60

Это ведь Корнилов проделал это всё, я даже не сомневаюсь. И, хоть я и помнила его слова в отеле про то, что я его не интересую, сейчас Алекс доказывал совершенно иное. Если бы ему не было до меня дела, то стал бы он проворачивать всё это? Уехавший парень, Милана в Индии, избитый человек — я не сомневалась, что ко всему этому был причастен мой Алекс.

Может быть, я всего лишь пыталась сделать его лучше в своих глазах, но думать мне об этом не хотелось.

Всегда и все говорят, что поступки важнее слов. Это ведь правда, да? Алекс поступил так, что заледеневшее от его слов моё сердце обливалось лавой любви к нему.

— Это всё, что ты хотел сказать мне? — тихо спросила я.

Моё внутреннее «я», грустно вздохнув, залпом глотнуло горького коньяка и растоптало те нехорошие мысли, в которых я убеждала себя перестать общаться с Корниловым. Гордость страдала в углу, запивая слёзы водкой.

Зато всем остальным было хорошо. Мне было хорошо.

— Нет, — ответил Алекс также негромко, не выпуская меня из своих объятий, — Регина, мне нужно будет уехать.

— Куда? — вмиг погрустнела я.

Расставаться с ним не хотелось, ведь мы только-только всё выяснили и наладили.

— Стокгольм, — коротко отозвался парень, — работа.

— Надолго? — я сжала зубы от досады.

Не хочу отпускать его, не хочу, чтобы он уезжал. Но что я могу поделать? Он актёр всё же, как-никак, это его работа, он обязан её выполнять. И если его работа требует его присутствия в Швеции, то я не имею никакого права ему это запрещать.

— Две недели, — просветил меня он с сожалением, — вернусь пятнадцатого числа.

Пятнадцатого! Целых две недели! О нет, нет-нет-нет! Только не это, пожалуйста. Я же не выживу целых две недели без моего Алекса!

— Конечно, — стиснув зубы, заставила я голос звучать спокойно, — я всё понимаю.

— Я знаю, маленькая, — погладил он меня рукой по голове, прижимая к себе ещё крепче, — ты понимаешь меня лучше, чем все остальные.

Почему он сказал это, я не совсем поняла, но мне понравилось, что Алекс думает обо мне так. Мне вообще нравилось всё, что было с ним связано. Но от одной только мысли о том, что мы с ним не увидимся целых две недели, мне хотелось кричать. Это несправедливо и нечестно!

— Я уезжаю послезавтра утром, завтра днём буду катастрофически занят, но мне бы хотелось, чтобы ты поужинала со мной, — его голос едва заметно дрогнул, а сердце, стук которого я отчетливо слышала, сбилось с привычного размеренного ритма.

— Поужинать, — повторила я заторможено, отчаянно не желая этого расставания, пусть и небольшого.

— Свидание, — подсказал мне Алекс.

— Свидание, — повторила я вновь и рассмеялась, — хорошо, пусть будет свидание.

Корнилов с облегчением выдохнул и, кажется, улыбнулся. Я чувствовала тепло его улыбки.

Весь остаток этого вечера мы с ним гуляли, держась за руки, что мне отдаленно напоминало вечер в Париже. Жаль было, что я так и не посмотрела все те достопримечательности, что хотела, но всё равно было весело. Вспомнив кое-что, я рассказала Алексу, как видела репортаж с нами на одном из каналов. Он тут же нашёл его в Интернете и, глядя, любезно мне всё перевёл. Там не оказалось ничего страшного, просто кто-то признал в сумасшедшей парочке известного актёра Корнилова и «ту самую девушку, с которой он уже неоднократно появлялся на публике». Ведущий недоумевал, кто же я такая и что связывает нас с Алексом, но искренне надеялся, что «господин Корнилов нашёл любовь всей своей жизни».

После этого остатки плохого напряжение схлынули с нас и больше ничего не могло омрачить нашего настроения.

Мы петляли по дорожкам, купили, точнее, Алекс купил, мороженого, покормили уток сладкой булкой, посидели на нескольких скамеечках, ловили капли фонтана, целовались под деревом и делали множество других вещей, которые положено делать нормальным людям. И всё это время мы болтали обо всём и ни о чём: о погоде, музыке, увлечениях, планах на будущее и ещё много и чём другом.

В этот вечер усилилась моя вера в то, что я самый счастливый человек. Ведь счастливый же, да?

А потом я, не подумав, ляпнула:

— Я слышала твой разговор с Миланой в Париже, — ковыряя маленькой ложечкой ванильное мороженое в большим пластмассовом стаканчике, я старалась не смотреть на Алекса.

Я собиралась признаться ему в этом почти с самого начала, помня о том, что в отношениях не должно быть секретов. У меня их и так много, не хотелось добавлять ещё один. Но мне было страшно, поэтому я и решилась только сейчас.

— Вот как, — чересчур спокойно кивнул он, не разозливший и не начав обвинять меня в подслушивании, — прости.

— За что? — осторожно уточнила я, всё ещё не глядя на него.

— За мои слова. И за то, что не рассказал тебе сразу и сам, — пояснил он, тоже не глядя на меня. В его небесных глазах я видела сожаление и раскаяние, — что конкретно ты слышала?

— Наверно, всё, — пожала я плечами, стараясь, чтобы голос оставался спокойным.

Блондин задумчиво качнул головой.

— Спасибо, — вдруг выдал он.

— За что? — совершенно опешила я, посмотрев наконец на него.

Алекс поймал мой взгляд, улыбнулся уголком губ и шутливо стукнул указательным пальцем по кончику носа.

— За то, что не стала устраивать истерик и делать поспешных выводов.

Я закусила губу и поспешно перевела взгляд вдаль, на озеро. Мы сидели на скамеечке на пригорке, с которого хорошо было видно озеро, отражающее последние лучи заходящего солнца. Вокруг него было много народа. Люди гуляли, веселились и отдыхали.

Не стала устраивать истерик, хе-хе. Я едва не рассмеялась, хорошо помня и Яра, и его оказанную помощь, содействующую в нашем скором отъезде, и как разговаривала про Алекса с Машей, не слушая её слов и убеждая её в том, что Корнилов — козёл. А что теперь?

— Я чего-то не знаю? — проявил парень чудеса проницательности.

— Я была очень расстроена, — сказала я ему чистую правду, умолчав обо всём остальном.

— Регина, — Алекс взял меня за подбородок и повернул голову так, чтобы я смотрела ему прямо в глаза, — я хочу, чтобы ты знала, что я сказал это только затем, чтобы Милана успокоилась и не трогала тебя.

Надо же, прямо как Маша и говорила! Она ведь точно так и сказала! Зря я не слушала её. Но говорить ей об этом я всё равно не стану.

— Кстати, — достал Алекс что-то сложенное из своего кармана и протянул мне, — я совсем забыл про наш уговор.

— Что это? — подозрительно посмотрела я на сложенный пополам листок.

— Абонементы к Нике Горниц и Стефу Будко, — спокойно сказал он так, будто стаканчик мороженого мне протягивал, — нужно лишь позвонить и договориться с ними о времени.

— Я, — потрясенно глядела я на листки, — не могу…

— Не возьмёшь ты, я поеду и отдам их твоей сестре лично. Точно! — он вдруг вскочил на ноги, — Вставай, поехали!

— Что? Куда? — опешила я от такого, не сопротивляясь, когда он за руку поднял меня на ноги и поволок за собой.

— К тебе домой, — весело бросил Корнилов.

— Ты с ума сошел? — возмутилась я, не сумев выдернуть руку, которую он держал слишком крепко.

Парень, не слушая меня и ничего не говоря, потащил меня к выходу из парка, самому близкому, и через пару минут мы уже были на парковке. Повезло, ведь именно здесь Алекс оставил своё авто, в которое меня скоро и усадил.

— Что ты творишь? — повернулась я к нему, когда Корнилов сел на водительское место и быстро завёл мотор.

— Хочу отдать ей их лично, заодно и извинюсь, — с радостной улыбкой поделился он планами на будущее, — пристегнись.

До дома мы долетели минут за пять, а пешком идти пришлось бы целых сорок. Алекс, не мешкая, выволок меня из машины и в добровольно-принудительном порядке заставил вести к себе домой.

Рехнуться просто можно. Я повиновалась, не зная, смеяться мне или плакать. Знакомства с родственничками это чучело не переживет.

Всё оказалось куда радостнее, чем я думала. Везение сегодня было на моей стороне, потому что дома оказалась одна только Маша.

Вот она-то и вышла нас встречать из кухни, облизывая большую ложку и держа в руках банку сгущенки. На меня она глянула без особого интереса, зато, стоило ей узнать в моём госте Корнилова, глаза её тут же стали по пять рублей, а щеки залились пристыженным румянцем. Она мгновенно отняла ложку ото рта, глянула на банку, обдумывая, куда бы её засунуть, и решила, что лучше оставить так, ведь её уже и так запалили.

— Привет, — весело поздоровался Алекс и добавил с ехидством, — девушка Марка Градова.

Маша преобразилась за какую-то секунду. Лицо её покраснело сильнее, только теперь уже от гнева. Глаза сузились, нехорошо заблестев, губы сжались, ровно как и кулаки.

— Я не его девушка, — прорычала сквозь зубы Маша, — а если ты ещё раз так скажешь…

Она воинственно ткнула в его сторону ложкой.

— …то вот это окажется у тебя в…

— Маша! — закричала я, не позволяя Алексу дослушать до конца её фразу, — Что ты несешь?!

— Спроси это у своего парня, — возмутилась она, — и скажи ему, чтобы фигни не нёс. А если Градов будет распространяться на данную тему, то я его грохну.

— Маша, прекрати меня позорить, — велела ей я, теперь уже сама немного стыдясь поведения сестры, — где все?

На крики всё семейство должно было выбежать уже давно, но дом продолжал оставаться тихим.

— Мама с папой свалили куда-то, а два дебила убежали грабить магазин, — просто пожала плечами Маша, — а вам чего тут понадобилось?

Я ничего не ответила, многозначительно посмотрев на Алекса. Тот решил, что настал его звёздный час. Ловким движением профессионального фокусника он вытащил из своего кармана уже знакомые мне глянцевые бумажки, протягивая их Машке.

— Это моя плата за…

— Это подарок, — перебила я его, мило улыбнувшись сестре, с подозрением глядящей на сомнительный, по её мнению, подарок.

Но, подумав, она все же осторожно приняла их, не скрывая своего подозрения, развернула, вчиталась в слова и… и чуть не оглушила нас своим визгом.

— А-а-а! — небрежно кинув банку с ложкой на столик для ключей, отчего они чуть не упали и не залили всё сгущенкой, Маша запрыгала на месте, как ребенок, с детским восторгом глядя на купоны и широко улыбаясь, — Алекс, Алекс! Это же Будто и Горниц! А-а-а!

В порыве чувств Мария Калинина бросилась к нашему гостю на шею, чуть не задушив того, но, быстро опомнившись, отпустила и отступила, широко распахнутыми горящими глазами глядя на него, как влюбленная собачка.

Затем сестра посмотрела на меня и авторитетным тоном заявила:

— Если ты не выйдешь за него замуж, ты мне больше не сестра.

— Чего? — опешила я, подавившись воздухом.

Какое замуж? Совсем рехнулась?!

А Алексу стало смешно! Он с трудом сдерживал смех и пытался оставаться серьезным, я видела это по его лицу. Уголку губ то и дело дергались в попытке расползтись в улыбке, да и глаза откровенно смеялись.

— Идиотка, — вздохнула я, качая головой, — Машка, ты дурында.

— Это ты колхоз, — любезно парировала она с обворожительной улыбочкой, — Алекс, ты душка, спасибо тебе большое-большое-большое.

— Не за что, — по обыкновению своему ответил он.

— Скажи, — глаза Марии блеснули, — как мне благодарить тебя?

— Никак, — пожал плечами Корнилов и подмигнул Машке, — считай это заменой тортика в плане задабривания к моей персоне.

— Замётано, — Машка протянула ему руку и Алекс охотно дал пять, вежливо ей улыбаясь.

— Спелись, — констатировала я, сложив руки на груди.

— Ой, меня там зовут, — безбожно наврала Машка, позабыв о том, что дома больше никого нет, и упорхнула к себе, оставляя нас одних.

— Завтра вечером, не забудь, — щелкнул Алекс меня по носу, отчего я невольно улыбнулась, — я напишу позже, скажу когда и где, хорошо?

— Хорошо, — кивнула я.

Мы распрощались с ним очень быстро, и виной этому был его телефон, совсем не вовремя зазвонивший. Извинившись и поцеловав меня, парень очень быстро скрылся из виду, оставив в моей душе воевать нежность с нежеланием отпускать его.