71

Мы с Тэдом, посмеиваясь, оставили Беса на растерзание фанаток, жаждущий сфотографироваться с полуголым кумиром. Не скажу, что музыкант был сильно против.

— Ты как? — серьезно спросил меня Тэд, отказавшись раздеваться и фоткаться с Бесом, хотя ему честно предлагали и даже не раз.

— Порядок, — я выдавила из себя улыбку, — найди Майка, Хью, не своди взгляда с Беса. Я сейчас вернусь.

— Эй, стой! — пресёк он мою попытку уйти, держа за запястье, — Я не отпущу тебя одну.

— Я в дом, — кивнула я на здание головой, — не волнуйся.

— Как я могу не волноваться после такого? — резонно подивился гитарист.

И я его очень хорошо понимала, а потому и попросила следить за парнями.

— Никак, — я посмотрела на него очень серьёзно, — не дай им наделать глупостей. Группе не нужны неприятности.

Тэд и сам это понимал лучше, чем кто-либо ещё. А потому и отпустил меня, нехотя, но всё же отпустил. Я кивнула ему и поспешила вверх по лестнице, чувствуя, как неприятно мокрому животу.

Я была уверена, что со мной ничего не случиться. Я не верила в это, а действительно знала.

И жестоко ошиблась.

Неприятности нашли меня в холле чужого дома, пустого, потому что все гости веселились на улице. Всем нам обещали, что с наступлением темноты зажгутся огни и мы почувствуем себя, как в сказке.

Этот человек не делал ничего предосудительного и опасного для моей нежно лелеемой жизни. Он просто молча преградил мне дорогу, сунув руки в карманы тёмных брюк.

Его лицо, совершенно мне незнакомое, казалось грустным, но мне отчего-то стало не по себе. Страх холодком скользнул вдоль позвоночника, пошевелив волосы на затылке.

— Привет, — осторожно поздоровалась я, искренне надеясь, что он сейчас попросит автограф или фото.

Или, ещё лучше, перепутал меня с кем-то и сейчас извиниться и отойдёт.

Но он молчал. Молчал и смотрел мне прямо в глаза с грустью и мрачным упрямством, присущим разве что психопатам.

— Я спешу, — я попыталась его обойти, но он не позволил мне этого, также молча ступив в ту же сторону, что и я, и вновь преграждая дорогу.

Да, пожалуй, вот сейчас я начала беспокоится за свою жизнь. А ведь её так легко оборвать… Кто знает, что у него в карманах? Я вот не знаю, и от этого мне становилось всё страшнее.

Страх растёкся по спине, заставив дрожать лопатки, копчик, нижнюю часть моего лица и руки до самых локтей.

— Чего тебе? — применила я иную тактику, но в ответ опять молчание, — Уши сожрал? Я спросила, что тебе надо?

Он не пожелал ответить мне и в этот раз, а я, окончательно перепугавшись, решила, что могу и потерпеть неприятные ощущения. Ну или на крайний случай оттереть от сока живот и на улице. В конце концов, они все меня скачущей по сцене в этом топе видели, так что чего уж.

Резко развернувшись, я потянулась к ручке двери, намереваясь покинуть дом, но не смогла.

Он схватил меня за плечо, резко развернул к себе лицом и с силой припечатал спиной к двери, которую я так и не смогла открыть.

Воздух вышибло из лёгкий и появилось неотвратимое ощущение, что я тону. Но тону не в прекрасном сказочном небе, как думала я с Алексом, а тону в глубоком тёмном болоте, из которого у меня не было шанса выбраться.

Мужчина прижал меня своим телом, упершись костяшками одной руки в дверь над моей головой. Вторая его рука скользнула по моей щеке, поглаживая ту с нежным трепетом, с которым достают старый хрустальный сервиз из шкафа, где он хранился не одно десятилетие.

— Ты такая, — он рывком наклонился почти впритык к моему лицу, заставляя меня вжать голову в плечи, с шумом втянул воздух через нос и блаженно прикрыл глаза, — горькая.

Горькая?

Я забыла, как дышать. Воздух маленькими судорожными порциями поступал в лёгкие. Сердце зашлось в неистовом ритме, угрожая вот-вот проломить грудную клетку. В голове пульсировала только одна мысль: «Бежать, бежать отсюда прочь…»

Страх парализовал меня.

Мужчина, оказавшийся намного сильнее меня, сжал одну свои ладонь на моём затылке, больно натянув волосы и закинув голову таким образом, чтобы я смотрела точно на него. Вторую руку он положил на мою спину, прижимая к себе, а после рывком подался вперёд, впившись в мои губы.

О, боже мой, спасите-помогите!

Я перепугалась до того, что просто остолбенела, широко распахнутыми от ужаса глазами глядя на его прикрытые веки. Отвращение смешалось с негодованием, к ним присоединилась ярость и все это дело щедро приправилось безумным страхом.

Я слышала много раз про безумных фанатов, совершающих действительно опасные и ненормальные поступки, но никогда не предавала этому особого внимания. А тут вот так…

Он с силой потянул мои волосы, заставляя разомкнуть челюсти. Его язык, противный до тошноты, нагло вторгся в мой рот. Не медля, я с поистине садистским наслаждением с силой сжала зубы, услышав вначале рычание, а потом уже и негодующий возглас.

Мужчина отпрыгнул от меня, едва я разжала зубы, глядя со слепой яростью и откровенной ненавистью, а затем, не говоря ни слова, занёс руку над головой, явно собираясь меня ударить.

Не знаю, что произошло со мной. Я перепугалась настолько, что не могла и шевельнуться. Я приросла к двери, с ужасом взирая в лихорадочно мерцающие каре-зеленые глаза.

К счастью, к моему невероятно огромному счастью где-то слева прозвучало до дрожи знакомое, наполненное задумчивым ехидством:

— Мордобой.

В тот же неуловимый, смазавшийся для меня миг что-то налетело на так и не успевшего нанести удар мужчину, сбив его с ног.

«Беги!»- закричали все внутренние органы, страстно желающие продолжить своё существование, но я осталась на месте, как прикованная, заторможено глядя вниз.

Кто-то в чёрной рубашке оседлал моего обидчика, отчаянно, но молча вырывающегося, и нанес несколько чётких жестких ударов тому прямо в лицо, пока мужчина не затих.

Четвёртый участник этого безумия, чей голос я сразу узнала и обрадовалась, как потерявшийся ребёнок, обнаруживший родителей, мягко, но настойчиво увёл меня прочь из холла, в котором всё ещё раздавались размеренные сильные удары.

Я невольно содрогнулась и тогда Марк, оказавшийся одним из моих неожиданных спасителей, прижал меня к себе. Он молча привел и усадил меня на высокий барный стул, а сам отошёл куда-то, чтобы через пару секунд протянуть мне низкий стакан с янтарным напитком.

— Пей, — велел мне Градов, сунув стакан под нос.

Машинально взяв его, я залпом опрокинула напиток, тут же почувствовав, как обожгло горло.

— Фу, идиот, — сморщилась я, зажмурив глаза и высунув язык, — ты меня опоить решил?

— Я тебе помочь решил, — исправил Марк, указательным пальцем подняв мой подбородок и внимательно заглядывая в мои глаза, — помог?

— Голове своей помоги, — посоветовала я, — ей надо.

— Помог, — удовлетворенно кивнул мужчина, не слушая меня, забрал стакан и наполнил его вновь, протягивая мне.

— Не буду, — свела я брови у переносицы.

— Я сам волью, — он пожал плечами, говоря, что для него это не будет проблемой.

Пришлось нехотя взять и выпить, морщась. Какая гадость!

Марк налил виски и в третий раз, выразительно мне его протягивая.

— Тупой *запрещено цензурой*,- услышала я ещё один чертовски знакомый голос.

Стакан я схватила сама, осушив его до дна под насмешливым взглядом Марка. Ну, хоть наливал немного совсем, и на том спасибо.

А Алекс Корнилов подошёл, чуть потеснив Марка, встал напротив меня и, подцепив подбородок двумя пальцами, принялся крутить моё лицо в разные стороны, внимательно его разглядывая.

— Ты совсем больной? — я мрачно вырвалась, отпихнув его руку.

Сердечко предательски затрепетало. А-а-а, что сейчас будет!

— Не за что, — он наклонился совсем близко, почти впритык, выдохнув это мне прямо в лицо.

Я невольно отстранилась, не отводя от него взгляда.

Знает? Узнал?! Если да, то я его убью, как свидетеля. А если нет… то всё равно убью. Как он мог меня не узнать?!

Но, если уж совсем откровенно, мне хотелось, чтобы он узнал меня. Мне отчаянно хотелось, чтобы этот человек узнал мой секрет. Я же знаю его. Интересно, а он знает о том, что я знаю?

Почему всё так запутано?!

Так, всё, мне это надоело. Если он сейчас же скажет, что узнал меня, то и я расскажу ему о том, что знаю сама. Но если он смолчит, то нашему общению конец. Плевать, что это будет ужасно больно. Плевать, что я сломаю свою жизнь. Правда, плевать уже.

Но он молчал. Не замечая моего отчаянного взгляда, он в угрюмом молчании плеснул себе в стакан противного виски из бутылки, сел на один из стульев и устремил злой взгляд в окно.

Моё сердце с каждым мгновением сжималось всё больнее, и больнее, и больнее… пока дыхание не остановилось. Это была тонкая, но очень едкая боль, паразитом расползшаяся по организму.

Я просто замерла, не в силах отвести взгляд. Да что там, я была не в состоянии даже сделать глоток воздуха, продолжая смотреть на него с немой мольбой.

Но он не замечал моего взгляда.

Стало обидно. До слёз.

Воздух тонкой струйкой проник в лёгкие, а я медленно отвернулась, собирая все свои силы, чтобы встать и уйти.

Уйти в последний раз, без оглядок.

Уйти без шанса вернуться.

Уйти навсегда.

В горле образовался ком, ноги стали ватными, а плечи — очень тяжелыми. Как если бы на них возложили непосильный груз.

Я медленно соскользнула со стула, встретившись взглядом с Марком.

Он всё понял. Его лицо перекосилось от жалости и отчаянного желания помочь, но он не мог. Он обещал мне, что никому не раскроет моей тайны. Что-что, а хранить чужие тайны Марк Градов умел.

— Нет, — произнес он беззвучно, едва шевельнув губами, и печально покачал головой.

Через боль я выдавила для него улыбку, прилагая все свои силы, чтобы не разреветься прямо здесь. Мне главное уйти подальше, чтобы не встречаться с Алексом, и тогда всё будет хорошо.

Весь вечер я буду плакать, отпуская его, чтобы начать завтрашний день с чистого листа своей жизни. Я с головой нырну в музыку, углублюсь в учёбу ещё сильнее и честно постараюсь закончить обучение на год раньше. А потом я уеду, честное слово, и больше никогда не встречусь с тобой.

Я обещаю.

Только дай мне уйти…

— Стой, — велел Алекс зло, когда я уже почти вышла из кухни.

Одна часть меня едва не умерла от радости, услышав его голос. «Он узнал тебя! Сейчас он признается во всём и вы будете счастливы» — вопила эта самая часть.

Вторая половина моей сущности, отчего-то невероятно похожая на Фэй, захотела задушить Алекса прямо сейчас, лишь бы он не смел ничего говорить. Всего шаг остался мне, чтобы навсегда позабыть об этой части своей жизни. Всего шаг отделял меня от ещё большей боли, которая не утихнет даже через года.

Она будет постепенно притупляться, но никогда не исчезнет без следа.

Но я замерла, напрягшись всем телом. Глаза прикрылись, а слух обострился во много раз. Нервы натянулись, как струны гитары, и были готовы в любой момент со звоном рассыпаться.

Боже, пожалуйста, пусть он назовёт моё имя. Я ни о чём не попрошу больше никогда в жизни, только умоляю, пусть он скажет всего лишь моё имя.

Шесть простых буквы. Три слога. Один-единственный выдох…

— Найми себе охранника, — велел Алекс Корнилов мне в спину.

Душа со звоном разлетелась на миллиард болезненных осколков. Корнилов сам занёс железную биту, чтобы с силой ударить ею по ней.

Я почувствовала, как жизнь покидает меня. Звенящая пустота осталась на её месте, образовавшись в моей груди давящей болью.

Глаза обожгло, но я с силой сжала кулаки, чтобы не позволить слезам опалить щёки. Острые ногти с болью вонзились в кожу, но я даже не почувствовала этого.

Я ничего не ответила ему. Не позволила услышать свой дрожащий голос, лишь только дёрнула головой, с удивлением понимая, что ноет напряженное тело, и молча ушла.

Я сделала это.

Я ушла. Без оглядок, как и обещала.

Холл был пустым, но я не обратила на это внимания. Дверь открылась с трудом, став неожиданно очень тяжелой.

Мир пошатнулся, размылся перед глазами и все краски в нём выцвели в одно мгновение.

Рыдания разрывали душу, но я продолжала твердить себе, что не могу зарыдать здесь. Только не здесь.

Через слепящую глаза боль я сделала шаг, затем второй, а потом ещё и ещё, направляясь к оборудованной на территории особняка парковке. Кажется, кто-то что-то говорил мне, но я не обращала на это внимания, продолжая идти к виднеющимся впереди машинам.

Мне было больно, так больно… Хотелось кричать от этой боли. Кричать во весь голос, не жалея связок, чтобы все услышали! Чтобы он услышал…

Сжав зубы, я продолжила медленно пробираться вперёд, отчаянно стараясь скинуть с себя все оковы.

Не выдержав, я всё же громко всхлипнула, перестав сдерживать слёзы. Их горячие ручьи тут же обожгли моё лицо.

Ноги предательски подкосились и я бы непременно упала, не подхвати меня кто-то очень ловкий.

— Тс-с, всё будет хорошо, — пообещал мне Тэд, прижимая к себе крепко-крепко.

Сдерживать рыдания дальше я оказалась не в силах.