59

Я разглядела Алекса ещё на подходе к фонтану. Он стоял возле самого низко бортика, никого вокруг не замечая и задумчиво созерцая покрытую рябью от брызг воду. На голове его была большая черная кепка, закрывающая половину лица. В одной руке он держал небольшой, по сравнению с предыдущим, нежный бело-голубой букет, перевязанный изящной лентой. Моё сердце предательски сжалось. Не от букета, хотя видеть его и думать, что он достанется мне, было приятно. Меня куда больше волновал сам Корнилов.

Что он скажет мне? Что-то плохое, должно быть, судя по его грустному настроению, волнами расходящемуся во все стороны. Рядом с ним ведь даже никого не было, люди, сами того не понимая, старались не приближаться, хоть и смотрели с любопытством.

Мне стало страшно и я искренне обеспокоенно подумала о том, что не хотела бы, чтобы его узнали. А ведь здесь сегодня столько людей… Кажется, неприятности обеспечены.

Но мне не хотелось, чтобы он грустил. Коварный план в моей головушке созрел моментально, вынуждая меня коварненько улыбаться.

Я осторожно, стараясь скрываться в толпе, зашла парню за спину, с опаской приблизилась и хотела закрыть ему глаза.

Ситуация вышла из-под контроля.

Проблема заключалась в том, что я переоценила свои возможности и свой, как это ни странно, рост. Алекс стоял ссутулившись и из-за его спины я элементарно не сумела дотянуться до его глаз.

Встав на носочки, я не удержала равновесия и позорно повалилась на парня сзади.

К своей чести, он позорно не грохнулся в фонтан, а всего лишь сделал один шажок вперед, ловя равновесия, а потом быстро развернулся и заключил меня в крепкие объятия, ничего не говоря.

Признаться, я опешила. Просто удивленно замерла, не обнимая в ответ. Не такой реакции я ожидала. Думала, он удивиться или там обрадуется даже, потешив моё самолюбие. Или, наоборот, испугается или обозлиться. А он отреагировал вообще крайне непонятно, чем заставил меня заволноваться ещё больше.

— Эй, — осторожно тронула я его за плечо, не отстраняясь, — Алекс, что с тобой?

— Всё хорошо, — глухо отозвался он, уткнувшись лицом в мою шею.

Как я уже говорила, рост у меня был не шибко высокий в сравнении с Корниловым, поэтому ему, дабы проделать подобный фокус, приходилось сильно наклониться.

Естественно, я не поверила, что у него всё хорошо. Когда хорошо, себя вот так не ведут.

— Рассказывай, — велела я куда жестче, тоном, не терпящим возражений.

Он не послушался меня. Его руки, прижимающие меня за спину к нему, и не дрогнули, да и сам он едва ли пошевелился. Меня это не устраивало, я начала злиться.

— Глупо было звать меня, а теперь молчать, — обижено заявила я, положив всё же руки ему на плече и немного обняв.

Совсем каплю, но у меня даже от этого сердце защемило. В солнечном сплетении будто взорвалась планета, повлекшая за этим шквал сильных эмоций. Нежность, которую я испытывала к этому человеку, повысила температуру моего тела на несколько градусов. От злости на него у меня перехватило дыхание. От желания прижать к себе и никогда больше не отпускать заболело сердце и боль эта отдалась во всё тело.

— Дай мне минуту, — попросил Алекс.

Его голос звучал очень близко, мягко и проникновенно. Легкая вибрация от этих слов прошлась по моей коже, пробравшись куда-то глубже.

Я покорно замерла, позволяя ему обнимать себя и сама наслаждаясь его прикосновениями. Алекс был очень теплым и, не смотря на довольно жаркий день, мне хотелось греться об него.

Наша минута закончилась слишком уж быстро. Это была не минута — секунда, если не её малая доля.

Алекс нехотя отстранился. В этот момент я была уверена, что он действительно отпускает меня с большим нежеланием. Он посмотрел мне в глаза с отчетливо ощущающейся грустью, от которой у меня щемило в груди.

Криво улыбнувшись, Алекс молча вручил мне прекрасное бело-голубое цветочное изделие, которое я приняла с искренней благодарностью, слабо ему улыбнувшись. Неосознанно поднеся букет к лицу, я глубоко вдохнула его запах. Нежный тонкий аромат чем-то напомнил мне Алекса.

— Спасибо, — поблагодарила я его негромко, с закрытыми глазами наслаждаясь запахом цветов.

— Не за что, — вполне серьезно отозвался он, а когда я открыла глаза, протянул мне руку.

Я без раздумий приняла её и только потом, через два шага, принялась мысленно ругать себя. Регина! Ты же обещала себе, что будешь к нему холодна и невозмутима! Ты говорила себе, что нужно закопать чувства к нему! Он врал мне, нагло использовал меня, дважды, между прочим, и даже не скрывал этого. Он играл со мной, как с игрушкой, а я, глупая, даже не поняла этого сначала.

А что теперь? Как глупо и стыдно! Едва только увидела его, так тут же бросилась ему на шею. Цветочки вот нюхала стояла, обнималась с ним, а теперь за ручку идёте. Я обманула сама себя.

Но разве я виновата? Разве могу поделать что-то со своим организмом, выходящим из-под контроля каждый раз, когда в поле зрения появляется Корнилов? Что мне сделать со своим бунтующим внутренним миром, чтобы успокоить его? Как только узнаю, сразу же это сделаю.

— Скажи мне уже что-нибудь, не то я умру, — не выдержала нашего молчания я, первой его нарушая, когда мы почти пять минут бездумно медленно брели по дорожке вперёд.

— От любопытства? — улыбнулся Алекс, а его рука, держащая мою, чуть дрогнула.

Вместе с ней дернулось и моё сердце, только куда сильнее и болезненнее. Да что с Корниловым произойти успело? А куда более важно: что происходит со мной?

— От переживания, — исправила я его, глядя ему в глаза, которые он отчего-то отводил.

— Мне надо многое тебе сказать, — задумчиво поглядел он вдаль, на виднеющийся там мост, на котором собралось много народа. Кто-то просто переходил реку, чтобы попасть в другую часть парка, а кто-то останавливался и фотографировался.

Всё это казалось мне каким-то далеким, происходящим не с нами.

— Так говори, — предложила я, устав уже ждать.

Может, сказать ему, что я всё знаю? Нет уж, пусть сам признается.

— Я узнал, кто устроил поджог.

Я вздрогнула, что не укрылось от внимательного Алекса. Парень успокаивающе погладил мою ладонь своим большим пальцем, даже не догадываясь о том, что происходило сейчас внутри меня.

Отчего-то стало холодно и противно. Конечно, я уже знала, кто это всё устроил. Я всегда знала это, с самого начала, но господин Я Всё Решу Сам меня не послушался. Даже не так: он знал, кто за этим стоит, но намерено не говорил мне. И сейчас мне безумно интересно узнать, что и как он мне расскажет, не догадываясь о том, что я уже всё знаю.

— Да неужели? — ехидно воскликнула я, привлекая к себе внимание проходящих мимо девушек.

Эти наглые особы, поравнявшись с нами, с интересом стали рассматривать моего парня. Одна из них, светловолосая, даже улыбнулась ему.

Алекс же будто и не заметил их, просто пройдя мимо.

— Какой мальчик, — услышала я позади себя, когда мы в тишине шли дальше.

— И не говори, — послышался и второй голос, — а рядом с ним какая-то…

Кто там именно рядом с ним был, я так и не узнала. Алекс резко наклонился ко мне и, касаясь лбом волос, прошептал на самое ухо:

— Ты была права, это оказалась Милана.

— Удивительно, — притворно удивленно покачала я головой.

— Прекрати, — поморщился Корнилов, принимая нормальное положение и глядя куда-то вдаль, на небо.

— Отчего же, — мне почему-то стало обидно и смешно одновременно, — кто бы мог подумать вообще, то лапочка Милана способна на такое.

Алексу решительно не нравилось, что я над ним издеваюсь. А мне очень даже нравилось. Почему ему можно было так делать, а мне нельзя?

— Не ехидничай, — попросил он.

Выглядел Корнилов так, будто ему было очень плохо. Конечно, больно наверно, когда твоя «любовь», как сказала его мамочка, вдруг оказалась преступницей. А может, ему плохо оттого, что он вынужден говорить, что я была права. Наш звездный мальчик не любит проигрывать.

— И что ты от меня хочешь? — поджала я губы, чувствуя, как растет и крепнет злость во мне, — Я тебе с самого начала говорила, что это она, но ты меня не слушал.

Мне действительно было обидно, и обида эта неприятно царапала душу.

— Я знал, что это она, — произнес Алекс то, что я не ожидала от него услышать. Правда не думала, что он признается в этом.

— Знал, — повторила я, как эхо, не зная, что ещё сказать.

Признаваться в том, что я слышала его разговор, я не собиралась.

— Да, — кивнул актёр, натянув кепку пониже, когда навстречу нам вывернула компания подростков, весело смеющихся.

Подождав, пока они окажутся позади нас, Алекс продолжил:

— Я знал, потому что больше некому было. Кто бы ещё пошёл на подобный безумный шаг? Но, если бы мы сразу начали предъявлять ей претензии, она просто и незатейливо сказала бы, что ничего не делала.

Логика в его словах, без сомнений была. Однако у меня появился вопрос:

— И что ты сделал, чтобы она призналась?

— Нашёл поджигателя.

— Кто это? — живо поинтересовалась я, неосознанно начиная перебирать в голове самых противных студентов.

Узнаю, кто это, и убью его. Кишки вырву и ими же задушу. А ещё лучше, Ритке отдам. Вот она-то его вдоволь помучает.

— Я обещал, что его имя останется в секрете от тебя, — извиняющимся тоном поведал парень к моему большому разочарованию, — но он просил передать, что ему очень жаль.

Тут Алекс почему-то глянул на свою правую ладонь и торопливо спрятал её в карман брюк. Нехорошее подозрение затаилось в моём сознании, но через секунду его оттуда выгнали умиление и нежность.

— Ты что, избил его? — потрясенно прошептала я, не имея желания быть услышанной.

Алекс ничего не ответил, только посмотрел на меня как-то… нехорошо. Со злостью, обращенной не ко мне, мрачной решимостью и ещё чем-то, чего я не смогла разобрать. Он не ответил, но я увидела в нём положительный ответ.

Мне должно было стать страшно, или совестливо, или грустно, или я должна была возмутиться на Алекса, но мне стало приятно настолько, что тепло горячей лужицей растеклось в груди.

— Зачем? — спросила я с содроганием.

— Потому что так надо было, — не желал Алекс продолжать этот разговор, — ты была права с самого начала и мне жаль, что вообще всё это произошло по моей вине…

— Не говори глупостей.

— …и из-за меня у тебя столько проблем. Парень покинул страну, уехал в Германию… учиться. Его отец отправил. Милану на это лето увезли в Индию родители, так что ближайшее время от неё тоже не будет проблем.

Мне показалось очень странным, что отец увез неизвестного мне, увы, парня на учёбу в Германию. Как-то не верилось в это, но и причин сомневаться в Корнилове я пока не видела.

К тому же, не удержавшись, я остановилась и обняла его, уткнувшись лицом в его крепкой груди. Алекс без колебаний обнял меня в ответ, прижимая к себе.

— Спасибо, — выдохнула я ему очень тихо и подумала, что он меня не услышит, но в ответ прозвучало:

— Не за что.