Глава 2 Гнилая кровь

На пятый день ко мне наконец пришли.

Две девочки.

Они явно были старше хозяйки этого тела — одной лет пятнадцать,второй чуть меньше. И стоило им войти, как я сразу поняла: сёстры.

Слишком похожи.

У старшей были белоснежные, как и у меня волосы, только уложенные идеально — под тонкой серебряной сеткой. Тёмно-синее бархатное платье подчёркивало бледность кожи и делало её старше своих лет. Но больше всего внимание притягивали глаза.

Разные.

Один — ярко-голубой. Второй — почти белый. Наверное она не видит одним глазом. По крайней мере, это было единственным логическим объяснением этой непонятной гетерохромии.

Она смотрела спокойно. Холодно. Так взрослые смотрят на неприятную обязанность.

Вторая девочка держалась чуть позади. Она стоит рядом, чуть повернув голову к сестре и я отчетливо вижу как они похожи. Лишь разрез глаз отличается и крупная родинка на лице второй девочки. Еще, она живая, более настоящая. Меховая оторочка на платье, выбившиеся пряди, любопытный взгляд. Она явно хуже скрывала эмоции.

Я молча наблюдала за ними.

Старшая взмахом руки выпроводила служанку из комнаты и только после этого заговорила:

— Ты доставила всем много хлопот, Айла.

Имя всё ещё резало слух.

Девочка прошла в комнату и села в кресло напротив моей кровати с такой уверенностью, будто уже сейчас считала себя хозяйкой крепости.

— Ты и так всегда доставляла слишком много хлопот. - Продолжила девочка глядя на меня не то с сочувствием, не то с полным равнодушием.

Мне, пока еще было очень сложно разобраться в ее эмоциях, которые девчонка умело контролировала. Я даже позавидовала.

— Одно только то, что матушка погибла из-за тебя, говорит о многом. — Она тяжело вздохнула отведя взгляд от меня.

А я немного прибалдела от услышанного. Получается, что хозяйку тела здесь не особо любили, если не сказать больше — ненавидели.

— Отец не знает, что мы с Маливой решили тебя навестить. И думаю, что если узнает — будет недоволен. Но сейчас его нет. Он в отъезде. И по приезду тебя, Айла, ждёт серьёзный разговор.

Я слушала её и понимала, что мне конец. Полный и беспощадный. Что же за отец такой у девочек?

— Но я рада, что ты жива. — С какой-то затаённой грустью произнесла она. — Мне было бы жаль, если бы ты погибла. Отец был в ярости, когда узнал, что ты упала в море.

Упала?

Значит, официальная версия именно такая?

Я промолчала.

— Ты всегда приносила проблемы, — продолжила она ровным голосом. — Даже твоё рождение стало несчастьем для семьи.

У меня внутри всё неприятно сжалось.

— Матушка умерла из-за тебя.

Вот как? Теперь многое становилось понятнее. Я смотрела на неё и пыталась понять — она ненавидит Айлу или жалеет?

Но лицо девочки оставалось неподвижным.

Только белый глаз казался особенно пустым.

— Отец не знает, что с тобой делать. Выдать тебя замуж не получится. Отдать кому-то из воинов в награду — тоже. Ты всё-таки его дочь и это создаст прецидет. Но ты больна. Слаба. И совершено бесполезна для рода.

Меня будто окатили ледяной водой.

Я даже не знала, что именно с этим телом не так. Но, судя по всему, в крепости это знали все.

Старшая сестра вдруг отвела взгляд.

Впервые за весь разговор её голос дрогнул.

— Но я рада, что ты выжила.

Я удивлённо подняла глаза.

— Ты очень похожа на маму, — тихо сказала она. — Когда я смотрю на тебя… мне кажется, что часть её всё ещё здесь. Рядом со мной.

На несколько секунд в комнате стало совсем тихо.

Даже младшая перестала теребить рукав.

— Думаю, отец так ненавидит тебя именно поэтому, — почти шёпотом добавила сестра. — Она выбрала тебя вместо нас всех. И умерла

В её голосе не было злости. Только горечь утраты, усталость и тоска.

— Идём, Малива, у нас ещё полное дел.

Обе девочки поднялись.

Уже у двери старшая остановилась.

— Постарайся больше не падать со стен, Айла.

И ушла.

Я ещё долго смотрела на закрывшуюся дверь.

Да уж.

Повезло мне с новой семьёй.

Если кто-то узнает, что в теле ребёнка вообще находится чужая душа, меня не просто убьют.

Сожгут. Причём с огромным энтузиазмом.

Я невольно поёжилась. Нет уж.

Одного утопления на жизнь вполне достаточно. Не хочу снова куда-то попасть в посмертии.

Я закрыла глаза, пытаясь уложить в голове всё услышанное.

Итак.

Другой мир — есть.

Жестокий отец — есть.

Сёстры — тоже.

Какое-то загадочное заболевание — в наличии.

А ещё полное отсутствие знаний о местных правилах.

Прекрасно.

Единственное, что радовало — я понимала язык.

Значит, возможно, смогу читать.

А это уже шанс, что-то узнать и использовать знания по назначению.

***

После визита сестёр дни потекли спокойнее.

Я абстрагировалась от мысли, что я погибла в родном мире, что тело это не моё и от ощущения, что мне тесно в этом теле.

Я пыталсь прижится.

Немую служанку снова сменила дородная ключница Аника — шумная, вечно пахнущая травами и дымом.

Зато разговорчивая.

Именно от неё я начала понемногу узнавать о месте, куда попала.

Крепость называлась Львиный Берег.

Здесь жило больше двух тысяч человек, большинство — воины и их семьи. Саму крепость построили прямо на скалах у моря, и теперь я понимала, почему ветер здесь выл почти круглые сутки.

Мой отец — владетель Готгар де Броган — сейчас находился в торговом порту Южных островов.

Осень считалась временем мира.

Меня это удивило.

В моём мире люди прекрасно убивали друг друга в любое время года.

Здесь же осенью торговали, считали запасы на зиму и готовились пережить холода.

Аника принесла мне книги, но я с трудом могла читать. Поэтому все свободное время я тратила на чтение и письмо. Буквы выходили корявыми, словно это тело ни кто не учил ни читать, ни писать. Но я упорно изводила бумагу, чем очень огорчала ключницу, потому что это слишком дорогое удовльствие.

От всего этого у меня начались головные боли. Очень очень сильные. Словно мозг ребенка еще ни как не мог усвоить и упорядочить знания взрослой тётки и постоянного напряжения мыслительной деятельности.

Так проходили дни, которые холодали с каждым новым восходом. Мне нравилось, что окна выходили на море. В комнате, где я находилась, существенно похолодало, даже камин не особо спасал.

Сестры больше не навещали меня, что впрочем ни радовало меня и не огорчало.

Мне было чем заняться.

Я изучала этот мир по книгам.

Узнала, что на этом материке есть Равнинные воины, по описанию больше похожие на осёдллые племена в истории моего родного мира. Самые многочисленные, живущие с другой стороны Восточного моря. Морей здесь всего четры, по сторонам света. Материк, на котором жили четыре расы назывался Валинорэ, что значило на старом алири - Железный Предел. Алири - язык древних, чем-то напинал арабскую вязь. Я не нашла здесь переводчика, но книги на древнем языке имелись. Мне их показал тот самый врач, его звали Зарту и родом он был с далёкого западного материка Руиндар. Как он попал сюда, Зарту мне не рассказал, только вскользь бросил, что так сложилась судьба. Я не стала настаивать, мне не особо было интересно его прошлое.

Меня волновало моё настоящее, я попросила рассказать мне о травах. В том мире я была заядлой дачеманкой и сажала многое в том числе и травы. Мне нравился травяной чай и сборы я делала замечательные.

Постепенно тело приходило в норму.

Рёбра почти перестали болеть. Сошли синяки. Я уже могла нормально ходить по комнате.

Мне стали приносить другую пищу, но я поняла одно, ни гастрит, ни проблемы с кишечником не исчезли. Вот уж действительно бессмертные твари. А я так надеялась, что эта беда обойдёт меня в новом теле.

Я тяжело вздохнула, откладывая миску с жареным мясом. Такое я есть не смогу.

— Снова вы не едите, юная госпожа. — Аника убрала миску.

Я промолчала, говорить с этой женщиной было бесполезно, позже я думала наведаться на кухню и попросить готовить мне отдельно. А пока же снова вернулась к письму.

Пальцы быстро уставали, почерк выходил кривым, я злилась. К тому же, я не привыкла писать чернилами и заостренными серебряными ручками.

Я упрямо тренировалась каждый день, пока голова не начинала раскалываться от напряжения.

Иногда мне казалось, что детский мозг просто не успевает за взрослым сознанием.

Но сдаваться я не собиралась.

***

Однажды утром я сидела на широком каменном подоконнике и смотрела на море. Они приближались. Целых три. Большие. С красными парусами.

— Прямо Алые Паруса. — Пробормотала я себе под нос.

— Что? — не поняла Аника, выходившая из комнаты.

— Ничего.

Корабли медленно приближались к крепости.

И почему-то у меня внутри росло плохое предчувствие.

Через несколько часов в комнату буквально ворвалась запыхавшаяся Аника.

— Владетель вернулся!

Судя по её лицу, это была прекрасная новость.

Я же такого восторга не разделяла.

Слишком хорошо помнила слова сестры.

«Гнилая кровь».

«Отец тебя ненавидит».

Прекрасное начало отношений, ничего не скажешь.

— Как думаешь, меня сегодня же вызовут на ковёр? — спросила я, рисуя пальцем узоры на запотевшем стекле.

— Ах, юная госпожа, что за выражения? — Нахмурилась она. А после паузы добавила. — Не думаю, что именно сегодня. Скорее всего, дня через два. Когда господин вспомнит о вас.

— О-о-о... — протянула я, понимая на каком нахожусь месте.

Я пустое место для всей крепости.

Наверное, именно в тот момент я впервые по-настоящему разозлилась.

На ситуацию.

На этот мир.

На беспомощность.

Я не собиралась всю жизнь просидеть в тёмной комнате, ожидая, пока обо мне вспомнят.

Нет.

Если уж мне выпал второй шанс — я выживу.

И заставлю этих людей смотреть на меня иначе.

С этой мыслью я ушла в библиотеку.

Да, такая комната имелась и здесь. Книги были роскошью для этого мира. Вот странно, стекло могли купить многие, а вот книги нет. Наверное это связанно с тем, что на этом материке не было практически деревьев. Скалы, галька, песок.

Но, не стоило отвлекаться.

Нужно было придумать что я могу сделать такого, чтобы меня заметили. Приняли? И это пожалуй тоже. Мне не нравилось быть невидимкой ни в том мире, ни в этом. Я невесело усмехнулась собственным мыслям.

***

Я увлеклась чтением и не сразу заметила, как кто-то вошёл в комнату. Он тоже заметил меня не сразу, наверное потому, что за спинкой высокого кресла меня не было видно.

Этот кто-то резко развернул кресло, заставив меня испуганно вздрогнуть и вскинуть глаза.

Передо мной стоял мальчишка, очень похожий на сестрер, особенно на Маливу. Такое же лицо, такие же голубые глаза. Только в них не было жалости. В них была... ярость?

— Ты? — Воскликнул он, кажется тоже испугавшись моего присутствия потому что отступил на пол шага. — Что ты здесь делаешь, гнилое отродье? — Скривился он отпрянув от кресла окончательно и брезгливо отираясь руки о штаны.

Я поднлась, оправила платье и закрыла книгу.

— Читаю. — Ответила я, смерив его взглядом.

Он рассмеялся, услышав мои слова.

— Никчемная научилась читать? — Ухмыльнулся он, гадко так, словно хотел побольнее уколоть.

Хотя, почему словно.

Он хотел.

И делал.

— Да ты же даже пары слов связать нормально не можешь...

— Ты уверен? — Чётко произнесла я и парень остолбенел.

Похоже, моя речь его действительно удивила. Видимо, у хозяйки этого тела было гораздо больше проблем, чем я думала.

— Ах ты тварь! — Опомнился мальчишка и со всей силы толкнул меня, я оступилась и ударилась о край стелажа, еще не доконца вылеченным плечом.

— Ублюдок! — Прошипела я, потому что вновь вспомнила это лицо.

Вспомнила, того кто столкнул это тело... нет, не тело, девочку, живую девочку, с той стены.

Перед глазами потемнело.

И вместе с ней пришла ярость.

Та самая.

Старая.

Знакомая.

В прошлой жизни Анюта называла это состояние «Дикой Ниной». Обычно я держала её на цепи. Слишком много проблем начиналось, когда я переставала себя контролировать.

Но сейчас…

Сейчас мне было плевать.

Подол платья взлетел, подчеркнув стремительность движения. Стопа в мякгой туфельке чётко пришлась в грудь мальчишке, удар получился неожиданным и точным — мальчишку отбросило на шаг назад.

Я замерла в стойке на долю секунды, затем опустила ногу и поправила платье, сохраняя абсолютное спокойствие.

— Я долго спускала тебе все с рук, дорогой братец. Но не в этот раз. — Прошипела я, наклоняясь над стонущим телом.

Ногу я конечно потянула. Ведь это тело не знало ни каких физических нагрузок, даже лёгких.

Ничего, исправим!

И так, исправим, что неповадно будет ни кому обижать ребёнка!

— Я все расскажу отцу! — Прохрипел он.

Я только фыркунла.

— И он сочтет тебя слабоумным. — Я отошла на шаг. — Посмотри на меня. Что ты видишь? Маленькую, хрупкую девочку, что только-только оправилась от страшных травм. И разве она могла нанести такой удар? — Я еще и глазками похлопала выдавив крупную хрустальную слезинку.

— Кто ты такая? — Поднимаясь на локте с ужасом спросил мальчишка.

Я только усмехнулась и вышла из комнаты.

А следующий день принес неприятности. Меня таки вызвали на ковёр к главному.