27. "Поговоришь со мной? Вот так."
Задумчиво поправив повязку, всё ещё покоящуюся на моём немного ноющем запястье, я решила ответить, одновременно с этим думая о том, что раньше мне Алекс никогда не звонил. У него даже номера моего не было, раз он его по дороге в город выпрашивал. А тут звонит, сам.
Сердечко предательски загромыхало с удвоенной силой. Да и ручки чего-то мелкой дрожью покрылись.
— Да, — ответила я в трубку.
— Ну как? — поинтересовался Алекс собственной персоной.
Мне отчего-то захотелось улыбаться, так забавно звучал его голос в микрофоне. Хотя, вернее сказать необычно. Немного, совсем каплю иначе. Грубее, что ли?
— Они разрешили, — призналась я, не таясь, быстро спускаясь вниз по лестнице.
Можно было бы использовать и лифт, но с пятого этажа быстрее так добежать. Тем более, пока он там приедет, пока опять вниз уедет. Да и пахнет там не всегда приятно.
— Я знал, — по голосу Корнилова я поняла, что он улыбается, и не смогла не улыбнуться тоже, хоть и понимала, что он этого не видит, — встретимся завтра?
— Как завтра? — испуганно пролепетала я, — Мы же договаривались на послезавтра!
— Я помню, — звонко рассмеялся парень на том конце провода, — просто встретиться и, скажем, погулять. Или сходить в кафе. Как тебе?
Очень заманчиво, честное слово. С огромным удовольствием пошла бы, но…
— Кажется, я не могу, — закусила я губу, продолжая спуск.
Уже почти на первом этаже голова немного закружилась от быстро мелькающих перед глазами ступеней и пролётов.
Я хотела бы провести завтрашний день со своей группой. И часть сегодняшнего тоже, поэтому и назначила Ритке встречу только на три, чтобы успеть к ним. И уже тогда мне будет точно известно, смогут ли парни завтра встретиться или, может, у них планы или кто-нибудь ещё даже не вернулся в город. И нужно было ещё раз попытаться поговорить с Яром, вдруг удалось бы его переубедить насчет внепланового концерта у Корнилова. Потому что что-то мне подсказывает, что устроить его будет для нас очень сложно. Хотя бы по той причине, что я как бы его девушка.
— Почему? — только и спросил Алекс, но в голосе его я отчетливо услышала недовольство. Пусть и хорошо спрятанное.
Мне понравилось, что я могу вызывать в нём такие чувства только отказом на приглашение погулять. Значит ли это, что я ему нравлюсь? А чёрт его знает, парня этого. Да, в принципе, как и всех парней в целом.
— Хотела провести день с семьей, — самозабвенно врала я. Некое подобие совести всё же зашевелилось внутри, говоря мне, что так делать совсем нехорошо.
— Я понимаю, — неожиданно легко согласился Алекс, чем меня немного озадачил, — но, может, вечером?
— Может вечером, — я толкнула тяжелую железную дверь подъезда, противно запикавшую, и выбралась под палящие лучи солнца.
— Ура, — с отчетливым облегчением вновь тихонько рассмеялся он, а потом вдруг предложил, — поговоришь со мной? Вот так?
— А почему бы и нет, — сказала я быстрее, чтобы не передумать.
Будет забавно и очень познавательно.
На несколько мгновений я почувствовала себя героиней какого-то кино или сериала или даже романа. Такой счастливой и довольной, занятой тем, чем, как мне казалось, я никогда не буду страдать. Ещё до своего помешательства Алексом я думала, что парня у меня никогда больше не будет, а даже если и будет, то у нас с ним будет всё серьезно. Никакой романтической ерунды и прочей гадости — хватит, наигралась в детство.
Но сейчас почему-то это не казалось мне таким уж плохим и преступным. Наоборот даже, интересно было. А почему бы и нет, в конце-то концов? Имею полное право.
— Только, — поспешно добавила я, — я перезвоню через минуту, хорошо?
Отчего-то ужасно хотелось улыбаться. Так широко, насколько это только возможно, чтобы все вокруг видели, как я счастлива. Может, я схожу с ума? Меня только что чуть не сожгли, а я тут улыбаюсь хожу. Совсем чокнулась.
— Конечно, — спокойно согласился парень, — жду.
Я торопливо отключилась и принялась искать другой номер. К счастью, он был совсем близко в книжке и поиски не заняли много времени.
— Что? — ответил мне Тэд спустя три гудка всего, которые я отсчитывала с нетерпением.
— Вы в городе? — сразу спросила я интересующую меня вещь.
— Да, сегодня собрались. А что?
— Я здесь, можем встретиться?
— Если надо, до без базара, — зевнул парень в трубку, — место и время.
Подумав с секунду, я тут же решила:
— Через полчаса, кафе «Делириум» в центре, знаешь?
— Знаю, — хмыкнул тогда укротитель всех гитар и отключился, так мне больше ничего и не сказав.
Ну, в общем-то, как и всегда. Пижон. Но меня это волновало не так сильно, сколько ждущий моего звонка Алекс. Вот его-то я и набрала тут же, даже не поругав толком Тэда.
— Решила свои дела, маленькая шпионка?
— А чего сразу шпионка? — рассмеялась я, и не думая обижаться.
Мне было здорово идти вот так под лучами яркого летнего солнца по нагревшемуся асфальту и болтать с ним. В жаркое утро вторника людей на улице, а особенно у нас во дворах, где я вначале и шла, было совсем мало. А если мне навстречу кто и шел, то не обращали на меня никакого внимания. У всех у них были свои проблемы и заботы, какое им до меня дело?
Алекс в подробностях расспрашивал меня о моей семье, ссылаясь на то, что я не успела ему договорить во время прогулки по лесу. Пришлось уточнить, на ком именно я остановилась, и, получив ответ, продолжить:
— Мой папа ресторанный критик. На работе он серьёзный и неподкупный, а с семьей становиться очень добрым и понимающим. А ещё он не может перечить маме, чего бы она не выдала, он со всем согласиться.
Если подумать, папа в нашей семье занимает второе и последнее место в рейтинге нормальности. Почетное место, естественно, принадлежит мне.
— А Свет? — спросил Алекс вроде бы безобидную вещь, но у меня руки похолодели.
Воровато оглядев оживленную улицу прямо у дороги, по которой я сейчас шла, я постаралась вернуть голосу твердость и непринужденность.
— Свет раньше занимался музыкой.
— Раньше? — переспросил Алекс, будто не услышал.
— Раньше, — с нажимом повторила я, — ему не понравилось и сейчас он занимается организацией праздников.
— И какая же у него странность? — веселый голос Корнилова подействовал на меня успокаивающе. Значит, он ничего не заметил, — Я так понял, она должна быть у каждого члена вашей весёлой семьи.
Да, это точно. Веселой, как же! Скорее безумной. Дурдом «Калинка» самый настоящий, а не семья.
— Он жить не может, если над кем-нибудь не подшутит, — совершенно серьезно произнесла я, с интересом осматривая улицу вокруг, — и чаще всего это именно я.
Как иногда говорит мой папа: «ладно я, а все остальные-то чего не работают?». Вот и мне сейчас интересно стало. Вроде бы утро, ну, ладно, уже обед, но все равно. Вторник, полноценный рабочий день, даже никакой не праздник, а чего на улице делает столько людей? Очень интересно.
— Чем ты заслужила такую сомнительную честь?
— Просто остальные его игнорируют и ему так неинтересно, — вздохнула я, — а я подобных выходок не прощаю.
Вместо ответа Корнилов вновь рассмеялся. Всё также негромко и звонко, как и до этого. А я улыбнулась, заслушавшись его смехом, который до этого слышала крайне редко. На занятиях Алекс предпочитает держаться серьезно и внимательно, слушая предметы и отбиваясь от вездесущих поклонников. Ему там просто не до смеха.
— Какая ты грозная, — пошутил он, всё ещё немного смеясь.
Остаток пути до кафе Корнилов в подробностях расспрашивал меня о том, что же мы со Светом друг другу делали. И я рассказывала. О нём — с недовольством и возмущением, а о себе с гордостью. И лишь когда остановилась под самой вывеской «Делириума», закусила губу и виновато произнесла в трубку:
— Алекс, я сейчас не могу больше говорить…
— Почему? — его голос как-то сразу изменился.
И вот что сказать, чтобы его не обидеть?
— Пришла к своим делам, — хмыкнула я, — а если серьезно, то у меня встреча.
— С кем? — не желал он спокойно отпускать меня.
С парнями, блин. Но не буду же я тебе об этом говорить.
— С хорошими друзьями. Они правда хорошие. Я позвоню позже, хорошо?
— Ладно, — нехотя согласился всё же он к моей радости и облегчению, — до скорого.
И отключился. Ну, хотя бы попрощался, и на том спасибо, а то взяли моду просто так отключаться.
Глянув зачем-то по сторонам на всякий случай, я смело вошла внутрь, толкнув дверь из темного дерева с большим толстым стеклом, на котором болталась вывеска «открыто», а выше, белой краской была надпись в рамке с закругленными краями: «Часы работы: 8.00–22.00». А чуть ниже было «понедельник-воскресенье».
Как только я оказалась внутри, так сразу поняла, что не зря назначила встречу именно в этом кафе в центре города, открывшемся не так уж и давно и в котором я до сих пор ни разу не была. Первое, что я заметила, был запах. Такой горячий и насыщенный кофейный аромат. А потом уже, вздохнув пару раз, я сумела отличить ещё и аромат горячей выпечки с чем-то сладким, как мне показалось.
Обстановка здесь была очень уютная. Само по себе заведение состояло из одного не сильно большого пространства с тёмно-древесными оттенками. На полу лежали темные серые, почти что чёрные ковры, столы и стулья, как и обшивка стен, потолка и небольшой барной стойки в углу, была из насыщенного темного, как я уже и сказала, дерева, тоже почти что черного. На больших окнах, выходящих на две стороны улицы, висели прозрачные легкие тюли нежно-кремового цвета, кое-где на широких подоконниках виднелись небольшие горшки с красными цветами — единственной выбивающейся по цвету вещью во всём интерьере.
Мои добрые и старые друзья обнаружились сразу же. Они заняли один из столиков у самого окна. Одно место рядом с ними пустело, а на столе уже покоились какие-то заказы.
Будь на моем месте обычный человек, он ни за что не распознал бы в этой четвёрке известных музыкантов. И только я видела, как ничем не примечательный парень с модной темной прической нервно трогает правое ухо, в котором обычно серьги. Но не сейчас, сейчас Тэд ничем не привлекает внимание, если не считать природной харизмы и привлекательного телосложения. Только я заметила, как поправляет капюшон, натянутый на голову, парень в черной толстовке, на пару размеров ему большой, чтобы не видно было очертаний тела. Свои длинные волосы Хью любил и отрезать ни за что не собирался. Ради них он был готов вытерпеть даже жару в тридцать градусов. Только я обратила внимание на то, как почти незаметно одергивает рукав тонкой водолазки Майк, пытаясь не допустить, чтобы кто-нибудь увидел его «рукава». Ну и, конечно же, куда мы без Беса. Этот парниша никого не боялся и не стеснялся. Он восседал в простой светлой футболке и длинных шортах, поедая мороженое и широко улыбаясь.
Всё как всегда.
— Привет, — поздоровалась я с парнями с улыбкой, подходя и садясь на свободное место.
Все они тут же прервали свои разговоры и повернулись ко мне.
— О, Регинка, — обрадовано заулыбался Хью, сидящий с краю. Гитарист потянулся и смачно чмокнул меня в щеку, исколов своей щетиной, отчего я тут же скривилась, а он — рассмеялся.
— С Рождеством, — оскалился как всегда оригинальный Бес, поглощая ещё одну ложку шоколадного мороженого с мятой — его любимого.
Остальные просто покивали, а Тэд, сидящий рядом со мной с другой стороны, протянул свою широкую ладонь с длинными «музыкальными», как говориться, пальцами и дотронулся до полоски бинта на моей руке.
— Это что? — с интересом и непониманием поднял он на меня глаза.
— Ой, ребята, — вздохнула я, — я вам такое расскажу!