Глава 28

Мой мир был окончательно разрушен.

Все, во что я верила, все, что было дорого, стало пеплом. И это произошло не из-за того, что меня похитил Мулцибер, а из-за того, что я была слишком слепа, чтобы заметить очевидное. Слишком эгоистично рылась в себе, не замечая других людей.

Ответом на это стало то, что я не смогла разглядеть истинные чувства своей сестры.

— Зачем ты вернулась, Диана?

А я стою ошарашенно, так и протянув к ней руки, только глаз дергается, и совершенно не представляю, что сейчас сказать.

— Не будь такой грубой, милая, — Константин обходит меня, вставая рядом с Тесс и целуя ее в макушку.

— Милая? — как от зубной боли кривлюсь я.

Перевожу взгляд с одного на другого, и тут до меня доходит. Ледяной водой окатывает и спазмом сводит живот.

Нет… Не может этого быть!

— А ты думала, что главная фигура на этой шахматной доске? — усмехается Константин. — Сюрприз, Диана!

— Ты… — хриплю, не узнавая собственный голос. — Проклятый ублюдок! Что ты с ней сделал?!

— Он ничего со мной не сделал, — хмурится Тесс. — Я пошла с ним добровольно, — она влюбленно оглядывается на моего бывшего жениха, и на секунду ее взгляд озаряется нежностью.

Надежда на то, что это какой-то дурацкий спектакль тает во мне с каждой секундой.

— Ты была нужна мне, — небрежно произносит Константин. — Я знал, что Мулцибер не остановится в своей безумной мести. И ты, — он оглядывает меня с ног до головы, — вполне подходила на роль прикрытия. Симпатичная, без родственников, из небогатой семьи. Тебя бы не стал никто искать в случае пропажи.

— Наша помолвка была фарсом? — чувствуя, как задыхаюсь, произношу я.

— Она была вполне реальной, — отзывается Константин. — На документах.

— И вы с Тесс… — я просто не могу поверить в это предательство. — Были знакомы до?..

— Нет, я увидел ее, когда заносил забытую тобой сумку.

— Впервые твоя безалаберность принесла пользу, — улыбается Тесс, глядя на него, и меня начинает подташнивать.

— Я просто не могу в это поверить… — шепчу я, смотря на них, и всё жду, когда очнусь от этого кошмара.

— Чего ты хотела, Диана? — рычит Константин, внезапно выходя из себя. — Я и не трахал-то тебя ни разу! — в его голосе мне все слышится обида избалованного мальчика. Значит не так ему плевать на меня было, как хочет показать… — Ты воротила от меня нос, в то время как, — он самодовольно смотрит на Тесс, которая глядит на него едва ли не подобострастно, — эта женщина… Она боготворит меня.

И я захожусь громким, истерическим хохотом.

Тесс быстро переводит на меня взгляд, наполненный ненавистью:

— Заткнись! Не смей себя так вести в нашем доме!

— Нашем доме? — усмехаюсь я. — Ты думаешь, он не вышвырнет тебя, как только надоешь? Что заставляет тебя думать, что трус и предатель способен любить?

— Заткнись! Заткнись! — шипит она, яростно сжимая кулаки. — Ты просто бесишься, что он предпочел меня!

— Тесс… — мой взгляд наполняется болью, и я вновь делаю попытку к ней приблизится, но сестра отшатывается от меня, как от прокаженной.

— Отвали, Диана! Меня тошнит от твоей мнимой святости! Кем ты себя возомнила?

— Тесс, я никогда не думала, что ты так чувствуешь, клянусь, если бы я знала…

— «Если бы я знала», — передразнивает она. — Ты всегда была слишком занята собой!

— Ты не справедлива ко мне, — тихо шепчу я. Руки опускаются, а злости больше нет. Я чувствую только ужасающую усталость. И отчаяние.

— Ты примешь это, Диана, — Константин медленно приближается ко мне, обходя по кругу и явно ликуя от этой капитуляции. — Что бы не руководило тобой, когда ты решила покинуть Адские Земли, теперь ты останешься здесь. Кретины из Альянса заткнут свои глотки из-за того, что я не стал вызволять тебя сразу, а ты дашь интервью, где расскажешь историю о том, как я героически спас тебя из рук демона. — Я крепко сжимаю челюсти и продолжаю смотреть в пол. — После этого мы с тобой расторгнем помолвку по причине того, что тебе поставят диагноз «невменяемость» из-за всех пережитых в Адских Землях ужасах, и я, — он улыбаясь смотрит на мою сестру, — смогу жениться на Тесс. Ты будешь молчать всю жизнь, если, конечно, не хочешь мучительно сдохнуть. Это я всегда могу тебе устроить. А если будешь вести себя хорошо, — он наклоняется к моему уху, шумно вдыхая, а меня всю передергивает от отвращения. — Куплю тебе домик, где захочешь, — встает так, чтобы Тесс не могла видеть его лицо и произносит едва слышно, — и возможно буду навещать тебя там. Как мы того и хотели, помнишь?

Я резко поднимаю глаза, и Константин отшатывается, видя неприкрытое отвращение, которым пропитана каждая моя черта.

— Бешеная дрянь! — шипит он, а Тесс обеспокоенно хватает его за локоть. По ее лицу я вижу, что она поняла, что ее женишок сказал мне что-то интимное. Но молчит… Все равно молчит… Какая же она все-таки еще малышка. Даже услышав столько отвратительных слов в свой адрес, я не могу заставить себя испытывать на нее злость.

Это ведь все еще моя Тесс… Запутавшаяся сама в себе, но передо мной — моя сестра, ради которой я готова на что угодно. Даже теперь.

— Не сделаешь как я сказал, сдохнешь вместе с этим сбродом в Адских Землях!

— Они никогда не сдадутся тебе, — яростно выкрикиваю я.

— Этого и не требуется. Я знаю, что не сдадутся, — Константин расплывается в змеиной улыбке. — Аркануум может только уничтожить себя изнутри. Этот улей с личинками, — он брезгливо кривится, — пожрет себя сам, чтобы мне не пришлось марать руки. Без Мулцибера в Адских Землях начнется хаос. Потому что только он мог сдерживать эту бешеную свору. Без него не пройдет и нескольких дней, как они начнут грызться за власть, уничтожая себя сами. И тогда я, — он чуть наклонятся вперед, а мне так и хочется вцепиться в эту лощеную рожу ногтями, — приду и буду праздновать победу на их костях.

— Не будет этого! — делаю резкий рывок, бросаясь на него и вызывая визг Тесс. Константин уворачивается, а потом влепляет мне звонкую пощечину, от которой сир пошатывается, а в ушах появляется звон.

— Ты сделаешь то, что я говорю, — шипит он, наклоняясь к полу, где я распласталась, прижав ладонь к виску. — Сделаешь, иначе я сожгу их всех, сбросив на Острог ядерную бомбу и прекращу их агонию.

— Альянс не позволит тебе, — шепчу я пересохшими губами. — Не позволит…

Я уже поняла, что Константин боится только Совета. Только потерять поддержку союзников, охраняющих границы Колдора. Весь этот фарс лишь ради власти.

— Позволит, Диана, — шепчет Константин. — Мулцибер пленен, и мне ничего не будет стоить доказать, что его подданные устроили кровавый бунт.

***

Бесконечность тянущихся дней убивала.

Пока я ходила по этому дому, спала в мягкой постели и ела свежую еду, казавшуюся мне пеплом на вкус, где-то там мучился он. Они истязали его, пытались сломить волю и дух, я была уверена в этом.

Не без гордости за него, я также знала, что он не сдастся быстро, не позволит ублюдку Константину сломить себя. Я знала, какой Мулцибер сильный, знала, что он был бы однозначно против того, что я задумала, но просто не могла не прийти.

Энже сказала, что я стану живой мишенью. И если хоть что-то пойдет не по плану, то единственное, на что мне стоит уповать — это быстрая смерть.

Им требовалось четыре дня для того, чтобы стянуть все военные силы Острога для прорыва. И этот день настал.

Основная задача состояла в том, чтобы подсоединиться к ирригационным каналам и канализации Колдора, чтобы влить в них кипящий металл ваядума. Да, в Остроге была своя, особенная микросистема, и все же… Аркануум — это единая планета. А значит, и земля в Колдоре обладала теми же частицами, которые могли остановить время. В меньшей концентрации, разумеется. И все же, мы надеялись только на это. Присутствие постоянно солнца должно было дать обратный эффект — не ускорение времени, а полную его остановку. Так сказала Энже.

Взять Колдор, который был более чем готов в атаке, и численностью превосходил Адские Земли в десятки раз, не представлялось возможным. Но мы могли заставить здесь все замереть. Остановиться, чтобы позволить нам вывести Мулцибера.

Я лихорадочно сжала пузырек с раствором, содержащий кровь Эма. Усмехнулась, вспоминая, что спрятала его в бюстгальтер, в отсек, где у нормальных женщин располагается пушап. Только поэтому охрана Константина, раздевшая меня до белья, и конфисковавшая одежду, ничего не заметила.

Сегодня я приму сыворотку, надеясь на то, что Энже удастся парализовать весь город, и газ, выделяющийся от смешения частиц металла и атмосферы, поможет нам в этом. Моя задача состояла в единственном, но самом важном — освободить Мулцибера.

Но сколько бы я не пыталась проникнуть на первый этаж здания, где располагались лаборатории, меня всегда останавливали охранники. Вежливо, но строго показывая мне глазами, что стоит убраться.

Константин собирал шумиху вокруг себя и готовился к интервью. Тесс и вовсе избегала меня, отказываясь прийти на все многочисленные просьбы.

Я все время пребывала в одиночестве, сводящем с ума. Меня трясло, потому что я и понятия не имела, на сколько глубоко тянутся лаборатории Константина, и как долго продлится действие остановки времени, если вообще сработает.

Я должна была найти его быстро. Но не имея даже представления о том, где он находится, я вся покрывалась липким ужасом, боясь, что не успею, и весь наш план полетит к чертям собачим.

Дверь внезапно скрипнула, и я подняла голову с подушки, чувствуя, как сильно забилось сердце.

Моя скромная, но залитая солнцем комната едва ли не убивала меня полным отсутствием ночи. Оказалось, что тьма для меня — любимое время суток. Аркануум полностью переродил меня, сделал новой, и теперь, пережив боль и предательство Тесс, я поджала губы, глядя на нее, вплывающую в мою комнату и с насмешкой оглядывающуюся по сторонам.

— Неказисто, — она морщит носик, смотря на скромную обстановку. — Покои Константина куда удобнее.

— Что тебе нужно? — хмурюсь я.

Сжимаю склянку крепко пальцами, бросая взгляд на часы и понимая, что до условленного времени остались считанные минуты. Если не успею принять ее вовремя, то застыну вместе со всеми. И все же… Проклинаю себя за то, что не могу упустить шанс, возможно в последний раз поговорить с сестрой.

— Ты же хотела меня видеть, — хмыкает Тесс, делая несколько шагов ближе.

— Да, несколько дней, — еще больше сдвигаю брови я. — Но ты отказывалась. Что изменилось?

— Любопытство, — она разводит руками. — Не понимаю, почему ты так отчаянно пытаешься сблизиться со мной, хоть я ясно дала понять, что не желаю этого.

— Потому, что ты моя сестра, — ледяным тоном отзываюсь я. — И если ты забыла об этом…

— К сожалению, я помню, — кривится отвращением.

Помимо воли, слезы подступают к глазам. Я не понимаю, чем заслужила такую жестокость. Несмотря на все произошедшее… Боже, неужели я и правда была так невыносимо-заносчива, что не заметила ее страданий внутри? Не заметила, что чем-то обижаю ее против воли?

— Послушай, — я медленно поднимаюсь с кровати и делаю осторожные шаги в сторону сестры, — если Константин как-то запугал тебя, или пригрозил, то я могу помочь…

— Ты даже себе помочь не можешь, — усмехается она. — Ты в ловушке, Диана. Признайся, и капитулируй.

— Ты ошибаешься, — я качаю головой. — Сегодня я покину Колдор. И предлагаю тебе отправиться со мной.

— Ты бредишь? — усмехается Тесс. — Подцепила безумие от Мулцибера?

— Нет, Тесс, — в моем голосе появляется металл. Сама не понимаю, почему при упоминании его, во мне поднимается волна протеста. Мне неприятно, когда его имя пытаются притянуть к какому-то насмешливому контексту. — Я даю тебе выбор. Если ты боишься Константина, или всему этому если какая-то другая причина, скажи мне. Я помогу тебе.

— Ты никуда не уйдешь, — она выставляет указательный палец вперед и щурит глаза. Я едва узнаю в этой женщине свою Тесс, ту ради которой я пожертвовала так многим. — Ты будешь гнить рядом со мной вечно, разлагаясь от того, что я счастлива, вопреки всем твоим желаниям. Я больше не та Тесс, которую ты знала, теперь я невеста, и в скором времени, и жена мужчины, который предпочел меня тебе.

— Ты права, — голос дрожит, а глаза наливаются слезами. Я понимаю, что не смогу ее заставить. Похоже, моя сестра сделала выбор. — Ты действительно не та Тесс, которую я знала.

И с этими словами, я откупориваю склянку и выливаю ее содержимое в рот, выпивая одним глотком.

Энже предупреждала, что лучше сделать инъекцию. Но, к сожалению, шприца мне не предоставили. А потому я едва ли не выплюнула обратно все кишки, проглотив этот обжигающе-горький состав. Он пролился по моему пищеводу ртутью, впиваясь в стенки сосудов, и у меня глаза из орбит вылезли от колик, прокатившихся по телу.

— Что ты делаешь? — усмехается сестра, безразлично глядя на скорчившуюся меня. — Думаешь разжалобить, выпив яд?

— П-прощай, Тесс, — еле-еле вдыхая, произношу я. Боль становится просто невыносимой, и в какой-то момент мне и правда кажется, что я просто сдохну здесь, не выдержав бури, разражающейся внутри. — Что бы ты… Там… Не думала себе… Я и правда… Любила тебя…

— Конечно любила, — она сверкает глазами, — любовью избалованной су…

Первые несколько секунд я не понимаю, что случилось. Тишина становится такой невыносимой, что давит на уши. Барабанные перепонки разрываются, а глаза лезут из орбит.

Делаю первый шаг, и словно тащусь сквозь невидимую, липкую вату. Я физически ощущаю, что нарушаю законы времени и пространства.

Тесс недвижима, словно восковая фигура со своими остекленевшими глазами. Она продолжает смотреть в одну точку, и губы застыли, недоговорив обидные слова.

Дышать ужасно тяжело. Я будто вдыхаю под водой, и кислород ужасно тяжелый, обжигающий легкие. Еще немного, и я просто потеряю сознание.

Колдор и правда не предназначен для остановки времени. Энже была права. И если наша затея удалась, то это явно не продлится долго. И поняв это, я заставляю себя начать двигать по стенке.

Покидаю комнату, превозмогая боль во всем теле. Реальность мажется, и я с трудом понимаю, что делаю, спускаясь вниз по лестнице.

Меня везде встречают ужасающе-реалистичные люди, застывшие в полудвижениях. Они поднимаются по лестнице, или поддерживают разговор, а я словно слышу обрывки звуков, застрявшие у них на губах.

Ниже, в подвалы.

Пот градом катится по моим вискам, и тело отчаянно просит сдаться. Разрешить себе поддаться и застыть вместе со всеми, перестать сопротивляться природе.

По пути мне попадается начальник стражи Константина. Он стоит в коридоре, а дверь за ним пытается затвориться. Я обыскиваю его, доставая все имеющиеся при нем ключи.

Продолжаю путь, периодически открывая ключами двери. И это оказывается ужасно тяжело. Несмотря на то, что я отворяю замки, металл застывших механизмов не хочет поддаваться. Он желает находиться в статичности, как и все остальное.

— Мулцибер! — я кричу, а голос разлетается глухим эхом по пространству. Все не так. Все это неправильно, и самой вселенной не нравится, что я делаю.

— Мулцибер! — отчаяние во мне вполне осязаемо. Давление сдавливает черепную коробку, пока я несколько раз сворачиваю в коридорах и натыкаюсь на тупики. Заглядываю в дверные окна, видя лаборатории с койками и странным оборудованием, застывших ученых, врачей, мучающихся подопытных, но нигде нет его.

Эти подвали бесконечны. Они сводят меня с ума, а затуманенное сознание не может сказать, блуждаю ли я по новым местам, или утыкаюсь в одни и те же тупики.

— Мулцибер! — очередной коридор, окончившийся безысходностью.

Я опускаюсь вниз по стенке, обхватывая голову руками.

У меня нет на это времени, и все же, я просто задохнусь, если продолжу этот путь.

Глаза лихорадочно блуждают по белым стенам с камерами и кабинетами и вдруг, справа, я вижу нечто необъяснимое: воздух клубится, искажая пространство. Он словно кривое зеркало, меняющее эту реальность.

Тяжело, из последних сил, я заставляю себя встать и подобраться к этому непонятному явлению. Смотрю сквозь стекло, и за ним вижу еще одну белую дверь.

Надежда ослепляет меня, и я трясущимися руками подбираю ключ. Дверь поддается со скрипом, впуская меня, и я делаю жадный вдох. Здесь словно сам воздух стал более разряженным. И дурман в мозгу чуть отступает.

Я бросаюсь вперед, толкая последнюю дверь, налегая на нее с нечеловеческим усилием, и тут же встречаюсь глазами с тем взглядом, от которого у меня замирает сердце.

— Ну, здравствуй, — усмехается, глядя на меня неоново-зелеными глазами, и я вздрагиваю.

Чужой.

Понимаю это тут же, по одному только свечению глаз.

Другое выражение, это не мой демон.

Это чужой мужчина, расслабленно сидящий на полу загаженной камеры. Его одежда изорвана, а тело истерзано. Мне больно даже смотреть на раны на его теле.

Я слышала раньше выражение «аура», но никогда не представляла, что именно это такое. Что ж, сейчас я поняла, что именно от Мулцибера исходили эти волны, заставляющие реальность вибрировать. Он запускал время не только своей кровью, но и биополем, окружающим тело. И эти вибрации доходили до самого коридора, где я его увидела.

Мотаю головой и приказываю себе угомониться.

Все по-прежнему, это он! Что я только себе придумываю?

— Эм? — тихо произношу я, делая несколько острожных шагов к ржавой решетке, за которой он сидит.

— Ты заблудилась и искала кого-то другого, принцесса? — не двигается с места, и только демоническая усмешка кривит губы. Сквозь рваную ткань рубашки я вижу его крепкие мускулы, изрытые ранами и кровоподтеками.

— Боже… — шепчу я. Подхожу к нему на трясущихся ногах, и жадно впиваюсь глазами в лицо. — Мне так жаль, Эм…

Смотрит с усмешкой и каким-то затаенным гневом, от которого ноздри чуть трепещут.

— Сейчас, я сейчас… — дрожащими пальцами перебираю ключи, молясь, чтобы они оказались в связке, и так нервничаю, что они выпадают из рук.

Наклоняюсь, и тут же чувствую, как его пальцы накрывают мои на связке.

Вздрагиваю всем телом, не понимая, что со мной творится.

— Попробуй этот, — он неотрывно смотрит в мои глаза, и мы синхронно выпрямляемся.

Я не понимаю, что происходит.

Все это организовано ради него. Все это я сделала, чтобы спасти его. Так какого черта сейчас, пока я поворачиваю ключ в замке, у меня такое чувство, что я совершаю роковую ошибку, выпуская этого опасного зверя из клетки?

Я вся сжимаюсь, когда дверь распахивается со скрипом. Не могу отделать от ощущения, что он просто разорвет меня на части, как только окажется на воле.

— Боишься меня? — его шепот ожигает щеку. Он вновь это делает. Вновь оказывается так близко, пока я даже не слышу его шагов.

— Нет, — уверенно отвечаю я, встречаясь с ним глазами.

Кажется, он не верит мне. Губы кривит усмешка, а мне рыдать хочется от того, что я и сама себе объяснить не могу, почему не бросаюсь к нему на шею. Почему эта встреча проходит совсем не так, как я ее себе представляла.

Мы пилим друг друга взглядами совсем как тогда. Как раньше, когда он был моим похитителем, а я ненавидящей его жертвой. А я больше не хочу этого. До отчаяния не хочу. Не дышу, когда его нет, и не собираюсь возвращаться к ненависти. Поднимаю руку, пытаясь неуверенно провести ей по щеке, но он лениво отклоняет голову, делая шаг в сторону и заставляя мое сердце обливаться кровью и болью.

— Пошли, — командует он. — Скоро здесь все опять завертится. А ты, — он оборачивается, глядя на едва дышащую меня, — вряд ли выживешь в такой мясорубке.

Я не помню, как мы оказываемся вновь наверху. Я просто бреду за ним, перебирая в голове варианты, что могло произойти, но ответов нет.

Мулцибер идет уверенно, словно знает эту обстановку, как родную.

— Когда-то, — неожиданно произносит он, — я сбегал из лабораторий и бродил по этому дворцу, пытаясь найти выход. Но удалось мне это лишь на много позже, — грубая усмешка.

— Когда тебе помогла Энже? — тихо произношу я.

Мулцибер резко оборачивается, остро смотря на меня:

— Бабы, — тянет он, — у вас языки не держатся за зубами.

Я вновь вздрагиваю от этой жестокости.

Оглядываюсь по сторонам, и вдруг узнаю помещение:

— Куда ты идешь? Выход в другой стороне.

— Правда? — издевательски усмехается Мулцибер. — Иди к нему, Диана.

— Куда ты? — я догоняю и вцепляюсь ему в предплечье. Мулцибер раздраженно пытается стряхнуть меня, но я намертво вцепилась в кожу. — Умоляю, остановись! — хриплю я. — Такого шанса больше не будет! Энже, Пириан и твои люди уже ждут нас снаружи! Мы покинем Колдор, никто и не заметит ничего!

— Хочешь сбежать, как крыса? — он кривит губы, смотря на меня с презреньем. — Я даже удивлен, Диана, что у вас с Константином ничего не вышло. У вас больше общего, чем можно предположить.

Я отшатываюсь от него, с трудом сдерживаясь, чтобы не влепить пощечину:

— Неблагодарный ублюдок! Знаешь, чего нам стоило достать тебя отсюда!?

— Я не просил тебя об этом, Диана, — равнодушно отзывается он, вновь начиная удаляться от меня.

— Остановись, Эм! — я вновь бросаюсь за ним и ненависть сменяется отчаянием. — Усмири свою ненависть! Прошу! Останься со мной!

Он останавливается, как вкопанный, а потом оборачивается, глядя на меня с презрением, от которого хочется сдохнуть. Разворотить себе грудную клетку было бы менее больно, чем наблюдать этот взгляд.

— С тобой? — его брови взлетают вверх. — Кем ты, мать твою, себя возомнила?

Я перестаю дышать. Превращаюсь в такую же восковую фигуру, как и люди вокруг. В горле пересохло, и звуки никак не желают слетать с губ. Я словно нахожусь в худшем из своих кошмаров и даже не могу кричать.

Мулцибер равнодушно разворачивается и продолжает уверенно шагать дальше.

А я просто не могу. Не вижу больше смысла что-то делать, дышать. Я вся — кровавая рана, которая истекает сукровицей, и скоро принесет смерть своему владельцу.

Люди вокруг меня начинают вибрировать.

Не двигаться, нет, но у меня ледяной ужас по телу проходит от осознания того, что время вышло.

Мы не успели.

Все, что я сделала — было напрасно.

Демон хотел мести, а не свободы.

Ему насрать даже на собственную жизнь, главное — кровавая расправа над тем, кто когда-то причинил ему страдания.

Я все еще могу выйти на улицу, на площадь, где по договоренности меня вдет Пириан, Энже и вся армия Мулцибера. Но я просто не могу сделать ни шага.

Понимаю, что не уйду отсюда без него. Просто не смогу.