20. Полезешь со мной?

— Ты где была? — накинулся на меня Алекс, когда я пересекла границу леса и нашей поляны.

Солнце к тому момент окончательно скрылось за горизонтом, погрузив местность в приятную полутьму.

Подняв руку, я показала ему те скромные богатства, что сумела отрыть по дороге обратно. Возвращаться без всего было как-то… подозрительно, с учётом того, что я слышала, как Алекс кричал моё имя.

И теперь я чувствовала себя очень виноватой.

— Смотри, я нашла полянку со щавелем и нашла пару грибов. Правда, я понятия не имею, что с этим делать…

— Выкинуть нафиг, — решил Алекс за всех, подскочил ко мне, отчего у меня сердце болезненно сжалось, буквально вырвал из рук и траву, и грибы, откинул их подальше и почти больно сжал пальцами мой подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза.

Сказать, что мне тогда страшно стало — это ничего не сказать. Я была в ужасе! Его разговор, словно на записи, повторился в голове, в точности воспроизведя все интонации и, кажется, добавив в них угрозы и опасности.

Алекс больше ничего не говорил, что пугало меня даже больше. Он просто стоял и молчал, держа руку на моем лице. Ни его взгляд, ни упрямое выражение лица мне отчего-то совершенно не нравились.

— Ты меня пугаешь, — прошептала я непонятно зачем.

Не собиралась говорить ему, не хотела, но слова сорвались с губ сами и…

И Алекс в то же мгновение отошел на два шага назад, разорвав со мной всякий контакт. Его лицо более не было злым и негодующим, а взгляд упрямым — нет. Теперь он выглядел растерянным и будто о чем-то догадывался.

— Регина, — осторожно начал он, но не успел больше ничего сказать, потому что тут же принеслась Ритка и с воплями накинулась на меня:

— У неё жрачка! Жрачка!

Вот дикая.

— Рита, — с укором посмотрела я на неё.

Но девушке было не до того:

— Это что такое? — подцепила она из травы гриб за ножку и подняла на уровень своих глаз, — Регина, почему ты не можешь принести нормальной еды?

Пользуясь моментом, я торопливо отошла к ней, делая вид, что увлеклась беседой.

— А где я тебе нормальной еды найду? Думаешь, здесь где-то спрятался Макдак?

В ответ Рита ничего не сказала, только завыла, как очень и очень голодный зверь.

— Да ладно тебе, — попыталась подбодрить я её, хотя у самой внутри всё тряслось и гудело, — пошли, приготовим что-нибудь.

Нужно отдать ребятам должное, они догадались развести огонь и даже воду, взятую с собой из дома, поставили кипятиться. Поэтому нам оставалось лишь тщательно очистить и нарезать грибы, после чего их закинули в кипящую воду. Вот только сколько им там лежать надо — нам никто не говорил.

— Где наши задания? — спросила я громко сразу у всех.

Файл принес Ваня из своей палатки. Оказалось, он их даже решил просмотреть и, что хорошо, напротив некоторых пунктов стояли размашистые галочки.

— Спасибо, — кивнула я ему, забрала карандаш и листок с картой, развернулась и пошла обратно, к своему дубу.

К счастью, остановить меня никто не пытался. Но, как я поняла минуту спустя, это было не к счастью, а к очень таким большим разочарованиям: рядом выросла высокая светловолосая фигура.

— Ты всё слышала, — даже не спросил — утвердил Алекс ровным тоном.

— Смотря что ты имеешь ввиду, — схитрила я, не глядя на него.

— Хочешь знать, с кем я говорил?

Очень хочу.

— Мне без разницы.

— Это был отец.

Ну, что я ему скажу? Лично я не могу позволить себе вот так вот разговаривать со своими родителями. Это как минимум неуважительно. К тому же, мне просто не позволят так разговаривать.

— Я не видела тебя раньше таким, — заметила я, чувствуя, что напряжение между нами стало на миллиметр слабее.

— Тебе просто не повезло, — очень серьезно произнес Алекс, — остальные никогда не видели и никогда не увидят.

— Никто? — не поверила я.

Корнилов пожал плечами:

— Может, разве что только Марк.

Да уж, слишком много тайн знает Марк. И не только моих, как оказалось.

Я не стала ему отвечать и остаток пути мы шли в полном молчании. Вот только Алекс больше не наслаждался природой, как во время прошлой нашей прогулки. Кажется, он был озадачен и разочарован. И взгляд его то и дело скользил по мне.

Когда подошли к заветному дереву, я с облегчением оторвалась от земли и полезла выше.

— Осторожнее, — спохватился Алекс и, судя по звукам, собирался лезть следом.

— Стой там, — извернувшись, велела я.

Но он не послушал. У меня вообще сложилось впечатление, что он меня даже не пожелал услышать. Вот так мы и лезли: я, более уверенно, и он, куда медленнее и осторожнее.

Посчитав, что набранной высоты достаточно, я оседлала одну из толстых веток, специально выбрав место, где она была одна, чтобы Алекс остался ниже и не смог ко мне даже притронуться. План был гениален: я надежно укрепилась, прижавшись спиной к стволу, и обезопасила себя от Корнилова.

Но он всё испортил.

Я уверена, что он сделал это специально, хоть сознание и пыталось что-то там шептать про его неопытность и неразумность в этом деле.

Алекс полез выше, не пожелав остаться там, где ему надо было бы. И, из-за ограниченного количества ветвей, очень скоро оказался прямо на той ветке, где и сидела я.

Наши взгляды встретились. Я мысленно послала его подальше. Он воспринял это иначе, хмыкнул и уселся прямо тут же, впритык ко мне.

Вдобавок ко всему, Корнилов не придумал ничего лучше, как сесть лицом прямо ко мне! Расстояние между нами было ещё довольно большим, соприкоснувшиеся колени не позволили ему придвинуться ближе, чем он того хотел.

Но не зря я всё время считала Алекса умным мальчиком. Он, чуть скривившись, одновременно двумя руками ухватил мои ноги повыше колена и, дернув, положил их поверх своих ног.

— Ай! — вскрикнула я, тут же уцепившись за него руками.

Просто он был единственным, за что можно было бы ухватиться в данной ситуации.

— Я могла упасть! — возмутилась я весьма праведно, с негодованием глядя ему прямо в глаза цвета безоблачного неба.

В этих красивых глазах сейчас было столько детского упрямства! Как когда ребенку говорят, что он ещё маленький, а он упрямо топает ногой и, надув губы, выдает: «я большой!».

Только здесь всё было куда серьезнее.

— Ты бы не упала, — уверенно возразил он, открыто глядя мне в глаза, — потому что я держу тебя. Регина, послушай меня.

— Я не могу тебя слушать, — настаивала я на своём, — мне нужно найти чужие лагеря.

— Это подождёт, — не пожелал меня услышать он.

Я помотала головой, совершенно не имея желания ни о чем с ним говорить.

— Подождёт твой разговор, а команды могут погасить костры. Отпусти, Алекс, мне из-за тебя ничего не видно.

— Да плевал я на них на всех, — тут парень, одновременно к моему нежному трепету и вселенскому возмущению, придвинул меня ещё ближе, скрестив собственные руки на моей спине, из-за чего я теперь даже отодвинуться от него не могла.

Ох, парень, почему ты так сильно сводишь меня с ума?

— Нам нужно выполнить задание, — повторила я вновь, упрямо настаивая на своём.

Но и теперь он пропустил мои слова мимо ушей, будто они ничего и не значили.

— Выполним, когда ты выслушаешь меня. А тебе придется меня слушать, потому что я не отпущу тебя, пока ты всё не поймёшь.

— Я всё понимаю, — толкнула его банально из упрямства.

Но не сильно, не так, чтобы он упал, а просто чтобы понял мой протест.

Понял. Впечатлился. Начал говорить:

— Отец с мамой развелись, когда мне ещё пяти не было. При делении имущества я достался ему, — мне не понравилось, что Алекс говорит о себе, как о какой-то вещи, — У нас с ним тяжелые отношения, как у фотографа и модели, которые все никак не могут понять друг друга.

— Странное сравнение, — задумалась я вслух.

Напряжение начало убывать — быстро и незаметно.

— Самое реалистичное. Он действительно фотограф, если ты не знала. Чуть что, он тут же начинает давить авторитетом. До сих пор считает меня пятилеткой, который во всем обязан ему подчиняться. Он иногда забывает, что я живой человек, а не его способ дохода, вот и приходится ему об этом напоминать. Так, как он может понять.

Если задуматься, я, наверно, где-то в глубине души понимала это и уже рассматривала подобный ответ в качестве одного из вариантов. Если подумать ещё, то этот ответ устраивал меня куда больше всех остальных.

Но было и ещё кое-что:

— Ты уедешь?

— А ты бы хотела этого? — ответил он вопросом на вопрос.

— Нет, — честно призналась ему.

— Я уеду на неделю, не больше. Хочешь со мной?

Он спросил это так просто и легко, будто это был вопрос из ряда «будешь мороженое?».

При всем своём желании я отлично понимала, что меня банально никто не отпустит. Да и как бы это выглядело? С какими глазами я заявлюсь к его маме?

— Нет уж, спасибо, — отказалась я от столь щедрого предложения, — не хочу никого докучать.

— Глупости. Я зову тебя с собой в Париж и ты не можешь просто так взять и отказаться. Соглашайся, это будет незабываемая неделя.

— Я не могу, — прикрыла глаза и замотала головой, не желая даже слышать это, — ты что, какой Париж? Кто меня туда отпустит?

Вот уж действительно бред!

— И как я поеду? Что я твоей маме скажу? Здрасти, я Регинка?!

— Так, во-первых, ты скажешь не Регинка, а Регина Игоревна. Ты же Игоревна?

— Игоревна, — кивнула.

— Во-вторых, не здрасти, а здравствуйте, Варвара Павловна, — голосом профессионального наставника продолжил он.

Я серьезно кивнула, не в силах перестать улыбаться. От напряжения, пропитавшего буквально всё моё тело, не осталось и вовсе никакого следа.

— И в-третьих, ты скажешь ей совершенно спокойное и уверенное: я девушка вашего сына.

А вот над последней фразой подумать как следует не удалось. Она буквально стёрлась из памяти в тот момент, когда Алекс наклонился совсем близко ко мне, накрывая мои губы своими.

Я, в силу своего возраста, разумеется, уже целовалась. Несколько раз, когда мне ещё пятнадцати не было. Эти поцелуи отложились в сознании плохо, но я точно знала, что тогда мои кавалеры пытались выглядеть очень соблазнительными и страстными, что получалось у них в край плохо и оставило в моем сознании негативнее воспоминания.

Алекс целовался совершенно иначе.

Чувствовалось в нём и знание, и уверенность, и невероятный опыт, но в то же время он целовал меня легко и как будто даже беззаботно, без напряжения и лишнего напора, как если бы ел клубнику, к примеру.

Но почему-то именно такой поцелуй перевернул весь мой внутренний мир с ног на голову. Именно он вытеснил из сознания обрывочные воспоминания о тех, детских первых поцелуях. Именно от него по моей коже побежали мурашки и кожу опалило жаром.

К моему невероятному огорчению, Алекс отстранился. Очень быстро. Очень быстро! Я не успела насладиться ситуацией в нужной мере, не успела войти во вкус!

— Неплохо целуешься, — произнесла я в ответ на его чуть насмешливый взгляд, — научился у своих фанаток?

— Ужасно дерзишь, — вместо ответа, решил посмеяться надо мной Алекс, — ну, думаю, это легко можно исправить.

И он вновь притянул меня к себе, чтобы рассмеяться прямо в губы за миг до того, как те опять начали баловать воздушными, как облако, поцелуями.