Глава 10

— Ты была там, когда Константин отказался от меня? — глухо спрашиваю я, делая глоток обжигающего кофе.

— Я видела трансляцию, — Энже держит чашку в руках, избегая смотреть на меня.

Я впервые нахожусь в ее комнате, и поражаюсь, как сильно она смахивает на лабораторию. Здесь все уставлено сосудами с различными жидкостями ядовитых цветов, пол завален ворохом бумаг, а приборы неизвестного мне назначения мигают и издают писк, перекачивая жидкости из флакона во флакон. Кровать Энже находится за другой дверью, судя по всему, а это что-то вроде гостиной.

— Он правда отказался от меня?

— Да, при чем рядом с ним стояла твоя сестра.

— Тесс? — руки холодеют от воспоминаний о ней, и я впиваюсь глазами в лицо Энже. — Как она? Что она там делала? Она спрашивала про меня?

— Она… Она стояла подле него, — по ее тону я слышу, что она чего-то недоговаривает.

— Энже, — уверенно произношу я, — ты можешь рассказать мне все. Я выдержу. Любая правда будет лучше того неведения, в котором я здесь пребываю. Я живу, словно в вакууме, мне кажется, я начинаю сходить с ума!

Энже хмурится, какое-то время принимая решение, а потом уверенно поднимается, идя к комоду и открывая одну из дверец.

— Это, что, телевизор?! — вскакиваю, сама удивляясь, какую нездоровую радость у меня вызывает техника. — Я думала их нет на Арканууме! Я думала тут нет никакой связи кроме военной!

— Так и есть, — уголки губ женщины чуть подрагивают. — Но сегодня… Особый день.

Она щелкает пультом, находя нужный канал, и передо мной появляется лицо Константина. В животе словно образовывается булыжник огромных размеров.

Только сейчас я понимаю, на сколько я виновата перед ним. За свою измену, за свое предательство…

— …Мы не ведем переговоров с террористами, как я и говорил уже ранее. Мне жаль Диану Ротман, но мы, вместе с ее сестрой и ближайшей родственницей, приняли решение, что неучастие в данной ситуации будет лучшим выходом.

«Жаль Диану Ротман»?! Он сейчас действительно сказал именно это, или я все еще пребываю в кошмарном сне?!

Камера перемещается на бледное лицо Тесс, и у меня ёкает сердце. Она ужасно похудела, и ее лицо выглядит еще более бледным. У меня все внутри разрывается от того, что я не имею ни единой возможности передать ей даже весточку о себе.

Больше просить Энже помочь мне я просто не отважусь. Одно воспоминание о кнуте демона в руках будит во мне животный ужас. Хватит вмешивать других в свое отчаяние. Если действовать, то я должна одна.

Внезапно взгляд падает на дату в правом углу экрана, и я аж застываю:

— Это, что, запись?

— Нет, это прямой эфир. Текущее время.

— Не может этого быть, — помешано усмехаюсь я.

Поворачиваюсь к хмурой Энже и произношу:

— Если дата на телевизоре верна, как ты говоришь, то это значит, что я нахожусь на Арканууме всего два дня. А этого, — чувствую, как мурашки ползут по телу, — просто не может быть.

Женщина все так же молчит, поджав губы, и я чувствую, что начинаю задыхаться от паники:

— Я не свихнулась! Этого не может быть!

— Успокойся, Диана, — Энже вытягивает руку, чтобы дотронуться до меня, но я отскакиваю.

— Скажи мне, дьявол тебя дери, что здесь происходит! Что это за чертовщина?!

Она молчит, и я горько усмехаюсь:

— Это еще одна тайна о которой может рассказать только Мулцибер?

— Все так, — кивает она, и я задыхаюсь от бессилия и приступа подступающего сумасшествия.

Я провела здесь многие, многие дни. Мне не могло это привидится. Но тогда какого черта дата говорит о другом?!

— Он сейчас нападет на них, да? — глухо произношу я, догадываясь, куда ушел Эм. — Константин сейчас в Колдоре? — Энже кивает. — И Тесс тоже там? — еще один кивок и задыхаюсь от страха. — Он не может…

— Успокойся! — женщина порывисто обнимает меня, прижимая к себе. — Он хочет взять лишь один гарнизон их обороны. Даже если твоя Тесс сейчас в Колдоре, Мулцибер не станет нападать на их центр. Он изматывает врага, ранит его по самым больным местам, и только потом, обессиленного и измотанного, молящего о пощаде, убивает. Жесткие штурмы не приносят ему удовольствия.

— Мы сейчас серьезно разговариваем о массовых убийствах в рамках удовольствия? — голос срывается от ужаса этого диалога.

— В этом весь он, Диана, — спокойно отвечает Энже, отстраняясь от меня. — Его сделали таким, и ничто уже этого не исправит.

— Если не хочешь рассказывать мне о его прошлом, то хотя бы скажи, как именно ты сама примкнула к нему? Почему?

Энже поджимает губы, и явно хочет опять закрыться от меня, но отчаяние в моем взгляде ее чуть смягчает:

— Эти истории тесно переплетены, Диана. Я ведь… Я ведь по образованию ученый. Занималась разработкой лекарств и изучала людские реакции на различные препараты.

— Ты родилась в Колдоре? — догадываюсь я.

— Мы все там родились. Здесь, в Остроге, женщина не может зачать ребенка, — в ее глазах стоит такое отчаяние, что я просто не нахожу слов сочувствия. — Первой женщиной, которой удалось родить на этой территории, стала мать Мулцибера. Она тоже была ученым и изучала почву Острога, надеясь каким-то образом возродить эти земли. Как ты наверняка знаешь, в те времена люди Аркануума еще спокойно перемещались между солнечной стороной и темной. Словом, — Энже оглядывается назад, словно боясь, что Мулцибер может слышать нас, — возможно рождение на этой земле повлияло на него, а может, какой-то генетический сбой, но с самого своего рождения мальчик не чувствовал боли.

— К-как это? — тупо переспрашиваю я.

— Это… Особый дар Мулцибера.

— И… Его всегда звали так? — Энже смотрит на меня недовольно, и я прикусываю язык, молясь, чтобы она продолжила.

— Не было никаких имен. Только номера. Эм и я познакомились в лаборатории. Его доставили ко мне для… опытов.

Ее голос обрывается, и я взволнованно спрашиваю:

— Какого характера… Опытов?

— Того самого, — ее взгляд темнеет. — Балрат, отец Константина, был одержим идеей создать непобедимую армию. Узнав каким-то образом о чудесной способности Мулцибера, этот ублюдок отобрал малыша у матери и истязал его всему возможными способами. Вместо детства он видел только решетки на дверях, бесконечную череду лабораторий, где его мучали как подопытную крысу и вереницу ублюдков-врачей, которые ставили на нем свои эксперименты.

— О, господи, — тихо шепчу я, прикладывая руку ко рту.

— Не буду вдаваться в подробности, чтобы ты еще больше не позеленела, — горько усмехается Энже. — Я помогла ему бежать. И Эм пропал на несколько лет. Объявился уже тогда, когда захватил Острог со своей армией, прозванный отныне Адскими Землями, и назвался тем именем, под которым известен сейчас. Он стер того измученного паренька с ужасающими шрамами на теле, которым был. И пригласил меня возглавить собственную лабораторию. Я согласилась. Я никогда не испытывала симпатии к Балрату, точно так же как не любила и его сынка Константина.

— Почему?

— Почему? — усмехается Энже. — Потому что яблоко от яблони, Диана. Потому что я как никто другой знаю, что такое гены. А Константин — это точная копия своего покойного отца. И как бы сильно он не гадил тебе в уши, — она смотрит на меня очень внимательно, — он не тот мужчина, за которого ты его принимаешь.

Это я уже и без нее поняла.

Примерно в тот миг, когда услышала отрывок его заявления о самой себе. И пусть я не была святой, но жесткость его высказываний поражала. А то, что он заставил и Тесс принять его сторону, вызывало во мне бурю гнева.

Тесс не была хрупкой, но наверняка попала под каток его железной воли.

— Чем именно ты занимаешься в своей лаборатории? — тихо спрашиваю я.

— А это уже, милая, не твоего ума дело, — Энже закрывает телевизор обратно створкой шкафа. — Думаю, мне не стоит напоминать тебе, что…

— Я не собиралась об этом болтать, — хмурюсь я.

— Вот и славно, — она вновь приближается. — Поверь мне, чем меньше ты знаешь, тем в большей безопасности находишься.

А потом до нас донесся грохот открывающейся внизу двери, и мы синхронно вздрогнули, слыша отборную брань Мулцибера.

Мне не нужно было туда спускаться, чтобы понять, что он дьявольски зол.