58

Мы репетировали весь день. И занятие наше сводилось не к тому, чтобы довести до идеальности нашу и без того идеальную музыку, а просто чтобы выплеснуть накопившиеся эмоции.

Я думала и боялась, что с Хью будут проблемы, что мы не сможем в ближайшие дни или даже недели репетировать в прежнем ритме, но всё оказалось совсем не так. Мы с ним столкнулись на кухне, куда его едва ли не за руку привел Бес, зевающий и недовольный жизнью.

Хью явно не знал, что я здесь. Он замер в дверном проёме, глядя на меня с испугом и сожалением. Я отчетливо видела это в его глазах, а потому и не стала высказывать всего того гневного и недовольного, что заготовила до этого. Я просто подошла к нему почти впритык, остановилась в полушаге и заглянула в его грустные глаза.

Я надеялась, что он без лишних слов поймёт всё то, что мне хотелось донести до него. Поймёт мой страх и боль, мою печаль, сожаление, вину и желание помочь. И он понял, потому что просто кивнул мне. Я кивнула ему в ответ. И мы так ничего друг другу и не сказали.

Этот день не прошёл впустую. Каждый из нас вволю оторвался. Мы сумели составить точную программу на вечер у Корниловых, коллективно решив, какие песни исполним. Собрав плей-лист из пятнадцати треков, мы принялись раздумывать над своими сценическими образами. Я предлагала всем облачиться в белые плащи и изображать из себя предвестников смерти. Майк настаивал на старых добрых демонах. Бес предлагал нам всем вообще выйти без верха одежды. Особенно ему эта идея понравилась, когда он смерил выразительным взглядом мою грудь, за что получил сразу две затрещины от рядом сидящих товарищей.

В итоге наше мнение разделилось на банальное «черное или белое». Нам с Тэдом хотелось быть ангелами смерти, как мы себя в шутку прозвали. Бес настаивал на том, что его имя истинно демоническое. Его поддерживали Майк с Хью.

— И вообще, это трое против двух! — заявляли они нам.

— А у нас суд присяжных, — парировали мы, намекая парням на то, что в таком суде решение должно быть единогласным.

Мы так ничего и не решили, согласившись пригласить завтра нашу команду гримёров и обсудить этот вопрос с ними. Ещё можно Глеба подключить, нашего организатора всех концертов.

В итоге я уехала из студии в половине шестого вечера. Дома приняла душ, немного насладилась пустующей квартирой, пожалев о том, что вынуждена уйти из этого блаженства тишины и спокойствия, напялила на себя платье с бабочками, ноги всунула в босоножки на каблучке и в таком вот виде, с белым маленьким рюкзачком на спине, пошла на назначенную мне встречу.

К набережной — гордости всего нашего города, я подъехала на плотно забитом автобусе в шесть сорок, потому и не особо торопилась, медленно идя по красивой дорожке и оглядываясь по сторонам с поистине детским восторгом.

Внизу, справа от дорожки, протянулась небольшая, скорее даже декоративная речушка, дно которой было выложено массивным камнем. Она тянулась далеко вперед, извиваясь по всей территории нашего большого парка, а затем впадала в озерцо с прозрачной водой. Я слышала, в него как-то недавно запустили рыбок, и теперь при желании можно было рассмотреть их в воде.

Лучики вечернего, всё ещё яркого солнца весело отражались в ней, отсвечивая во все стороны.

Если пройти дальше по этой дорожке, можно было выйти к небольшому деревянному мостику, перемахнувшему через речку, а ещё подальше — к ещё одному, точно такому же. Левея был фонтан, светящийся в темноте. Парк в целом в темное время суток освещался сотнями ярких разноцветных огоньков. Очень часто здесь можно было обнаружить стойки с мороженым, холодными напитками, сладкой ватой или другими сладостями и даже небольшие аттракционы, за которые, в случае победы, давали какие-то призы. Какие точно — я не знала, ни разу не побеждала.

Через определенное расстояние на дорожках стояли резные железные скамеечки с деревянными сидушками. В этот вечер многие из них оказались занятыми. В парке вообще было очень многолюдно. Мне навстречу шли семейные парочки с детьми или колясками, старики, радующиеся спокойному дню, носилась туда-сюда ребятня. Кто-то ездил на велосипедах, роликах или скейтах, хотя для этого дела была отдельно отведенная площадка с разными препятствиями.

Атмосфера в целом была радостная и весёлая, легкая, непринужденная, истинно летняя.

Я беззаботно вышагивала вперёд, улыбаясь всему миру вокруг, и не сразу отреагировала, когда прямо передо мной вдруг выросла мужская фигура. Паренёк лет двадцати с небольшим, довольно улыбающийся, глядел на меня умилительно большими глазами цвета горячего шоколада и явно собирался что-то сказать.

Я нерешительно замерла, подумав сначала, что он не ко мне. Однако парень с растрепанными серыми, явно крашеными волосами смотрел прямо на меня. Легкий ветерок трепал его расстегнутую клетчатую рубашку, под которой я без труда разглядела черную футболку с изображенным на ней разъяренным демоном, выпрыгивающим из языков пламени.

— Хай, гёрл! — поприветствовал парнишка, заражая меня своей улыбкой.

Настроение у меня было хорошее, воздушное, как облако, и яркое, как солнце, а потому я улыбнулась ему в ответ.

Рядом, на скамеечке восседали его друзья-приятели, тихо и не очень хохочущие над другом. Их было много, человек восемь, а скамеечка маленькая. Стоять из них, как я поняла, никто не хотел, поэтому и пришлось умещаться кто как смог: некоторые полубоком сидели на спинке, свесив ноги в другую сторону. Кто-то просто и незатейливо забрался на коленки, а один особо наглый паренёк с обворожительной улыбкой развалился сразу на троих парней.

— Привет, — отозвалась вежливая я.

— Ват ю нейм? — с очень плохим акцентом, но большим старанием поинтересовался он.

Не долго думая, я, мило улыбнувшись, ответила ему всё на том же английском, на котором он сам захотел со мной общаться:

— Я не скажу тебе своего имени, — я откинула за спину свои волосы. Из-за ветра лезущие в лицо, — вдруг ты маньяк и начнёшь меня выслеживать.

Молчание обрушилось на эту группу, как камень в воду. Все они с жадным интересом смотрели на своего товарища, ожидая от него хоть чего-нибудь. Тот, однако, реагировать не спешил. Качнувшись на ветру, кареглазый недоумевающе моргнул, вызвав громкий смех со стороны своих друзей.

Один из них, тот, что развалился на чужих коленках, поднялся и, идя к своему другу, наставительно поднял вверх указательный палец.

— А я тебе говорил, не приставай к людям, — он подошел и хлопнул сероволосого по плечу, — не все они будут улыбаться и представляться перед тобой, клоуном.

— Да это просто она какая-то неправильная, — не преминул он обвинить во всём меня, просто мимо проходившую.

Вдобавок ко всему я удостоилась такого обвинительного взгляда, будто была врагом народа номер один. Мне почему-то от этого стало смешно.

К сожалению, я так и не смогла узнать, чем бы закончилась их беседа. Неожиданно одна из девушек в розовом платье вскочила на ноги, облаченные в высокие розовые туфли на толстом каблуке, ткнула куда-то в сторону пальцем с длинным алым ногтем, и громким взволнованным шепотом поведала:

— Это они! Идут! Они уже здесь!

Удивительным образом вся их дружная компания мгновенно пришла в движение. Ребята повскакивали, некоторые тут же бросились в другую сторону прямо через газон, остальные просто замерли, глядя все в одну сторону.

— Они нас увидят, — проскрипел, как старая бабка, высокий парень с обреченным выражением лица, — и убьют.

— Чур твой труп закапываю я, — алчно потерла руки ещё одна девушка, невысокая, но с горящими глазами.

— Ёж, Кости, замолкните, пока они нас реально не увидели, — велел им тот, что совсем недавно лежал на своих друзьях.

Какие у них прозвища забавные. Мне стало искренне интересно, что у них тут происходит, однако время уже поджимало, да и сами ребята были явно не настроены на то, чтобы кто-то посторонний лез в их дела.

— Сорри, бэйба, — отвесил мне шутливый поклон серогривый, не переставая широко улыбаться, — мэнам пора ранить отсюда.

Пока я стояла и пыталась понять, кого же они собрались ранить и почему «отсюда», вся компания примерно моего возраста уже скрылась из виду. А я слишком поздно поняла, что паренёк имел ввиду «бежать». От его слов я негромко рассмеялась, не удержалась и обернулась, чтобы посмотреть, чьего же появления все они так ожидали. К сожалению, это так и осталось для меня загадкой. Народа в парке собралось очень много и я при всем желании не смогла бы понять, за кем конкретно наблюдала вся эта веселая толпа.

Как по неведомому сигналу, именно в этот момент завибрировал мой телефон, оповещая меня о только что поступившем сообщении.

«У фонтана», — значилось в нём всего два слова.

Улыбаться мне больше не хотелось. Каким-то неведомым образом всего два простых слова смогли пробудить во мне задремавшую тревогу, липкой паутиной сковавшую всё тело.