36. Девушка со сказочным именем

Вся наша поездка сопровождалась не замолкающим перезвоном женского голоса, доносящимся с переднего сидения. Жени болтала без умолку, размахивая руками столь бурно, что пару раз едва не задела водителя, за что тут же извинилась, а он отвечал ей простыми кивками. Вначале я честно слушала, но потом отвлеклась на архитектуру города.

Это была убойная смесь чужой необычности, сказочной красоты и моего неуёмного любопытства. Я хотела сделать пару снимков (пару тысяч), но решила, что это будет совсем уж неуважительно по отношению к Жени. Пришлось довольствоваться просто осмотром.

Мой взгляд скользил по домам, людям и проезжающим машинам, ничего конкретного не выискивая и подмечая множество деталей. Много зелени, много ажурных дополнений в зданиях, много людей. Очень много людей.

— А ещё мама любит вежливых, но не любит лживых. Ты кажешься вежливой…

— Спасибо, — буркнула я, но Жени меня не услышала, продолжив свой щебет.

Зато Алекс прекрасно расслышал и прижал к себе чуть крепче, успокаивающе погладив ладонью по спине. Мое тело на его прикосновения отреагировало мгновенно — покрылось мурашками. Где-то в области сердца стало очень и очень тепло и одновременно щекотно.

Алекс, интересно, а ты знаешь, что ты делаешь со мной? Догадываешься ли ты, что сводишь меня с ума? А я тебя? Наверно, ты не чувствуешь ко мне того же, что я к тебе.

От последней мысли стало немного грустно. Может, он вообще ко мне ничего не чувствует? Подстроил же всё это безумие с поездкой, чтобы от нежелательных невест избавиться, так что ему мешает немного попритворяться передо мной? Сейчас с мамой вопрос решиться и он пошлет меня на все четыре стороны.

Если он правда сделает это, я его убью.

Мы немного попетляли по незнакомому мне городу, которым я откровенно любовалась, а потом остановились на какой-то тихой улочке с узкой дорогой возле высокого кованого забора черного цвета, за которым, среди зеленых кустов, отчетливо проглядывал дом. Скромный такой, в четыре этажа, коричнево-бежевого цвета, с множеством окон и балконов.

Автомобиль постоял пару секунд, дожидаясь открытия ворот, а затем неспешно, как и всю дорогу до этого, въехал на частную территорию.

— Помнишь его, а, Алекс? — с веселой улыбкой повернулась к нам Жени, — Это наш дом.

— Не наш, — мягко отвечал ей парень, — это твой дом.

— Как бэ, — выделила она это «э», — его бабушка нам двоим оставляла.

— Как бэ, — скопировал Алекс сестру, — я ещё тогда от него отказался.

— Да что ты говоришь! — всплеснула девушка руками и бровями, — Тебе тогда было десять, ты не мог принимать осмысленные решения.

— Но всё равно принял, — со спокойной улыбкой парировал он.

Жени была вынуждена отвернуться, не скрывая своего недовольства. До моих ушей донеслось приглушенное «принципиальный кретин». Алекс, кажется, тоже это расслышал, потому что совершенно беззвучно хмыкнул. Я поняла это по его дернувшимся плечам.

— Добро пожаловать домой, — громко крикнула Жени, первой выскочив из машины, когда и мы выбирались на улицу.

В дополнение к своим словам она подняла обе руки и направила их на дом, как бы показывая, куда именно нас приглашают.

— Вещи скоро привезут, — шепнул мне на ухо склонившийся Корнилов, после чего вновь обнял за плечи, притянул к себе и вот так повел к дому.

Жени, не глядя на нас, весело попрыгала к нему впереди, напевая себе под нос смутно знакомую мелодию. Определенно знакомую, только отличающуюся от оригинала.

— Чем ты занимаешь, Регина? — между тем, исхитрившись обернуться, с веселыми интонациями беззаботно поинтересовалась она.

Я вначале растерялась. В данный момент я пыталась подобрать в голове, что же именно поет эта девушка, а потому немного испугалась вопроса. И только через пару секунд до меня дошел смысл ее слов.

— Ничем особенным, — отвечала ей я, не желая распространяться на эту тему.

А что мне сказать? «Я пою в одной известной группе, но об этом никто не должен знать»? Да, действительно.

— Любое дело может стать особенным для кого-то, — философски заметил Алекс, поднимаясь вместе со мной по каменным ступеням к входной двери черного цвета.

И с каких пор ты стал философом? Что-то раньше я такого за тобой не замечала. Как выяснилось, я о тебе вообще очень многого не знаю. Обидно.

— Точно, — захлопала в ладоши Жени, ожидая нас уже за открытой дверью, в холле, — Регина, какое дело является для тебя особенным?

Я так понимаю, умничать — семейная черта этой парочки? Ну, молодцы, что еще сказать? Красиво выкрутились.

Вздохнув, я как можно более безразлично бросила:

— Я люблю читать. Наверно, это единственное, что приносит мне удовольствие, — покривила я тут душой, мысленно убеждая себя в том, что правды эта парочка не узнает.

— О! — обрадовано воскликнула тут же Жени, — У нас в доме библиотека есть! Огромная!

— О, нет, — замотала я головой тут же, отказываясь, — только не это. Не надо, спасибо.

— Не поняла, — изящные брови взметнулись вверх.

— Если я попаду в библиотеку, то пропаду на добрый месяц. Или на два, если библиотека действительно огромная.

— В этаж, — спокойно поделился познания Алекс.

Я честно пыталась выглядеть воспитанной, но тихий вой зависти и отчаяния сорвался с губ сам собой. Библиотека! В этаж! О-о, скажите мне, что она вся на французском! Я его не знаю и делать мне там будет элементарно нечего.

Корнилов рассмеялся, его сестра, помедлив, тоже. А потом, будто что-то вспомнив, вдруг ударила себя ладонью по лбу и, бросив взгляд на большие часы, громко застонала.

— Твою мать! — рявкнула она не пойми кому.

Фраза совершенно не вязалась с милым образом красавицы-блондинки.

— Что? — всё так же спокойно поинтересовался парень.

Ну прямо господин Великое Спокойствие. Может, он обкурился чего? Или обкололся. Я слышала, звёздные ребятки любят этим баловаться.

— Время, — ткнула Жени в часы и понеслась обратно на улицу, — я совсем забыла! Мама сказала, что в четыре ждет нас у себя!

Мы с Алексом слажено перевели взгляды на часы, где длинные белые стрелки показывали без пятнадцати четыре.

— Может, — рискнула я, не особо веря в то, что меня послушают.

И оказалась права. Корнилов устремился вперед, уволакивая и меня за собой, даже не пожелав дослушать. Ну, здорово! Зачем меня слушать, конечно. И вообще, я тебе не собачка и не шарик, чтобы меня вот так за собой таскать!

Дальше оказалось ещё интереснее. Алекс подскочил к машине, в которой мы сюда приехали и в которой на своем месте опять были Жени и водитель, распахнул дверь и просто-таки впихнул меня туда, не позволяя даже вякнуть что-нибудь против.

— Если что, — резко развернувшись с нахмуренными бровями, ткнула в нас остреньким ноготочком блондинка, — вы прилетели вот только что. Ясно?!

Не смея возражать, мы также слажено кивнули.

Автомобиль по городу больше не ехал, он летел. Водитель умело срезал путь, плавно обходил другие автомобили и все это делал на приличной скорости, умудрившись даже никого не сбить. Лично я была уверена процентов на двести, что кто-нибудь точно пострадает, но, к счастью, всё обошлось. Как — понятия не имею.

Очень скоро мы выехали к дому, чем-то неуловимо напоминающему дом Жени. Он также был огорожен высоким забором и зеленым садом, только уже цветущим и куда большим по размерам. Сам дом был светлым, совмещая в себе оттенки серого.

Но это только на первый взгляд.

Приглядевшись, я неведомыми для себя способами разглядела среди этажей надменность и превосходство его владелицы. Зеленые кустики все, как один, одинаковые. Листик к листику, веточка к веточке. Наверняка здесь не один садовник работал на протяжении целых недель. Дорожка к дому, включая и парковку, вымощена светлым плоским камнем, у самого входа, высокого, в два этажа, две толстые расписанные колонны, наверху сливающиеся в небольшой открытый балкончик. Кажется, это не совсем французский стиль. Маша часто выносит мне мозг на разные темы, в том числе и архитектуры, но я, честно, не помню, что она там говорила.

Увиденное мне не нравилось. Вся территория будто была овеяна богатством и превосходством. Каждая деталь здесь буквально кричала что-то вроде «я безумно дорогая!». И мне это не нравилось.

И уже заранее не нравилась мать Алекса. Если его сестра была забавной, то вот мама… Да еще и те невесты, о которых он предупреждал…

Но всё оказалось ещё хуже.

Мы покинули автомобиль и пошли по дорожке прямо к дому, слушая взволнованный лепет Жени по поводу того, что мы можем опоздать. Дверь дома открылась сама, когда мы были на полпути к ней.

Мое сердце пропустило удар, испугавшись того, что я могу увидеть.

А потом перестало биться и вовсе.

На порог вальяжной походкой победителя вышел Яр.