравствуйте, Сергей Борисович, — вежливо поздоровалась я, проходя сквозь небольшую толпу ребят поближе к мужчине.

— Здравствуй, Региночка, — поздоровался он в ответ, оглядываясь поверх наших голов, — Ковалёв! Дуй сюда!

Он не придул — он принесся, как ураган, умудряясь никого по дороге не зацепить и оказаться рядом в рекордно короткие сроки.

— Здра-а-а-асти, — протянул он, широко-широко улыбаясь, как кот из мультика про Алису.

— Здоров, — Борисыч еще раз огляделся, никого не заметил и принялся нас считать, — Егорка, Верка, Стёпыч, Регинка… так, ладно, хватит пока. Ребят, слушайте, у нас тут квест по лесу!

Он повысил голос, чтобы его все услышали. И многие сразу не оценили задумку, начав расходиться, даже не дослушав.

— Разбиваемся на группы и целую ночь проводим в лесу! Луна, звезды, романтика, но без непристойностей! Командиры, головами отвечаете!

Мне всучили один из листов, сплошь исписанный мелким текстом. А Борисыч, раздавая остальные листовки, продолжил говорить громким голосом:

— Необходимый набор вы получите в административном здании. С девяти вечера до девяти утра вам придется провести в лесу, полностью на собственном обеспечении, выполняя поставленные задачи и фиксируя их в бланках и в виде фотографий. Фотоаппараты также получите в администрации. Если сломаете, Ковалёв, платить сами будете! Завтра в половине десятого жду всех вас у себя, к полудню мы с коллегами подведем итоги и объявим победителей на обеде. Всё, ребята, идите и собирайте команды.

А чего тут собирать? В первой же строчки, ясно и понятно, черным по белому написано — «участники — четыре человека».

— Четверо, это с командиром? — уточнил Егор, тоже принявшийся читать условия.

— Да, — кивнул Борисыч и поспешил свалить.

Ну, вот и всё. Я себе команду уже набрала.

— Ребята, кто хочет поучаствовать в квесте? — закричал Стёпа.

На его вопли даже откликнулась пара ребят.

— Ручка есть? — спросила я у собравшихся.

Вера молча выдернула карандаш из волос, из-за чего светлые прядки рассыпались по спине, и передала его мне. Улыбнувшись ей в качестве благодарности, я присела на корточки, расположила листок на коленке и, не щадя грифеля, размашисто написала: «М. Королькова, А. Корнилов, И. Лебедев, Р. Калинина».

А потом улыбнулась, наслаждаясь своими аккуратными карикатурами, выпрямилась, передала карандаш хозяйке и с довольной лыбой пошла в сторону друзей. Они стояли втроем, рядом, чуть поодаль от остальных.

— О, нет. Нет-нет-нет, — взмолилась Рита, увидев меня, — Пожалуйста-пожалуйста, я обещаю, что буду хорошей девочкой, только пусть она не вписывала моё имя! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…

— Страдай, — разрешила я ей, подойдя поближе.

— А еще кого вписала? — напряженно поинтересовался Ваня, не сводя взгляда с листка, повернутого к нему пустой стороной.

— Тебя, — улыбнулась я ему, а потом точно такую же улыбку подарила Алексу, — и тебя.

— Заче-е-ем? — выла Рита тем временем.

— Ага, я так комаров корми, а вы в мягкой постельке спать будете? Нет уж, будете страдать со мной. Я в админку.

— Я с тобой, — тут же ступил вперед Алекс.

— Да ладно тебе, ничего со мной не случится.

— Всё равно, — взяв за руку, он мягко, но непреклонно повел меня в нужную сторону.

А когда мы отошли от пляжа, ступив на пустынную каменную дорожку, Корнилов заговорил, не отпуская моей руки:

— Что Милане нужно было от тебя?

Сказать или?.. А почему бы не сказать? В конце концов, это его напрямую касается.

— Предлагала мне продать тебя. Обещала такую сумму, что моим внукам хватит.

Говорить об этом было неприятно, но не настолько, как вопрос Алекса:

— А ты что?

— Эй! — повернулась я к нему, — Не говори обо мне так. Я плохая, но не настолько. Я ее послала, потом мы немного поругались, потом поугрожали друг другу, а потом я ушла. Вот и весь разговор.

Алекс ничего не ответил, но вздохнул так тяжело и горестно, что я против воли опять на него посмотрела.

— Ты чего?

— Я просил ее не трогать тебя. Она обещала мне.

— Да ладно тебе, когда Воронцова хоть раз держала свои обещания?

— Со мной держала, — не согласился Алекс, — она… хорошая…

— Да, — перебила я, видя, с каким трудом он подбирает слова, — я понимаю. Не будем о ней.

— Регина, если она будет угрожать или что-то еще делать, сразу говори мне, договорились? В конце концов, это все из-за меня…

— Ой, да перестань, — опять перебила я, не желая слушать это, — разберемся.

— Разберемся, — эхом откликнулся парень.

Дальше мы шли молча, всё ещё держась за руки.

А я с неким удивлением поняла, что вчера на его касания реагировала куда острее. Неужели я начала привыкать к нему?