37. Чужие секреты

— Демоны вокруг тебя, о-оу, о-оу, — напевая себе под нос, этот ужасный человек, пританцовывая, спустился по лестнице и пошел навстречу нам, глядя при этом ровно мне в глаза, — приглядись, демоны — твои друзья.

Я замерла. Сбилась с шага, затем и вовсе отказалась продолжать движение, остановившись посреди тропинки и во все глаза уставившись на это… на это существо. Назвать Яра человеком у меня не повернется язык.

Страх холодными иглами пронзил все тело, воткнув напоследок самую толстую иглу в мое горло, чтобы я не могла даже вздохнуть. И я не дышала, широко распахнутыми глазами уставившись на приближающегося урода.

Как всегда безупречен: приталенный серебристый костюм, зализанные темные волосы, в правом ухе прокол. На пухловатых губах похабная ухмылка, маленькие темные глазки горят нездоровым блеском злого смеха. Дай ему возможность и он с радостью продаст твою душу дьяволу. За повышенную сумму он ее, душу, самолично вилкой через пупок выковорит, улыбаясь при этом так, будто ты его лучший друг.

— Регина? — не мог не заметить моего поведения Алекс, чуть нахмурившись.

Жени, собиравшаяся было что-то сказать Яру, повернулась в нашу сторону и наградила меня недоумевающе-взволнованным взглядом.

Яр не реагировал ни на него, ни на нее. Он продолжал приближаться медленно, как ледник к печально известному кораблю, обольстительно улыбаться и напевать неслышно себе под нос слова песни. Те самые слова, эхом отдающиеся в моей голове.

— Демоны уже внутри, — шепнул он, чуть склонившись ко мне, а затем захохотал. Громко, жутко и издевательски.

Я невольно вздрогнула, боясь даже шевельнуться, пока он здесь. Корнилов перепугался ни на шутку. Загородив собой Яра, он положил обе ладони на мои плечи, чуть встряхнув.

— Регина, посмотри на меня, — потребовал он негромко, но чувственно.

Конец. Это конец. Мне, Алексу, Жени, всему Парижу и всему миру. Этот человек не мог появиться здесь просто так. Он никогда ничего не делает просто так. Для каждого его шага существует только ему известный коварный план, в котором он — царь и бог, а остальные должны плясать под его дудку.

— Регина! Скажи мне, что происходит!

А что происходит? Явился мой личный ночной кошмар. Да что там ночной — это кошмар круглосуточный, постоянный, вечный и бессмертный.

Можно мне домой, пожалуйста?

В голове зловещее эхо продолжало хохотать, остужая мою кровь со скоростью один градус в две секунды. А если я умру, он оставит меня в покое? Что вообще он здесь забыл? Какого черта явился?

«Демоны вокруг тебя, приглядись, демоны — твои друзья». Почему он пел именно это? Почему пел песню из нашего первого альбома? На что он намекал? На демонов или на то, что наша группа и существует только благодаря ему? Я не знаю. Я ничего не знаю. И мне страшно, ужасно страшно.

— Регина!

— Да хватит орать, — устало попросила я и в ответ услышала полный нескрываемого облегчения выдох.

На эмоциях Алекс взял руками моё лицо и уткнулся лбом в мой лоб, прикрыв глаза.

Бедный мальчик, мне тебя так жаль. Надеюсь, этот подлый урод ничего тебе не сделает, а если да, то… То мне останется только смириться. Я повязана по рукам и ногам и совершенно ничего не могу поделать. Поэтому, пожалуйста, Алекс, сделай так, чтобы с тобой ничего не случилось. Я не переживу этого, слышишь?

— Регина, что случилось? — и, неожиданно наклонившись совсем близко ко мне, Алекс прошептал едва слышно звенящим от гнева голосом, — Хочешь, я ему сломаю что-нибудь? Шею, например. И скажу, что так и было.

— Ты что, рехнулся? — зашипела я в ответ так же тихо и собиралась поведать ему, что это за ужасное существо стоит за его спиной, но вовремя заткнулась.

Не могу сказать. Ставки слишком высоки, чтобы позволить себе маленькую слабость и открыть тайну, охраняемую больше двух лет.

Это вопрос денег. А из-за денег, как известно, появляются и все остальные проблемы. Деньги — вот что движет нашим миром. Деньги меняют людей. Деньги убивают и предают.

А Яр тот самый человек, у которого в жизни важнее финансов ничего нет и никогда не будет. За свои сбережения он готов убить всех и вся. Предать? Да без проблем. Оставить за спиной горы трупов? Конечно, без этого никак. Играть чужими жизнями? А почему бы нет, если он может себе это позволить?

Вот он и играет.

Мной.

Алекс будто почувствовал, что я ему чего-то недоговариваю. Прищурившись на миг, он полуобернулся и велел серьезно обеспокоенной Жени:

— Идите в дом, мы сейчас подойдём.

— Ваша милая невеста чего-то испугалась? — не сумел промолчать Яр, не скрывая насмешки и превосходства.

Меня ощутимо затрясло. От его голоса, его взгляда, его намека. Меня трясло от этого человека, причем с каждой секундой всё сильнее.

— Я сказал — в дом! — рявкнул Алекс так, что я невольно подпрыгнула от неожиданности, на миг перестав бояться Яра и испугавшись… Корнилова.

Жени, поджав губы и нахмурив бровки, поторопилась выполнить… просьбу, если ее можно так назвать.

— Идёмте, Ярослав, — вежливо позвала она.

Тот ушел, не мог не уйти. Или мог? Но, как бы то ни было, перед уходом он умудрился мне подмигнуть — так, чтобы увидела только я. Я увидела, да. И поняла. Наверно, даже больше, чем он собирался показать.

— Регина, — осторожно позвал меня Алекс, поворачивая мою голову так, чтобы я могла смотреть только в его глаза, — скажи мне, маленькая, что случилось? Ты знаешь его? Он что-то сделал тебе?

Меня давно никто маленькой не называл. Это так мило и… у меня мурашки по коже побежали. Только это были уже совершенно другие мурашки, приятные, радостные, теплые и живые.

— Ты вся бледная, — приложил он ладонь к моей щеке.

Я невольно подалась навстречу, чуть потершись о нее. Как кошка или собачка, или любая другая домашняя живность.

— Расскажи, — мягко, но в то же время твердо попросил он.

И я рассказала, но только то, что могла.

— Тебе стоит быть с ним осторожным. Я серьезно, Алекс, слушай меня.

— Я слушаю, — кивнул он, очень внимательно глядя мне в глаза.

Судорожно вздохнув и бегло глянув за его спину, чтобы убедиться, что Яра там больше нет, я выговорила тихой скороговоркой на одном дыхании:

— Он очень опасный и хитрый. Он уже наверняка придумал ужасный план, как предать каждого члена вашей семьи. Не доверяй ему, не надейся на него, ничего ему не рассказывай. Любую информацию он может и будет использовать против тебя. Его любимый метод — шантаж. Он будет шантажировать тебя до тех пор, пока у тебя не останется денег, а потом ты влезешь в огромные долги и, чтобы спасти свою жизнь, будешь вынужден просить у него помощи. Вот тогда он будет безмерно и безумно рад, ведь сможет заполучить тебя в своё личное пользование.

Мысль, что я сболтнула лишнего, посетила мою голову только тогда, когда я уже замолчала. Алекс, не будь дураком, понял куда больше, чем мне хотелось бы. Или не хотелось?

— Регина, — напряженно позвал он, уже в который раз произнеся мое имя, — он шантажирует тебя?

Идиотка! Дура! Очень и очень глупая я! Ну почему не могла смолчать? Почему не могла ограничиться простыми предупреждениями Алекса? Зачем всё ему рассказала?!

Нельзя, чтобы он узнал. Нельзя! Он не должен! Никто не должен!

— Нет, — с деланным достоинством отвечала я ему, — меня он не шантажирует.

— А кого? — тут же насел он, чуть крепче сжимая руки.

Мне стало немного неприятно, но ещё не больно.

— Я не могу сказать тебе, — попыталась я убрать его руки, но ничего у меня не получилось. Они как будто приросли к моему лицу, что меня тут же напугало, — Алекс, отпусти меня!

— Регина, я задал тебе простой вопрос, — прорычал парень в ответ, не услышав меня, — что он сделал тебе?

— Ничего, ничего не сделал, — задёргалась я всем телом, пытаясь как-то освободиться.

Вариант быть придушенной меня нисколько не привлекал.

Эй, Алекс, что с тобой? Почему ты себя так ведешь? Прекрати, мне больно!

— Не ври мне, — чужим, не принадлежащим Корнилову голосом рыкнул он, — подобным образом не реагируют на людей, которые ничего тебе не сделали.

Вот же философ нашелся! И вообще, какое тебе дело?

Я молча опустила руки. Говорить что-либо не стала, решив, что он меня просто не слышит сейчас. И я стояла вот так, глядя ему в глаза, молча и ничего не делая.

Кто бы мог подумать, что именно это на него подействует отрезвляюще?

Алекс не просто отпустил меня — он шарахнулся назад, будто я была больна чем-то смертельным, неизлечимым и заразным. В ужасе посмотрев на свои руки, он обратил широко распахнутые глаза на меня, будто не веря в то, что делал. Не желая верить.

Я продолжила молчать, он тоже ничего не говорил. А я ждала от него слов. Неважно каких, каких-нибудь, любых.

— Регина, — скованно позвал он.

Ну вот, опять. Я знаю свое имя, незачем повторять его каждый раз.

— Регина, — будто назло, вновь сказал он мое имя.

— Я знаю, как меня зовут, — процедила сквозь сжатые зубы, чувствуя подступающую злость.

На что я злилась? На него. На себя. На Яра. На Света. А ещё на маму Алекса и вообще на весь мир вокруг. Вот что я такого сделала, что всё это «счастье» привалило мне одной? Почему я? За что?

— Маленькая моя, не злись, — выставив руки по направлению ко мне, шагнул Корнилов вперед.

Я и не заметила, как отскочила от него на добрых два шага, вскинув руки в защитном жесте.

— Не трогай меня, — приказала ему совершенно серьезно.

Лицо Алекса исказилось гримасой неподдельной боли. Что, не привык слышать подобное, да? Конечно, наш великий Корнилов может слышать только «да».