18. Поход или Как выжить в лесу

В администрации мы всё тому же Борисычу продиктовали имена и с добрую минуту ломали головы, пытаясь придумать название нашей команды. В конце концов остановились на «Улитках». Мужчина удивился, но говорить ничего не стал, молча все занес в бланки, поставил свою подпись и передал ручку мне, чтобы я тоже расписалась внизу страницы. Затем, все еще раз проверив, спрятал лист в верхнем ящике своего стола, поднялся, подошел к шкафу, а уже оттуда достал нереально огромный рюкзак. Вот его-то он на меня и сгрузил. Да так, что я едва пополам не сложилась!

Алекс тут же перехватил рюкзак себе, избавив меня от неподъемной ноши.

— У вас там кирпичи? — возмутилась я весьма праведно.

Мужчина не ответил, лишь рассмеялся на это и отправил нас прочь. Выходили мы как раз в тот момент, когда в двери заваливали две другие группы. Девушки проводили Алекса завистливыми взглядами, парни рюкзак в его руках — испуганными.

— Пошли в дом, — предложила я, глядя на листок в руке, где очень мелким шрифтом были написаны правила и задания, — кинем его и посмотрим, что внутри.

Но это я так на улице говорила, а когда мы вошли в прохладный домик, скинули рюкзак на пол и открыли, дабы все перебрать и отсортировать, я поняла страшное:

— Вытащим и обратно уже не уберём.

— Можем разложить по разным рюкзакам, чтобы нести проще было.

— Идея, — щелкнула я пальцами, кивнув согласно, — тогда пошли пока за Риткой и Ванькой.

— Пошли, — согласился парень и опять взял меня за руку.

Нет, я все же должна отбежать подальше от лагеря и поорать во весь голос от счастья.

— А давай, — хихикнула я от безумства пришедшей в голову мысли, — наперегонки?

Я думала, парень откажется. Я даже какой-то частью души надеялась на это, но он, улыбнувшись, сказал:

— А давай. На счет три. Раз…

— Два, — приготовилась я, улыбаясь.

— Три!

И мы побежали. Вместе, не разрывая рук и отчего-то громко и весело смеясь. Ветер ударил в лицо, подхватывая волосы и перебирая пряди своими длинными невидимыми пальцами. Юбка легкого платья тоже колыхалась, позволяя прохладному ветерку коснуться моих обнаженных ног.

А мы продолжили бежать и смеяться. Потому что это было так легко, так правильно, будто мы всегда это делали и в этом не было ничего странного.

Люди, мимо которых мы пробегали, смотрели на нас странно, кто-то из них что-то кричал нам вслед, но мы не слушали.

Мы просто бежали, ловили на себе порывы ветра и слушали смех друг друга.

А затем свернули с дорожки и побежали к озеру, но до него так и не добежали.

— Ты победила, — рассмеялся Алекс, останавливаясь и тормозя меня.

Мы оба с ним тяжело дышали, хоть и пробежали совсем немного.

Парень, развернув меня к себе, вдруг поднял руку и самыми кончиками пальцев убрал прядь волос за ухо. Это было так… мило, так чувственно, так!.. Слов нет! Но у меня от его касания мурашки по коже побежали и дыхание, только-только восстанавливающееся, перехватило вновь.

— Удивительно, — шепнул Алекс непонятно к чему.

Его лицо было так близко, совсем-совсем, а губы находились в каких-то сантиметрах от моих собственных. И глаза… Я тонула в голубизне этих волшебных глаз, живых и чувственных. Я смотрела и видела в отражении себя, но ещё глубже было что-то другое, что-то чужое и одновременно невероятно родное, что-то такое, что я, кажется, знала всю жизнь.

— Что? — хриплым от бега и переизбытка чувств голосом спросила я, облизнув пересохшие губы.

— Ты удивительна, — пояснил Корнилов.

И наклонился, с ясным намерением поцеловать. Но вместо этого лишь звонко чмокнул в кончик носа, рассмеялся и, резко отстранившись, поволок меня к озеру, туда, где стояли и разговаривали Рита и Ваня.

На окружающие нас завистливо-восхищенно-гневные взгляды ни он, ни я не обращали никакого внимания. Это наша жизнь, нам ее жить по нашим же правилам, не глядя ни на кого.

— Мы посовещались и решили, что никуда не идем, — заявил Ваня самодовольно, когда мы подошли ближе.

Корнилов скосил на меня взгляд, а потом ответил:

— Мы посовещались и решили, что вас не спрашивали. Пошли, вещи будем перебирать.

— А что там? Всякий ненужный хлам? — тут же полюбопытствовала Рита.

— Судя по весу, там кирпичи.

— Мы без вас не смотрели, — добавила я, — но решили разобрать и разделить поровну, чтобы легче нести было.

— О, здорово! — обрадовалась Рита, но что-то в ее довольном расположении духа меня насторожило. И, как выяснилось, не зря, потому что уже в следующее мгновение подруга перешла на гневное шипение, — Всегда мечтала о том, чтобы таскаться по лесу с рюкзаком наперевес.

— Это называется поход, — поделился с ней знаниями Ваня, закидывая руку девушке на плечо.

Она тут же отскочила от него и пошла рядом со мной.

— Я знаю, кретин! Хотя бы потому, что каждые последние выходные третьего месяца мы вот уже пятый год ходим в походы с этой ненормальной! — и Рита, в доказательство своих слов, ткнула в меня пальцем.

— Так, — принялся задумчиво рассматривать небо Алекс, — не ешь мучное, сладкое, ходишь в походы, быстро бегаешь… Ты у нас ЗОЖница?

— Сороконожница она у нас! — обломала Корнилова со всеми его теориями Рита, — места в теле мало, вот и бесится.

— Вот дура, — вздохнула я сокрушенно, обратив взгляд к небесам, совсем как Алекс, — нет, мне просто это нравится. В лесу… нет людей.

— Людей? — переспросил Ваня, будто не услышал.

— Да, — подтвердила спокойно, — я не очень люблю людей.

— Да ладно! Ты? — не поверил Ваня, — Вот уж никогда бы не подумал. Ладно Ритка, но ты…

— Что значит «ладно Ритка»? — возмутилась тут же подруга, нехорошо глядя на парня прищуренными глазами, — Я тебя спрашиваю, что это значит, а?!

— Спокойнее, красавица, спокойнее…

— Я спокойна, как труп в морге! — завопила подружка, не обращая внимания ни на кого вокруг.

А дальше случилась смертельная гонка: Ваня удирал от разгневанной Риты, она неслась следом и вопила всякие непристойные вещи, люди вокруг приходили в тихий ужас, а мы с Корниловым шли, как ни в чем не бывало.

— Предлагаю делать вид, что мы их не знаем, — наклонившись, шепнул он мне на ухо.

Стало щекотно и я против воли улыбнулась.

— Полностью поддерживаю.

Но в домик мы все же вошли все вместе.

— Ну нифига себе! — удивилась Рита при виде рюкзака.

Подскочив к нему тут же, подруга ухватила руками ручку и попыталась вздернуть его вверх, но у неё это плохо получилось.

— Капец! — не могла она молчать, наматывая круги возле огромного, с половину ее, рюкзака, — да там не кирпичи, там бетонные блоки!

Когда мы все же все успокоились и расположились по кругу, то выяснилось, что ни кирпичей, ни блоков внутри не оказалось. Две палатки, железный котелок, четыре одинаковые черные кепки с изображение большой ёлки, два мотка прочной веревки, какие-то железячки, похожие на крепления, лопатка, нож, коробок спичек, четыре дождевика, компас, ложка, одна, почему-то, аптечка со стандартным набором из бинта, йода, пластыря и активированного угля, обещанный фотоаппарат, бинокль и кружка, тоже одна.

Немало, конечно, но и не так уж и много.

— Чур я беру спички, нож и бинокль, — тут же «забилась» Рита.

— Без проблем. Тогда все поджигаешь, режешь и по деревьям ползаешь тоже ты.

— Отличная идея, — похвалила я, чем обратила на себя возмущенный взгляд подруги, — кто что умеет делать, то и берет.

— Давай, Регинка, что ты умеешь? — тут же обратил на меня мои же слова Ваня.

— Пожав плечами, я спокойно ответила:

— Я всё умею.

— Отлично, тогда берешь то, что останется. Вот я, например, могу петь и радовать вас своим голосом, — самодовольно заявил Ваня.

— Ты что, совсем дебил? — с возмущением в голосе, ставшим неотрывной частью Риты, закричала она, наверняка желая чем-нибудь парня стукнуть.

— Вань, серьезно, давай нормально, — укорил его и Алекс.

— Я вам серьезно говорю. Буду петь, как птичка, а вы будете радоваться.

— Всё, достал, — с мрачной решимостью произнесла Рита, беря в руку сверток палатки, — сейчас я тебя убивать буду.