26. Семейный совет

Вот знаете, что самое обидное? Пока ехали домой, я всё вынашивала надежду на то, что родители до ужаса перепугаются за меня и не отпустят никуда. Я действительно надеялась на это.

Но они поступили так же, как и всегда.

— Париж, говоришь? — прикусила нижнюю губу мама.

У неё на щеке была размазанная розово-фиолетовая краска, а густые темные волосы были заколоты толстой кисточкой. Она всегда прикусывала губу, когда о чем-то сильно задумывалась. Я переняла у неё эту привычку.

— Угу, — буркнула я в ответ, угрюмо глядя в чай в кружке. Ягодно-травяной, Маша заваривала.

Она вообще любит всякие там чаи и даже знает, какой из них чем может человеку помочь. Какой успокоит, какой насытит, какой взбодрит.

Папа озадаченно почесал коротко стриженную макушку. Сам он мало чего говорил о поездке, предоставляя право голоса маме. Как и всегда.

Миша вообще никого не замечал. Его и в кухню за стол притащили с большим трудом, парень участвовать в семейных разборках не желал. И пришел он с толстым блокнотом и теперь сидел, склонившись над ним, ничего не видя и не слыша вокруг себя.

Свет хотел шутить. Я видела, как это желание буквально распирает его на части. Он то и дело улыбался и кидал на меня многозначительные взгляды, но пока тоже молчал.

— А что это за молодой человек пригласил тебя? — задала новый вопрос мама с интересом.

Папа чуть кивнул, говоря, что его этот вопрос тоже очень интересует. Улыбочка Света из коварной превратилась в чересчур пошлую. Явно опять гадостей каких надумал! Маша, искривив в улыбке уголок губ, потянулась и ткнула пальцем Мише в блокнот, что-то прошептав на ухо. Он призадумался, затем кивнул и принялся исправлять то, на что ему указала сестра.

Вздохнув, я ответила максимально честно и в то же время просто:

— Алекс Корнилов, одногруппник и… мой парень.

— Па-а-арень? — не вытерпел всё же Свет.

Вот же любопытная Варвара. Не может помолчать?

Как назло, именно в этот момент радостно пиликнул мобильный, лежащий на столе прямо передо мной. Экран засветился, показывая входящее сообщение, и пришлось его тут же прятать, поскольку наглая физиономия Святослава уже была там.

— Парень, — подтвердила я, украдкой открывая сообщение.

«Ты поговорила с ними? Что они сказали?»

К слову, Алекс сообщениями подобного содержания достает меня уже с час где-то. С того момента, как вызванное им к лагерю такси отвезло меня домой. Прежде, чем позволить мне уйти, парень стребовал мой номер телефона, заставив пообещать, что я напишу, как поднимусь к себе. Он вообще изначально собирался меня провожать, но я переубедила его, уговорив остаться и не светиться. И действительно написала, когда закрыла дверь в квартиру у себя за спиной.

— Корнилов, — вздохнула Маша, — тот лапочка-обояшечка.

— Какая яшечка? — не понял папа.

Маша подарила ему полный возмущения взгляд.

«В процессе», — коротко отвечала я парню, стуча пальцами по виртуальной клавиатуре.

— Да какая яшечка? — закатила глаза к потолку Мария и принялась объяснять этим неразумным родственникам, — Алекс Корнилов — модель, актёр и лицо многих известных брендов. В его честь даже назвали духи и какое-то там здание в столице.

— В утро отъезда нам с ним пришлось убегать от толпы его ненормальных фанатов, — засмеялась я, вспоминая это безумие.

— Да ладно, — расплылся в широкой улыбке Свет, пододвигаясь ещё ближе ко мне, — серьезно?

— Я фотки видел, — просто кивнул Миша, не поднимая головы.

Папа скользнул по нему чуть снисходительным взглядом, переглянулся с мамой и вновь уделил все внимание мне.

— Покажите, — потребовала мама, переводя взгляд поочередно со всех своих детей.

— Никак, — развела я руками ничуть не виновато.

Оно и к лучшему.

— Их удалили, — вставила Маша и скривилась по понятным только лишь мне причинам.

Я не смогла не улыбнуться, глядя на её страдания, но говорить ничего не стала.

— Как это удалили? — не поняла мама, вскинув изящные брови.

— Запрет на публикацию поставили, — пояснила я, но она опять ничего не поняла и решила вернуться к незаконченному разговору.

— Так, — замотала она головой и руками, — не сбивайте меня. Что там у нас с Парижем?

Все опять посмотрели на меня. Мобильник с пиликаньем принял в себя ещё одно сообщение, на этот раз гласившее: «Если надо, я могу приехать и сам им всё объяснить».

Вот как будто подслушивает, честное слово!

— Это всего на неделю. Мы поедем к его маме…

— Зачем? — не дала мне договорить самая авторитетная женщина квартиры.

— Потому что если он приедет один, его попытаются женить, — максимально доходчиво пояснила я.

«Я сама»- отвечала тем временем Алексу.

— Да и пусть женят, — отмахнулся папа, — женитьба вообще дело хорошее и правильное.

— Что ты несешь? — закатила зеленые глаза к потолку мама.

— Вот именно, — заступилась за Алекса и Маша, опять пытаясь что-то указать Мише в блокноте, но он без слов отодвинул её руку, — жениться нужно по любви.

— Или по залёту, — вставил Свет и заржал, чувствуя себя очень остроумным.

Кретин. Папе его слова тоже не понравились. Посмотрев на старшего сына, он с долей ехидства поинтересовался у него:

— И когда же у тебя наконец кто-нибудь залетит?

Мама ткнула папу локтем, призывая к порядку, но по этому поводу ничего не сказала.

Сам Свет надулся, как пузырь, и сделал вид, что очень сильно обиделся.

Каким бы идиотом он не был, а сдавать никого не собирался, к счастью. Да и, нужно признать, после его выходки мы ещё легко отделались, могли вообще сейчас лежать где-нибудь в лесочке под щедрым слоем земли, и никто бы не знал, где нас искать.

— Он не хочет жениться на тех девушках, что пытается подсунуть ему его мама, — вернула я всеобщее внимание к самому главному вопросу.

— Хорошая мама, — покачала головой моя мать, выражая свое неодобрение, — даже не спрашивает мнения сына.

Мама ее ещё не знает, а уже не особо жалует. Но и в этом есть плюс, особенно для меня — больше шансов на то, что они меня отпустят.

— А папа что? — не унималась она.

Я замялась, не зная, вправе ли рассказывать то, что говорил мне Алекс. Он же вроде как звезда чуть ли не мирового уровня. Вдруг то, что я скажу, попадёт в люди. Мало ли Машка подружкам проболтается, те ещё кому-нибудь и начнется это вечное колесо. Что мне тогда Алекс скажет? Да ничего хорошего, если вообще будет со мной разговаривать.

— Не знаю, — пожала я плечами как можно более безобидно.

Мама всё равно бы ничего не заметила. Сомневаюсь, что она меня хотя бы слышала. Возмущение этой эмоциональной особы за считанные секунды из категории «совершенно безобидное» переросло в «смертельно опасное». Она пыхтела и фыркала носом, бегала злым взглядом по лицам своей семьи, периодически сжимала и разжимала кулаки и собиралась что-то сказать. Что-то наверняка плохое и негативное в адрес уже упомянутой матушки Алекса.

И сказала, не изменяя себе и не проявляя такого качества, как вежливость.

— Да как она вообще может себя так вести?!

Маша незаметно от родителей скривилась, внимательно посмотрев на меня. Свет тоже на меня посмотрел, выразительно и многозначительно, так и говоря «сделай что-нибудь, пока не поздно». Все мы за долгие годы совместной жизни успели убедиться, что, если маме что-то не нравится и она начинает злиться, то может завестись не на один час, перебирая по косточкам вначале источник своего дурного настроения, а потом всех своих знакомых, заканчивая противной девочкой Наташей, достававшей маму в начальной школе. И если её не успокоить в самом начале, то потом мы все будем обречены.

— Мам, так мне можно поехать? — торопливо подалась я вперед, не в силах не оправдать возложенных на меня братом и сестрой надежд.

Мама не торопилась отвечать. Она обратила на меня взор своих чуть мерцающих от переизбытка эмоций глаз и долго вдыхала и выдыхала, успокаиваясь.

— Я не против, — сказала в конце концов она бодрым и жизнерадостным голосом.

Ну, всё, разрешение уже получено, даже если не считать того факта, что высказалась одна она.

— А я против! — возмутился Свет, делая страшное лицо, — Я, может, тоже хочу в Париж!

— Вот заведи себе парня и пусть он тебя по миру катает, — хмыкнула Машка, радостная из-за того, что Свет опять оказался с носом.

Это она ещё просто всего не узнала.

— Не надо! — испуганно заорал папа, вскидывая руки, — Не надо парня, сынок. Найди лучше себе работу. Ну, можно и девушку.

— Папа, — с укором посмотрел старшенький на отца, — у меня, вообще-то, есть работа.

Причем довольно хорошая. Святослав работает в одной не сильно известной, но всё равно хорошей фирме и занимается в ней всякой там организационной деятельностью. Ему весело, коллектив хороший, как я слышала… а главное, сидит тихо и никому не попадается на глаза.

— Фигня какая-то, а не работа, — не был согласен со мной родитель.

— Успокойтесь, — слабо велела мама, не любящая, когда кто-то ругается.

Но её не услышали. Папа со старшим братом принялись яро спорить друг с другом, по обыкновению своему выясняя, кто из них всех умнее. Спор этот обещал быть долгим, как и всегда. Мама махнула рукой Машке, разрешая уходить с этого импровизированного народного вече. Та, уходя, уволокла за собой и Мишку, особо и не сопротивляющегося.

— Регин, только осторожно, — очень серьезно предупредила меня мама, перегнувшись через стол.

Не желая поступать как-либо иначе, я серьезно кивнула.

— И не наделайте там глупостей, — добавила она негромко, — и не опозорьтесь.

— Мам, — с укором глянула я на неё.

— Да я знаю, ты у меня девочка умная, — улыбнулась она, — ты, наверно, хочешь вещей каких прикупить? Твои-то сгорели почти все…

Она как-то сразу вся напряглась и почему-то виновато отвела взгляд. Этого мне только не хватало. Мам, не вздумай обвинять себя в чем-то.

— Ритку позовёшь? — поинтересовалась она преувеличенно весело.

Я серьезно задумалась. Вообще, надо бы, одной ходить ведь скучно будет, а вещи мне действительно нужны. Не то, чтобы я была ярой поклонницей моды, но та одежда, простая, удобная и не всегда изящная и красивая, не совсем подходила для Парижа, как по мне. А если точнее, то вообще не подходила.

— Да, — просто кивнула я маме, поднимаясь.

— Пошли, карту дам, — предложила она, тоже поднимаясь.

Мы ушли, оставив мужчин не зло, а просто возмущенно спорить друг с другом. В коридоре мама, перерыв все карманы своей кожаной куртки, потом сумку, потом ящики шкафа, нашла таки и вручила мне тонкую серую пластинку. Вообще, на эту карту переводилась моя стипендия. Не маленькая, хочу заметить, а при условии, что ей никто и не пользуется, картой этой, то сумма на ней накопилась приличная.

Неторопливо собираясь, я узрела на часах начало второго дня и начиркала сообщение Ритке, в котором договорилась о встрече в три. Потом, уже выходя из дома, все раздумывала, как же написать Алексу, что меня отпустили. Был нехитрый вариант прямо так и написать, но я отчего-то колебалась.

И дотянула до того, что он позвонил сам.