Глава 16

— Я принес тебе кое-что.

Шел шестой день моего добровольного заточения.

Дхари приходил ко мне по нескольку раз. Иногда даже дважды в день, и каждый раз я вздрагивала, видя его и чувствуя неприятный запах какого-то свежего парфюма. Неродной, отвратительный запах мужчины, которого я никогда не захочу.

Увиливать от разговоров с ним становилось все тяжелее. Не помогало даже притворяться спящей. Один раз, когда я имитировала особенно крепкий сон, он вернулся к камере с Крейгом, звенящим ключами.

И когда я вскочила на ноги, Дхари выглядел едва ли не разочарованным.

— Жива твоя землянка, — хмыкнул тюремщик. — Через прутья языками чешите.

На секунду я застыла в ужасе, думая, что Дхари все-таки попросит впустить его, но он этого так и не сделал. А я больше не играла в эту опасную игру.

— Ну же, бери, Диана, это тебе, — просовывает сверток сквозь прутья, и мне приходится приблизиться, чтобы не злить воина.

— Что это? — хмурюсь, не испытывая ни единого желания открывать красную коробку.

— Сюрприз, — ухмыляется Дхари. — Вы же, женщины, любите их.

— Лживый стереотип, — бурчу я, поднимая картон, перевязанный лентой.

Внутри шуршит бумага, и я вся наполняюсь недобрыми предчувствиями, видя красную ткань.

— Что это? — подцепляю кружево одним пальцем брезгливо смотрю в масляные глаза воина.

— Тебе, должно быть, не хватает тут таких изящных вещей, — улыбается он.

— И ты решил принести мне эту марлю, чтобы я окоченела в камере? — нейтральным голосом произношу я, а внутри всё клокочет от бешенства и мерзости.

Да кем он себя возомнил?!

Благодетель долбаный!

— Что такое марля? — хмурится Дхари, и я едва сдерживаюсь, чтобы не запустить кружевным пеньюаром ему в лицо.

— Прозрачная тряпка.

— Это лучшая ткань…

— А мне плевать! — взрываюсь я, запуская в прутья коробкой. — Не смей никогда больше таскать мне такое, понял! — тычу в него пальцем, видя, как удивление в его лице сменяется злостью. Но меня уже несет, и я просто не могу остановиться. — Кем ты, мать твою, себя возомнил?! Я сказала, что у меня есть жених! И мне отвратительны твои намерения! Я покину вашу планету завтра! Катись отсюда!

— Успокойся, Диана, — Дхари поднимается с пола, глядя на меня сверху вниз. — Я могу и не быть таким милым…

— Милым? — я захожусь истерическим хохотом. — Да мне отвратительны разговоры с тобой, а еще хуже — твои грязные намеки!

— Дура! — шипит он, впиваясь пальцами в и глядя на меня с нескрываемой яростью. — Я женой тебя сделать хотел!

Я впадаю в такой ступор, что не сразу нахожусь, что сказать:

— И ты считаешь, что сейчас я должна благоговеть от этой мысли?

— Это великая честь — стать женой воина шивари! Ты должна быть благодарна судьбе за такой подарок!

И тут я уже не выдерживаю. Захожусь истерическим презрительным смехом, заставляя Дхари до белых костяшек вцепиться в решетки. Его глаза наливаются кровью, а губы белеют гневом:

— Тварь! Я знаю, что ты делала, пока была в плену у Мулцибера! О, да! — он смотрит на меня уничижительно, а его лицо становится уродливым, искажаясь ядовитым бешенством. — Он имел тебя, как последнюю шлюху! Ты! Подстилка дьявола!

Я вздрагиваю, как от пощечины, но тут же беру себя в руки и яростно шепчу:

— Я лучше буду его подстилкой, чем твоей женой!

Теперь уже его очередь отшатнуться от железа решетки.

Смотрит на меня так, как будто я и правда исчадье ада. Ведьма, которую не мешало бы сплавить на костре.

— Ты пожалеешь о том, что унизила меня, — он подходит вплотную, заглядывая мне в лицо. — Хочешь быть шлюхой? Ну так, я устрою тебе это, — гадко усмехается, и я чувствую, как перехватывает дыхание.

Ярость отступила, и я осталась на пепелище своих деяний.

Что же я надела?..

Отчаяние затопляет грудь, и я тихо шепчу:

— Дхари, я совсем не это…

— Поздно, Диана, — он явно наслаждается моим ужасом. — Готовься. Ночью, когда служба закончится, я приду. И ты узнаешь, каким я могу быть.

— Дхари… — пальцы и губы трясутся. — Прошу тебя! Я не хотела ничего этого…

— А мне насрать! — он зыркает на меня черными глазами-бусинами. — Что ты там хотела!

— Зейн не позволит этого! — кричу ему, удаляющемуся в спину, но он только заходится смехом.

— Вечером наденешь то, что я купил тебе. Иначе пожалеешь о том, что вообще родилась.

Секунды тянутся бесконечно, пока мозг лихорадочно соображает. Кажется, у меня начался панический жар.

Нечем дышать, и грудь сводит воплем.

Я с ужасом понимаю, что теперь хочу, чтобы Эм пришел за мной.

О, господи…

Опускаюсь по стенкам камеры, чувствуя, как щеки ожигают горькие слезы ужаса и безысходности. Как бы жутко это не было признавать, я понимаю, что до дикости, до боли в груди хочу видеть проклятого демона.

Хочу, чтобы его жесткие пальцы сомкнулись на моей талии, прижимая к себе, и я почувствовала себя… В безопасности?..

Я захожусь безумным смехом, и узники в соседних камерах посматривают на меня едва ли не с ужасом.

Обреченная.

Полоумная.

Невменяемая.

И даже этого мало, чтобы описать мое безумие.

На сколько я ненормальная, раз чувствую себя в безопасности рядом с главным дьяволом Альянса Пяти планет, и сама воздаю молитву о том, чтобы он пришел за мной?..

Меня колотило.

Я не могла найти себе места, вздрагивая каждый раз, как только слышала шорох в коридоре.

Дхари исполнит свою угрозу. Я была уверена в этом. Даже если маршал Харвады узнает, то будет уже поздно.

Крейг на мою просьбу позвать его, только отвратительно заржал.

Я пребывала в какой-то агонии и не сразу поняла, что шум усиливался с каждой минутой.

Что-то происходило.

Узники в камерах бесновались, чувствуя нервное состояние солдат, носящихся по подземелью. Они гремели оружием и орали «тревога».

Осторожно встав с тюремной койки, я подошла к решетке, все еще чувствуя адское головокружение.

Кто-то гремел ключами и направлялся в мою сторону.

Шаги легкие. Такие просто не могут принадлежать воину шивари.

— Самсара! — я едва ли не зарыдала, видя, как она, нервно озираясь, отпирает дверь. — Как я рада тебя видеть! Ты свободна? Что происходит?

— Нет времени, — проговорила девушка, выпуская меня. — Он здесь, Диана. Ты уверена, что он пришел за тобой?

О, Боже… Мой призыв сработал?..

Я едва устояла на ногах, не веря в то, что она и правда это говорит.

Мулцибер… Здесь?.. Он пришел за мной?..

Самсара схватила меня за локоть, видя, как я пошатываюсь. Гамма чувств, разрывавшая меня, была сродни безумию. Едва не зарыдав от счастья и отчаяния я пробормотала:

— Он пришел за мной, Самсара. В этом нет никаких сомнений.

— Тогда тебе нужно бежать. Я знаю, где расположены спасательные челноки, я помогу тебе вернуться на Землю!

На мгновение, во мне мелькнула какая-то безумная надежда.

А что, если удастся?

Вдруг я и правда смогу сбежать на Землю? Что если туда Мулцибер уже не решится прийти?

«Решится», — ледяным спокойствием отозвался здравый смысл.

И я знала, что это так.

Раз пришел к воинам шивари, рьяно оберегающим свою территорию, то на Землю прилетит вообще без всяких колебаний.

Это лишь бег в никуда. Я только заставлю его еще больше рассвирепеть.

— Я не могу этого сделать, Самсара, — выдохнула я, глядя в ее удивленно лицо. — Он уничтожит вас за это. А я больше не хочу быть причиной ничьих смертей.

— Диана, по-моему, ты не совсем понимаешь…

— Нет, это ты не совсем понимаешь, — я горько улыбнулась. — Я ему нужна для… Каких-то безумных идей. И Мулцибер никогда не отпускает свое. Никогда.

Самсара несколько раз набирала в рот воздуха, чтобы что-то сказать, но так и не решилась. Она смотрела на меня хмуро, но с каким-то пониманием обречённости.

— Почему ты сама не бежишь? — я коснулась пальцами ее щеки. — Разве тебя не подвергли здесь унижениям и страданиям?

И Самсара горько усмехнулась, словно отражая меня саму.

О, да, я прочла это в ее глазах, и поняла, куда именно ее отправили из камеры.

Похоже, маршал Зейн испытывал слабость к землянкам.

Милая хрупкая девушка смотрела на меня с такой отчаянной решимостью, что напомнила мне мою младшую сестру, Тесс, и я проговорила:

— У тебя доброе сердце, Самсара. Оно способно на любовь и прощение. Если его душа не выжжена адом, то возможно у вас есть надежда.

Она так на меня посмотрела, что я тут же поняла, что попала точно в цель. Сестра по несчастью. Такая же болезненная тяга к жестокому мужчине, как и у меня самой.

Расправив плечи, я приказала себе успокоиться и приготовиться ко встрече со своим демоном.

Уже через минуту мы с Самсарой покидали подвалы поместья маршала, ступая практически бесшумно.

Наверху оказалось удивительно тихо.

Едва мы дошли до большого каменного зала, как у меня внутри все сжалось болью и дикой радостью. Я услышала диалог двух мужчин, и голос одного из них я бы узнала в любом из миров.

— …Ты не приезжаешь ко мне погостить, вот я и решил посмотреть, как живется тебе вне Адских земель.

— Переезжать не планирую, — отозвался Зейн, и Мулцибер рассмеялся.

— Я не предлагаю тебе съехаться, милый. Хочу забрать свое.

— Здесь нет ничего твоего, — прогрохотал Зейн, и через плечо Самсары я увидела до боли родной силуэт.

— Ты ошибаешься, Зейн. Ошибаешься, или врешь мне. А мне больше нравится первый вариант. Ты же не стал бы врать мне, правда?

Резким движением он выхватил револьвер из-за пояса и наставил его на маршала.

Самсара вскрикнула так громко, что привлекла к нам всеобщее внимание.

Я инстинктивно скользнула в тень, прикрывая глаза и вжимаясь спиной в стену. Голос Мулцибера продолжал:

— Как насчет камней, Зейн? Еще не передумал отдать их? Я как раз любезно заскочил, могло бы быть удобно забрать их прямо сейчас.

— Давай обсудим это… Но не здесь.

Демон же зашелся громким хохотом. Картинным и жутким.

— Как же ты попал, — проговорил он сквозь смех, а затем, прежде чем я успела хоть что-то понять, схватил Самсару за запястье, вытаскивая на свет, скользнув всего в сантиметрах от меня, и не заметив лишь чудом.

Я не видела, что происходит, а их голоса доносились до меня эхом.

— Кто это у нас здесь? — голос Мулцибера приобрел стальные нотки. — Милая игрушка. Ты чего-то стоишь, или я могу пристрелить тебя просто для развлечения?

Спина взмокла от страха. Господи! Нужно срочно что-то сделать!

Я бросилась вверх по лестнице из серого камня, надеясь найти какое-нибудь оружие, чтобы защититься.

Это в моих фантазиях Мулцибер приходил, чтобы спасти меня.

Господи, как глупа я была! Зачем только накликала дьявола?

В нем нет жалости. Нет человечности. Он дьявол, спустившийся сюда, чтобы вернуть меня на место и истязать в Адских Землях.

Кровь стучала в ушах, не давая мне сосредоточиться.

Спасение не было близко. Это все мои иллюзии. Мулцибер искал меня, и ниточка привела его на Харваду. Все было напрасно. Напрасно!

Отчаяние завладело мной, и забыв, как вообще тут оказалась, я опустилась на пол, обхватив голову руками.

— Вот ты где!

Я подняла глаза, смотря на Дхари, и не сразу его узнавая.

Протянул ко мне лапищу и поставил грубо на ноги, жадно смотря сверху вниз.

— Доигралась, сучка? — он мстительно вглядывался в мои глаза, по-хозяйски облапывая тело.

— Не трожь меня, ублюдок! — в меня словно сам дьявол вселился, предавая немыслимую силу. Я влепила ему пощечину, с силой отпихивая от себя.

Дхари отшатнулся, смотря на меня в изумлении, а потом пришел в себя, скалясь, как животное, и бросаясь вперед, больно хватая за волосы:

— Я бы отымел тебя прямо здесь, бешеная тварь! — он прижимал меня к себе, облизывая лицо, хватая за грудь и безумно шепча весь этот бред. А я зажмурилась и визжала от омерзения, пытаясь оттолкнуть его от себя. — Но лучше, — тяжело дыша, Дхари отстранился, хватая меня за локоть, — я отдам тебя Мулциберу. Он знает, как обращаться с такими как ты.

Едкий, презрительный смех. И тащит меня вниз по ступеням, а я едва ли не валюсь на пол от жестокости его рук.

Рыдаю и молюсь, чтобы этот кошмар уже кончился.

Дхари втаскивает меня в огромный зал, произнося:

— Нашел ее на лестничном пролете. Она каким-то образом смогла сбежать из камеры.

А я не дышу и глаза поднять боюсь. Сердце, кажется, и вовсе остановилось.

— Пустииии… — рычит Мулцибер, и выждав команды маршала, Дхари пихает меня вперед.

Я делаю пару пьяных шагов и поднимаю глаза…

Он оказывается рядом в секунду, обдавая меня таким знакомым жаром тела. Берет за подбородок, заглядывая в глаза, и меня парализует его неоновыми омутами.

— Женщины, женщины, женщины, женщины, — тянет Мулцибер, притягивая меня ближе. — Они причина всех наших страданий, — он смотрит в упор не отрываясь, схватив за подбородок и сильно сжав щеки. Я тяжело дышу, но не могу оторваться. Глаза наливаются слезами от болезненного ощущения внутри. — Было бы куда проще избавиться от них, — Мулцибер достает оружие и прикладывает к моему виску. Вздрагиваю всем телом, думая, что пришел мой конец. — Но без них какой смысл всего этого, правда? — усмехается он, отпихивая меня от себя и прикладывая дуло уже к своей голове.

Я едва удерживаюсь на ногах и выкрикиваю от ненависти к нему, себе, к нам обоим:

— Чтоб ты сдох!

Смотрит на меня так, словно ждал этого. Словно ловит кайф от ненависти, которую к нему испытываю:

— Дамы и господа, — делает пару пьяных шагов, продолжая удерживать оружие у своего виска, — моя дама сердца желает мне смерти. Как и все вы, — безумно смеется, а у меня внутри все замирает. — Как жаль, я совсем не вижу протестов. Что же, — он вновь возвращается ко мне, хватая за талию и прижимая к себе. — Посмотрим, какие планы у судьбы на меня.

Резким движением Мулцибер открывает барабан револьвера, и часть пуль вываливается оттуда на пол с громким звоном мне под ноги.

— Я дам тебе одну попытку избавиться от меня, видишь? — вновь смеется, сияя безумным взглядом. — Нет, Диана, это уже сотая попытка. Выстрели, и мы проверим, пришла ли за мной смерть? — он раскручивает барабан, и я вздрагиваю, слыша щелчок. А потом Мулцибер вкладывает оружие в мои руки.

Уши закладывает, и я словно стою на грани пропасти.

Оглядываюсь, словно ища поддержки, и вижу только Зейна, сжимающего Самсару изо всех сил и хмурого, едва дышащего Дхари.

Не совсем осознавая, что делаю, я поднимаю оружие трясущимися руками, наставляя Мулциберу в лицо.

— Ничего не напоминает? — усмехается он, понимая руки над плечами и подаваясь вперед так, чтобы дуло впечаталась в середину его лба. — Не убивай меня, Диана, — издевательским голосом произносит он, — мы можем быть друзьями!

Я вся трясусь от адреналила. Капельки пота стекают по вискам, а в голове только его глаза. Только чертовы неоновые омуты, подчиняющие меня, заставляющие играть в это безумие.

— Ну же, — хрипит он басом, меняясь в лице и я узнаю в нем второй лик демона, не знающего страха. — Убей меня! Давай, Диана! Ты знаешь, что я не отпущу тебя, если ты не сделаешь этого. Убей!!! — орет он, а я зажмуриваюсь от ужаса и нервного напряжения.

Если я не сделаю этого, то он уничтожит меня.

Теперь уже все тело сотрясается спазмами, и я не убью его, даже если выстрелю. Просто промажу.

После всего пережитого ужаса, меня накрывает болью:

— Отпусти меня, — шепчу я. — Пожалуйста, — одними губами.

— Никогда.

Металл в голосе и гранит во взгляде.

Не отпустит. Даже мысли не допускает. И ему не жаль меня. Я просто зверушка, играющая в его безумную игру.

— Ты болен… — хриплю я, опуская револьвер.

Кажется, все в комнате, включая меня, только расслабили плечи.

Но Мулцибер недоволен. Кривит лицо, словно я разочаровала его малодушием.

Он выхватывает из моих оружие, и прежде, чем я успеваю хоть что-то понять, приставляет его к своему виску. Я вскрикиваю от неожиданности и бросаюсь к нему, падая на грудь.

Он выглядит довольным. Как постановщик, пьеса которого идет по плану.

Вот только пули в его револьвере настоящие.

— У тебя не хватает духу сделать то, чего желаешь, — хрипит он, проводя большим пальцем по моим губам. — Что же, хвала небесам, что моей решимости хватает на нас обоих.

Он нажимает на курок, и я захожусь в немом крике. Сердце проваливается в область желудка, и кажется, я сама сейчас умру от страха.

— Что ты творишь? — ору ему в лицо, а он наслаждается моим ужасом, смакует его.

— Надо же, — усмехается он, продолжая держать дуло у виска и неотрывно глядя мне в глаза лихорадочным током. — Но может быть мне просто повезло?

— Мулцибер! — ору срывающимся голосом, но он нажимает второй раз, заставляя меня зажмуриться и завыть от ужаса. Выстрела нет и в этот раз, но я чувствую себя полумертвой. Он выворачивает мне душу наизнанку, заставляя постигнуть какие-то новые грани боли.

— Довольно, — хрипит Дхари, выходя вперед. — Ты пугаешь девушку.

Мулцибер разворачивается так быстро, что ни я, ни кто-то другой в комнате не может среагировать. Он спускает курок в третий раз, и на этот раз следует грохот выстрела.

— Надо же, — смеется Мулцибер, разглядывая дым. — А я уж было подумал, что он неисправен.

Мы с Самсарой синхронно завизжали, инстинктивно бросаясь к раненому воину, истекающему кровью на полу. Но ее удерживает Зейн, а меня хватает Мулцибер.

— Спасибо за гостеприимство, но нам пора, — произносит он, заводя меня силой на спину.

На звук выстрела прибегают воины Зейна и подданные Мулцибера в масках демонов.

— Мы тихо уйдем, — усмехаясь, произносит Эм, отходя назад. — Что, Зейн, отпустишь меня?

Все взгляды сейчас обращены на маршала. Я не жива не мертва, понимая, что Зейну выпал шанс пленить поработителя Альянса Пяти планет. Но что тогда? Что будет, если маршал выберет войну с демоном? Сомнений в том, что небо Харвады накроют звездолеты, у меня не было. И прольется кровь. Много крови… Жители Адских Земель устроят тут бойню, чтобы освободить своего предводителя. Так что, этот вопрос был чисто номинальным. Мулцибер знал, что надолго Зейн все равно не сможет его задержать. Вопрос был только в том, сколько жизней понадобится положить, чтобы выбраться. Его не волновала ни своя смерть, ни чужие. А Зейна?.. Его беспокоит кровь, которая затопит Харваду?

— Я хочу победить тебя в честном бою, — голос маршала, кажется, разлетается по всему затихшему поместью. — Уходи, Мулцибер. Будешь должен.

Последнее Зейн добавляет с усмешкой, а вот Мулцибер скалится. Ему явно не улыбается мысль быть кому-то должным.

— Прощай, Зейн, — рычит Эм. — Будет лучше, если мы больше не встретимся.