19. Лагерь в… лагере?

— Твой парашют заклюют стаи сдвинутых пти-и-иц, — выл хуже, чем старый ворон, Ваня, пока мы продирались сквозь заросли в лесу, — ребят, как думаете, в этом лесу есть сдвинутые птицы?

— Не знаю насчет птиц, но ты явно сдвинутый по всем параметрам.

Прямо перед выходом к нам заскочил сам Борисыч и передал файл с какими-то бумагами, среди которых оказались разнообразнейшие задания, за каждое из которых давалось определенное количество очков, и карта местности с маршрутом и жирным красным крестом — местом нашего обитания на ближайшую ночь.

При этом остальные команды никак не помечались и одним из заданий было выявить их местонахождение и отметить его крестом всё на той же карте. Задание было действительно простым хотя бы потому, что их можно было по огню найти, но сложность его заключалась в том, чтобы верно определить на карте точное место. За него давалось пять баллов.

— Видимо всё дело было в белых волоса-а-ах, — продолжал выть где-то сзади Иван, упрощая задачу для всех остальных команд. Мы ещё до привала не добрались, а они уже точно знают, где мы находимся, — но я парил от счастья в небесах!

— Боже, убей его! — не выдержала в итоге Рита, которой запретили убивать Ваню.

Девушке приходилось труднее всего — она шла там же, сзади, рядом с Ванькой. И все свои песни он непременно посвящал ей, не забывая вставлять реплики вроде:

— Ритулька, а какой у тебя настоящий цвет волос? Явно же не зелёный.

И тогда подруга умудрялась отвечать ему чем-то похожим на:

— Это бирюзовый, кретин ты дальтонический!

Алекс ничего не говорил, он просто шёл рядом со мной, иногда трагично вздыхая, а иногда придерживая меня за руку или ближайшие ветки, пока я проходила мимо них. Мой галантный кавалер.

Корнилов вообще не обманул моего доверия. Он действительно был тем, кем я представляла его последние годы своей жизни. Он был внимательным к любым мелочам и заботливым, что тоже проявлялось в различным и, казалось бы, незначительных мелочах. Дома он спрашивал, не закрыть ли ему окно, потому что вдруг мне дует. Затем, когда мы собирались, посоветовал мне обязательно взять с собой кофту, потому что ночью может быть холодно или вдруг дождь пойдёт. Ерунда незначительная, на которую я и не обратила бы внимания, скажи это Ритка или там мама, но слышать подобно от Алекса было очень волнительно и здорово. Я начинала думать, что действительно не безразлична ему.

Его поведение порой заставляло меня серьезно задуматься обо всём происходящем. Он сказал тогда, что ему нужно, чтобы люди видели нас вместе, но при этом он продолжал проявлять знаки внимания и когда мы были одни. Я не говорю о Рите и Ване, я имею ввиду — совсем одни. Зачем он делает это, если мы с ним всего лишь изображаем отношения.

Тут же, словно эхо, где-то в голове раздался его голос: «Ты не хотела бы быть моей девушкой?»

Девушкой. Быть может, знай тогда Алекс, что я мечтала об этом много лет, он не стал делать мне столь глупого предложения. Он сказал, что его предыдущие девушки были сумасшедшими, но он просто плохо знал меня саму.

И, как бы что ни было, мы теперь встречаемся и я не могу сказать, что эти отношения меня напрягают. Он просто как… Я не знаю даже, с чем сравнить. Алекс не навязывает себя и при этом оказывается рядом, когда надо. Он ничего не требует и в тот же миг отвечает очень многим: вниманием, заботой, касаниями, которых мне так не хватает с его стороны, парой лёгких слов, непринужденностью и, как это не странно, защитой, ведь в его присутствии меня совершенно никто не трогает.

Но от мысли о том, какими будут наши отношения по возвращению в город, мне становилось страшновато.

— Эх, а не спеть ли мне песню, — затянул по новой Ванёк, набрав в грудь побольше воздуха.

И был остановлен куда более громким и недовольным:

— А не спеть!

— Ритонька, ты такая красивая, когда злишься, — похвалил парень.

Но если он тем самым надеялся на пощаду, то надежды его были напрасными.

— Не смей меня так называть, — велела Маргарита, громко пыхтя от недовольства.

— А как мне тебя называть? — не желал униматься он, — Кисонька, рыбонька, ёжик?

— Себя дикобразом назови, дебил.

— Цветочек, малышка, детка, — продолжал он, как будто и не слышал ничего, загибая пальцы и задумчиво рассматривая окружающий лес, — кактус, ёлка, колючка, змейка…

— Регина, а что будет, если мы вернёмся из похода в неполном составе? — крикнула подруга сзади, обращаясь ко мне.

Я вначале серьезно задумалась, пытаясь представить, что нам тогда скажут, а потом поняла, что она имела ввиду, и серьезно предупредила:

— Рита, нельзя никого убивать.

— Ну мне очень надо, — наставила она.

— Он нам ещё пригодиться, — пришёл на помощь Алекс.

— Спасибо, дружище, — обрадовался тут же неожиданной поддержке Ваня.

— Но если он ничего не будет делать, я помогу тебе спрятать труп, — добавил Алекс непринужденно.

Ритка зловеще захохотала, Ваня аж побледнел весь и решил обидеться. А сам Алекс, криво мне улыбнувшись, задорно подмигнул. И остаток пути мы проделали без надрывного пения Ваньки.

Зато место, на которое нас вывела карта, оказалось немного похоже на точку привала. Небольшая, в пару метров, полянка, окруженная со всех сторон деревьями. Среди невысокой травы валялась куча сухих веток, которые надо было собрать и использовать для костра, как сказано в одном из заданий, за которое мы должны были получить восемь баллов.

Ещё раз сверившись с картой, мы вчетвером убедились, что вышли всё же правильно и теперь можно было бы заняться сооружением лагеря. Пока мы с Ритой в скором времени собирали с земли все ветки и стаскивали их в одну кучу, Алекс с Ваней пытались разобраться, как устанавливать палатку. Я предлагала им свою помощь, но они наотрез отказались, сказав, что сами справятся.

И так вышло, что двое городских парней, которые и в лагерь-то, кажется, впервые в жизни поехали, отказались от помощи двух более-менее опытным путешественниц, которые уж точно могли справиться с сооружением палатки.

Мы с Риткой набрали хвороста, выкопали ямку для костра, обложили её камнями, посрубали траву вокруг — словом всё, как и учили на уроках ОБЖ. Затем, напрягая мозг, вспомнили способы сооружения костра и решили воспользоваться одним из них, который, как показалось Ритке, назывался «домик». Ещё через пару минут наш костёр можно было зажигать, не боясь, что он что-нибудь вокруг сожжёт.

А парни тем временем побили все рекорды по оригинальному сооружению палатки. Не сумев понять, что и куда тыкать, Ваня решил воспользоваться привычным ему средством информации — Интернетом. Только вот в лесу сеть ловить наотрез отказывалась и парню пришлось ползти на дерево. Как они это провернули, я ума не приложу, потому что совершенно ничего слышно не было. Алекс, покуда боялся за друга, стоял внизу и периодически подбадривал того репликами в духе:

— Не бойся, будешь падать — я поймаю!

Хотела бы я на это посмотреть.

— Не смейте трогать палатки! — а вот это уже нам было.

Да мы и не собирались. Сказали же, что сами сделают, вот пусть сами и делают. Мы тем временем отыскали две толстые палки, похожие на рогатки, воткнули их по сторонам от костра и положили сверху ещё одну палку, а уже на неё пристроили котелок.

Теперь перед нами встала новая проблема: приготовить что-то такое, чтоб никого не отравить.

— Из чего в лесу вообще можно еду готовить? — сетовала Рита, лежа прямо на траве в форме морской звезды, — У нас тут травы, грибочки, ягодки… можно белку поймать.

— Тогда ловить будешь ты, — решила я, в той же степени озадаченная тем же вопросом.

Можно, конечно, попробовать грибов насобирать, но даже при условии, что я могу отличить съедобный от ядовитого, я понятия не имею, как их разделывать и как вообще готовить. В походы мы с Ритой обычно брали уже готовую еду, которую нужно было всего лишь пожарить на костре.

Но думы наши жестоко прервали, когда со стороны леса раздалось сокрушенное и полное усталости:

— Твою мать, я его уронил! Ищи телефон, ищи, пока его муравьи не утащили!

Переглянувшись, мы с Риткой слаженно засмеялись, стараясь делать это как можно тише, чтобы парни не услышали.

— Мальчишки! Давайте, мы вам расскажем, что и как делать, а ставить палатки вы уже сами будете? — отсмеявшись, закричала Рита.

Мысль её мне понравилась и к ответу парней мы прислушивались уже обе. Но так и ничего не услышали, только шелест и какой-то бубнеж, а потом парни вышли на полянку сами. Заметно потрепанные, особенно Ванька, разочарованные и уставшие.

— Давайте, — буркнул Алекс.

А час спустя мы всё же сделали это — мы поставили эти злосчастные палатки! Точнее, ставили их Алекс с Ваней, как и договаривались, матерясь при этом так, что даже деревьям не по себе становилось. Рита носилась кругами, что-то крича и старательно командуя. Пару раз она пыталась помочь физически, но тогда парни все бросали и отгоняли её прочь, после чего им приходилось начинать чуть ли не сначала. От меня здесь помощи было бы очень мало, я бы только мешала, командуя не так, как Рита, и парни бы в итоге только больше запутались. Поэтому я стянула бинокль и пошла в лес подальше, подыскивая высокое и крепкое дерево, на которое можно было бы забраться и осмотреться. Быть может, мне повезло бы и удалось засечь другие лагеря.

Найдя старый, но по-прежнему крепкий ветвистый дуб, я повесила бинокль на шею и полезла вверх, не спеша и тщательно выбирая наиболее надежные ветви. Думать в это время я могла лишь о том, что по глупости не взяла с собой карту.

Чем выше я поднималась, тем краше становился пейзаж. Закатное солнце, окрасившее всё вокруг в оранжево-розовые цвета, светило не так ярко, но куда более насыщенно. Всё вокруг стало более тёплым и красивым. Верхушки деревьев, на которые падали солнечные лучи, получались медово-зелёными, будто облитые каким-то сладким тягучим сиропом. Там, далеко, лес обрывался и начинался наш лагерь, не видимый из-за расстояния. Никого из других команд, как я и полагала, в столь раннее время видно не было. Пройдёт ещё пара часов, ночь окончательно опустится на местность и к этому времени все мы как раз сумеем решить, из чего готовить ужин, чтобы разжечь костёр. Вот тогда и нужно будет забираться на дерево, чтобы увидеть их. И нужно обязательно не забыть взять с собой карту, потому что иначе мы не сможем точно указать место чужого лагеря…

Шаги внизу привлекли моё внимание. Это была довольно тяжелая для похода поступь. Так шел человек, который явно до этого мало раз бывал в лесу. Так шел тот, кто очень устал.

И так шел тот, кто был очень зол.

Это я поняла в то самое мгновение, когда неведомый кто-то остановился прямо под моим деревом и я услышала негромкое, но довольно злое:

— Мы с тобой обсудили это ещё утром. Я сказал тебе, что не собираюсь отсюда уезжать.

Этот голос я узнала бы везде. Я узнала бы его даже в многолюдной толпе, даже будь я в Китае, а он в Париже. Но сейчас, в отличие от всего остального времени, голос Алекса звучал глухо и зло и он… пугал меня.

Я понимала, что подслушивать плохо. Черт, я сидела и мысленно твердила себе это! Но не могла ничего поделать. От непривычного ощущения опасности, исходящего от этого человека, я просто замерла на месте, обняв руками ствол дерева и уткнувшись в него лицом. Я не могла заставить себя даже посмотреть на Алекса.

— Нет, это ты слушай меня, — едва ли не зарычал он. Каждое его слово было пропитано неприязнью и превосходством, столь не свойственным этому человеку, — я сказал тебе, что покину это место только через месяц. Нет, я уеду к маме. Я всё сказал тебе.

Я не знаю, с кем он говорил и что ему ответили, но менее страшно мне от этого не становилось. Мгновения молчания Алекса пугали даже больше, чем его слова. Мне все казалось, что сейчас он поднимет голову и увидит меня среди веток.

— Да, — вместо того, чтобы уйти, продолжил он тихий напряженный разговор, — я не скажу тебе её имени.

Вот тут мне стало по-настоящему страшно. Чьего имени он не скажет?

— Это моя жизнь и моя девушка, не смей вмешиваться, — велел Алекс, указав мне на личность той, чьего имени он не назовет.

Указав мне на меня.

Боже мой, только этого мне не хватало! Пожалуйста, сделай так, чтобы все было хорошо и у меня не появилась сотня нежелательных проблем. Пусть ничего не происходит. Пусть мир примет новость о том, что я девушка Алекса Корнилова. Пожалуйста!

— Тронешь её и ты труп, — в завершении очень жизнерадостного, особенно для меня, диалога произнёс Алекс и отключился. Я слышала, как пиликнул его мобильный. Слышала, как тяжело он вздохнул. Слышала, как глухо колотиться моё сердце и чувствовала, как руки сильнее сжимают ствол дерева, молясь о том, чтобы парень не заметил меня.

Я плохо понимала, чем именно был вызван страх именно перед ним, но он всё же был. И был столь сильным, что я просто замерла без движения, дыша через раз и напрягая слух, чтобы не пропустить момента, когда Алекс уйдёт.

— Регина! — вдруг позвал он громко.

Я дёрнулась всем сердцем и чуть не упала с огромной высоты, подумав, что он заметил меня. Заметил! Что делать?! Куда мне спрятаться?! Что сказать, куда послать?

Паника на пару секунд захватила меня с головой, из-за чего я чуть не упала. Но я не ответила, просто напросто перепугавшись до смерти.

Кажется, именно это меня и спасло, потому что уже через пару секунд послышались отдаляющиеся шаги и менее громкое:

— Регина!