Глава 16
Спустя шесть месяцев…
— Каролинка, ну куда тебя опять несет? — Мама почти привычно заломила руки. — Только улыбаться начала, вон Марек уже начал на свадьбу намекать, а ты…
Я отложила недосложенный пиджак от костюма и села рядом с чемоданом на кровать:
— Мам, прости, но ты же сама понимаешь, что таким людям не отказывают. Мэр лично приехал к нам домой, чтобы просить меня присоединиться к делегации. Вот как ты себе представляешь в такой ситуации мой отказ?
Мама вздохнула:
— Ох, чтоб ему, этому мэру! Только о своей выгоде и печется!
Я невольно усмехнулась:
— Мам, ну что ты в самом деле! Подумаешь, командировка! В конце концов, это даже не космос. Это Земля. Всего лишь Нью Йорк. Если на субботу-воскресенье не будет протокольных встреч, я смогу прилетать домой.
Мама испуганно всплеснула руками:
— Это ж какие деньжищи!
Я пожала плечами:
— Ну а что делать, если тебе так будет спокойнее?
— Ох, Каролинка! Да не за меня надо переживать! Вон, Марек пятый месяц за тобой увивается! Смотри, надоест мужику ждать! Другую себе найдет!
Я равнодушно пожала плечами:
— Пусть ищет. Его воля. Я ему ничего не обещала. Это его идея с ухаживаниями.
— Ну как так? Каролина! Испокон веков мужики всегда проявляли инициативу, ухаживали за понравившейся девицей…
Скривившись, как от зубной боли, я торопливо прервала родительницу:
— Мам, хватит уже! Я не пойду за Марека в любом случае!
Мама сникла:
— Значит, все-таки кто-то есть у тебя. Кин — он кто? — Я вздрогнула и торопливо отвернулась. — Ты часто его зовешь по ночам. Раньше, так за ночь несколько раз, и постоянно плакала во сне. А сейчас уже реже. Но все равно я иногда слышу. Дочка, ты его ждешь?
Каждое мамино слово хлестало меня по плечам как кнутом. Больно было невыносимо. Хотелось сбежать, спрятаться, скрыться куда-нибудь. Но бежать было некуда. Я вернулась домой, в родное гнездо. Полагая, что дома и стены лечат. Но я ошиблась. Больно было, как прежде.
Покачав головой, я вновь принялась складывать вещи:
— Не важно, мам, кто он. Он остался в прошлом, на другой планете. И поверь, ему не до меня.
Слова давались с трудом. Царапали изнутри горло. Больно, почти до крови. Наверное, от этого глаза застилали слезы.
Мама встала со своего места, подошла ко мне и обняла меня со спины:
— Дочка, но раз ты его так любишь, то, может, есть смысл ехать к нему и бороться за свою любовь?
Ответить сил не оказалось. Горло внезапно сжалось так, что ни пикнуть, ни вздохнуть. Вот как объяснить маме, что командор не женой меня видеть желает, а всего лишь игрушкой? Просто любовницей. Я покачала головой, надеясь, что мама меня поймет и оставит покое. Но родительница, упрямая в своей слепой материнской любви, гнула свою линию дальше, не понимая, очевидно, на сколько больно делает мне:
— Ну тогда выходи за Марека. Он достойный молодой человек. Сможет прокормить и тебя и дитенка. Или выбери себе кого другого. Только не оставайся одна. Годки твои идут. Рожай, пока можно.
Если мне было больно от слов мамы про Кина, то теперь меня просто раздирало на части от боли. И я не выдержала. Оттолкнула опешившую родительницу и выбежала прочь из комнаты.
В ванной я долго умывалась холодной водой, не столько пытаясь успокоиться, сколько пытаясь вновь затолкать куда-то поглубже растревоженные чувства и воспоминания. Я так и не решилась рассказать родителям про все, что со мною произошло. Вот как можно сказать маме, что ее дочка — теперь мутант? И что какой мне смысл выходит замуж, если я переживу не только своего мужа, но и скорее всего собственных детей? Если они у меня будут. В документе, который пришел из Академии, по поводу моей репродуктивной функции была крайне туманная формулировка. Из которой я сделала вывод, что яоху и сами не знаю, смогу ли я хоть от кого-то родить.
Да, тогда в кабинете у яоху я не слушала почтенного профессора, слишком шокированная его словами про то, что я сама мутирую, и про то, что целесообразно сделать такими всех землян. Но когда пришли мои документы из Звездной Академии, среди всех аттестатов и характеристик обнаружилась краткая выжимка из моей «истории болезни», в которой доступным языком пояснялось все, что со мной уже сделал вживленный генетический код. И что ему только предстояло сделать.
В частности, срок моей жизни был увеличен по предварительным оценкам в пять-шесть раз. То есть, если бы, оставаясь землянкой по ДНК, я бы прожила не более ста двадцати-ста тридцати лет, то теперь минимум проживу лет пятьсот. Прочитав эти строки, я долго истерически хохотала. Вот был бы Мираку сюрприз, если бы он решился сделать меня своей любовницей в расчете на то, что я долго не проживу.
Кстати, Мирак в отличие от Кина долго пытался выйти со мною на связь. Но я, еще в самом начале своих приключений лишившаяся персонального комма, сознательно не покупала другой. Зачем? У нас в городке есть телефонная связь. Она куда дешевле той, что подключена к комму. А за пределами не то, что планеты, а даже нашей местности, мне связываться не с кем. Мирак в течении нескольких месяцев упорно пытался добиться того, чтобы я вышла на связь. Но я делала вид, что не получаю его сообщений. Наконец, пару месяцев назад арлинт прекратил бомбардировать запросами местный узел связи. Девчонки вздохнули с облегчением. После вступления Земли в Звездный Альянс всеобщий язык был обязателен к изучению. Но на деле его учили лишь те, кто стремился вырваться в космос. Поэтому у сотрудниц местного узла связи была вечная проблема как объясниться с инопланетником. Мирак не знал земного, девочки – всеобщего.
Когда я наконец вышла из ванной, мама с тревогой уставилась мне в глаза. Но ни сказала ни слова. Я облегченно перевела дух. Спорить и ссориться с родителями не хотелось. Наверное, мне и в самом деле нужно, как я планировала когда-то, присмотреть себе работу в большом городе. Уверена, меня с моим дипломом охотно возьмут в любую контору. Тем более, что так нужный в крупных корпорациях всеобщий язык я знаю идеально. Так будет лучше и мне, и родителям. Они будут видеть меня по выходным, будут знать, что у дочери все в порядке. А мне можно будет перестать глотать на ночь снотворное. Тем более что, как выяснилось, оно не очень-то и помогает.
В конце концов, если у меня ничего не получится, то моя теперешняя должность школьного учителя меня всегда подождет.
Если я и удивилась, услышав лично от мэра просьбу присоединиться к делегации от нашего города, то совсем чуть-чуть. Понятное дело, сейчас все местности будут пытаться урвать себе кусок пожирнее. Там, где Киллана решит поставить фабрики, будут самые сливки. Поэтому меня и не удивило, что мэр просит поехать именно меня. Я хорошо говорю на всеобщем и имела дело с киллами. Киллы… Кин… В груди остро и резко кольнуло. И я поспешно отгородилась от воспоминаний.
Вообще, внезапное желание правительства Килланы сотрудничать с Землей и разместить у нас свои фабрики по производству гиро-ткани выглядело достаточно подозрительно, если бы не то обстоятельство, что Старфф давно не имел дел с родной планетой и служил на Альянс. Поэтому в Нью Йорк я отправлялась относительно спокойной.
Сначала я думала, что представители будут от каждого более-менее крупного города на Земле. И, если честно, размеры этой толпы мне было сложно представить. Но позже, уже по приезду в Нью Йорк, я поняла, как ошибалась. Представители были только от тех городов, в которых, в теории, должны были построить фабрики киллы. В итоге, делегация состояла в общей сложности из двадцати человек. Это уже вместе с теми, кто был призван правительством Земли говорить от имени человечества.
Я нервничала. При чем, настолько, что за первой утренней встречей с представителями Килланы уронила и разбила чашку с кофе. В мою сторону мгновенно повернулись все головы. Спикер от землян умолк и с неодобрением посмотрел в мою сторону. А ведь для невроза у меня причин не было. Того единственного, кого я боялась увидеть среди киллов, не было. Да и быть не могло. На Землю в качестве представителей Килланы прибыли только гражданские лица. А Кин бы военным. До мозга костей. Разве что счесть за причину поведение одного из делегатов от Новой Шотландии Финли Адама, непонятно по какой причине решившего, что я должна принадлежать ему.
Мы познакомились в последней точке сбора делегатов от европейского континента и невысокий, ниже меня на пол головы, мистер Адам как-то сразу по-хозяйски оценивающе окинул меня взглядом. Словно измерил, взвесил и поставил клеймо «Моя собственность!», не спросив на то моего мнения. Я про себя похихикала. Пока вечно потеющий и без конца утирающий свою лысину большим клетчатым платком Финли просто смотрел на меня, я не испытывала особых трудностей и за угрозу его не считала, уповая на свою академическую подготовку. Даже простой лингвист после окончания академии спокойно может дать фору земному бухгалтеру, каким и был Адам. Но сегодня утром перед тем, как войти в специально арендованный для встречи с делегацией киллан зал, толстячок поймал меня за локоть и имел наглость отчитать за то, что я на встречу пришла в брюках!
Вначале я опешила. Потом меня затрясло от злости. А потом, мысленно поблагодарив одного заносчивого килла за науку, я ледяным тоном проинформировала наглого шотландца, что служащие Звездного Флота не имеют права в служебное время носить гражданскую одежду. А я этим утром неосознанно надела костюм, почти полностью повторяющий форму Звездной Академии. Только без нашивок и шеврон.
Пока зарвавшийся урод хватал ртом воздух, я проскользнула в зал под одобрительные смешки парочки афроамериканцев. Когда мистер Адам пришел в себя достаточно, чтобы быть в состоянии войти в зал, места справа и слева от меня уже были заняты. Толстяку ничего не оставалось, кроме как сесть в другом конце стола.
И вот теперь Финли из своего угла прожигал меня возмущенным взглядом. А я наконец осознала, что у меня возникла проблема. Вот чем, спрашивается, я этих мужиков привлекаю? Сначала Марек, которому я открытым текстом сказала, что надеяться не на что, продолжил бегать за мною хвостом, давая маме ложную надежду, что дочка одумается. Потом этот… Я с неприязнью бросила взгляд на шотландца. Недоразумение сплошное. И чего, спрашивается, привязался?
Обсуждение шло вяло. Я краем уха прислушивалась к ораторам и недоумевала, зачем мы тут собрались? Когда мэр приехал меня приглашать, по его словам, выходило, что уже едва ли не договор о сотрудничестве будем подписывать. Все оговорено, осталось утрясти мелкие детали. Но на деле оказалось, что киллы только присматриваются.
До обеденного перерыва так ни до чего и не договорились. Каждая из сторон запаслась огромным количеством информации, чтобы «обсудить на досуге». С тем и разошлись, чтобы вновь собраться в этом зале завтра утром. Остаток дня делегаты были предоставлены сами себе.
Еще одна странность, которая меня поразила, едва только нам начали представлять членов килльской делегации — это отсутствие электронных переводчиков. И это действительно была странность. Гораздо легче и проще было обеспечить каждого нейролингво, чем найти на всей Земле высококлассных лингвистов, свободно владеющих всеобщим языком. Несмотря на то, что прошло уже прилично лет с момента вступления Земли в Звездный Альянс, всеобщий по-прежнему не был востребованным языком. Возможно потому, что на самой Земле он был не нужен. А те, кто рвался в космос и учил язык, назад уже не возвращались. Это я одна такая бракованная. Просторам Вселенной предпочла свой пусть чуть и затхлый, но все равно уютный мирок.
Проблемы начались, едва я покинула зал и собралась пойти пообедать. У самого входа меня перехватил Финли Адам:
— Каролина, ты была очень неуклюжей! Я думал, что выпускники звездных академий более ловкие и меньше привлекают внимание.
Шотландец цепко ухватил меня за локоть, пытаясь развернуть в сторону, противоположную выбранному мною направлению. Внутри меня словно лопнул некий сосуд, выпуская на волю горячую несдержанную злость. Я резко дернула рукой, освобождаясь, и процедила сквозь зубы, стараясь сдержать внутри себя гнев:
— Мистер Адам, вам не кажется, что вы слишком много на себя берете, а мое поведение никоим образом не должно вас задевать?
Толстяк нервно утер опять вспотевшую лысину:
— Отец всегда учил меня, что в семье должен руководить мужчина. А я считаю, что мы друг другу идеально подходим. Я дам тебе время, чтобы ты привыкла ко мне. Скажем, пару недель. А потом поженимся. Хотя… — Он окинул меня плотоядным взглядом с ног до головы: — Съехаться можно уже сегодня. Так ты быстрее привыкнешь.
В моей жизни бывало всякое. И тот же Старфф постоянно норовил решить за меня, что мне делать и куда идти. Но такая незамутненная наглость мне еще не попадалась! Я ощутила, как во мне поднимается волна жгучей ярости, сметая все на своем пути, срывая предохранительные клапаны и вентили. Убью эту тварь!
Наверное, я бы действительно что-то натворила серьезное. Вряд ли бы убила. Скорее, приложила бы от души, это точно. Но сама судьба в лице высокого пожилого мужчины с абсолютно седой головой и усталыми глазами заступилась за идиота:
— Миз Новак?.. Каролина Новак?
Я медленно выдохнула, чтобы не заорать хотя бы на этого, и посмотрела на мужчину. Молча. Зато встрял Финли, чем немало меня выбесил:
— А вы, собственно, кто такой? И что вам нужно от моей невесты?
Это стало последней каплей. Отбросив всякую воспитанность и сдержанность, я рявкнула на весь коридор:
— Финли!!!
У седого не дрогнул ни единый мускул на лице. Только глаза повеселели. А вот шотландец невольно присел, втянув голову в плечи. Я смерила его взбешенным взглядом: с удовольствием бы свернула его дурную башку. Но пришлось удовольствоваться злым:
— Финли, для справки: прежде, чем за кого-то говорить, что она является твоей невестой, сначала нужно как минимум предложение сделать. Но вообще, не помешает для начала за девушкой поухаживать. Так что я не твоя невеста! И да! Можешь не трудиться, за тебя замуж я не пойду, даже если ты останешься последним живым мужиком на земле! Поэтому не смей встревать в мои разговоры! Это раз! И держись от меня подальше, а то прибью. Это два! Тебе все понятно?
Не дожидаясь ответа от ошеломленного толстяка, я повернулась к седому:
— Простите, я не думала, что это недоразумение решится устроить публичную сцену. Да, я Каролина Новак. А вы?..
— Джон Кассл. Миз Новак, — Касл уважительно на меня покосился, — в вашем личном деле записано, что вы окончили Первую Звездную Академию с отличием по специальности лингвистика. Это так?
— Не совсем. — Седой опешил. — Я получила диплом по специальности «ксенолингвистика». Это несколько разные понятия.
Кассл ненадолго склонил голову:
— Прошу прощения, вы правы. Но вы ведь владеете килльским языком?
— Всеми четырьмя наречиями. А что?
— У нас проблема. И очень нужна помощь. Я понимаю, что сейчас обед и вы рассчитывали нормально поесть. Но Земле крайне необходим контракт с Килланой. А наши переводчики, мягко говоря, не справляются. Помогите убедить этих несговорчивых инопланетников.
Я пожала плечами:
— Мое знание языка в вашем полном распоряжении. Но вы же понимаете, что я буду только переводить?
Кассл оживился:
— Безусловно. Но нам нужен, крайне нужен, быстрый синхронный перевод. И вы — наша последняя надежда. Пойдемте со мной.
Уже через пять минут я входила в небольшой светлый кабинет на последнем этаже. И на входе споткнулась так, что едва не растянулась у всех на глазах на потеху публике. А все потому, что напротив входа сидел он и пристально изучал меня.
Кин изменился. Сильно похудел. На лбу и у губ залегли резкие складки. Под глазами черные круги. Но сами глаза, изучающие меня не отрываясь, горели как звезды. Сердце в груди у меня екнуло. А потом заколотилось так, будто хотело выскочить из груди и помчаться на встречу Кину. Самой себе признаваться не хотелось, но я была рада увидеть килла.
С этой самой минуты вся беседа для меня потекла словно в параллельном измерении. Я машинально, совершенно не задумываясь, переводила то, что говорили друг другу земляне и киллы. А сама не сводила глаз с командора. Было стыдно и сладко одновременно. Стыдно за свое слабоволие и отсутствие гордости. А сладко потому… Кинефрид тоже практически не отрывал от меня глаз. И если я могла переводить не задумываясь, то ему приходилось следить за нитью разговора. Получалось не очень. Его уже несколько раз окликали, спрашивая его мнения. А один раз Кин вообще наговорил ерунды. Я не перевела это землянам, незачем им знать, что киллы, как и простые смертные, тоже подвержены слабостям. А вот соплеменники вытаращились на командора так, словно у него внезапно выросло третье ухо на лбу.
В конце концов кто-то умный наконец сообразил, что с беседой пора завязывать. Потому что толку все равно нет. Земляне, недоуменно поглядывая на инопланетников, дружной стайкой потянулись на выход. Я не успела. В дверях меня настиг знакомый бархатный голос:
— Кара!..
Я замерла и оглянулась. Кинефрид стоял у окна и пытливо смотрел на меня.
— Останься, пожалуйста. Нам нужно поговорить.
Сердце в груди пропустило удар. А потом радостно заколотилось, стремясь к инопланетнику навстречу. Я обозвала себя идиоткой и мысленно надавала себе затрещин. Но тем не менее отступила с дороги, выпуская оставшихся землян и килл. Да-а-а, Кара, дожилась ты. Он же деспот, перевернувший всю твою жизнь с ног наголову, решавший за тебя, что и когда тебе делать, уничтоживший твою репутацию так, что в приличном обществе на тебя теперь будут косо смотреть до конца твоих дней. А ты радуешься тому, что он смотрит на тебя, как на свою собственность.
Дверь закрылась за последним ушедшим. И Старфф наконец отлепился от окна, у которого стоял все это время.
— Ну что же ты, так и будешь стоять у двери?
Вкрадчивый голос командора шелковой тканью скользнул по мой коже, впитался в нее, просочился в кровь. И воспламенил ее. Я чуть не застонала вслух. Когда это со мной случилось? Как? Как это надменный и самовлюбленный килл стал мне так дорог?
С трудом выровняв дыхание, я медленно повернулась к Старффу лицом. И вздрогнула. Пока я боролась с собственными гормонами, Кин отошел от окна и бесшумно пересек комнату. И теперь стоял настолько близко ко мне, что я отчетливо слышала аромат его тела. Такой знакомый, уютный и родной. Кажется, плохо дело. Я окончательно сошла с ума.
Непроизвольно облизнув почему-то пересохшие губы, я заглянула в быстро темнеющие глаза напротив. Нужно собраться. Нужно что-то сказать. А не только упиваться исходящим от килла запахом.
— О чем ты хотел поговорить?
Мне захотелось себе поаплодировать за актерский талант, настолько ровно и спокойно прозвучал мой голос. Кинефрид усмехнулся:
— Жизнь на Земле пошла тебе на пользу. Ты расцвела. Совсем как вот тот ваш колючий цветок.
— Роза?
— Да, роза. Так же роскошно и маняще выглядишь и так же не даешься в руки.
Я выдала в ответ улыбку, сияющую, как искусственное солнце:
— Розами хорошо любоваться, пока они растут в саду. Попадая в чьи-то руки, цветок гибнет.
Кинефрид перестал улыбаться и погладил меня по щеке, пристально глядя мне в глаза. Голос его был настолько тих, что ответ я с трудом расслышала:
— Не правда. Если за цветком ухаживать, он будет радовать целую вечность своим видом и ароматом.
В этих глазах было все: и бесконечная чернота неосвоенного космоса, и теплый свет солнца, и пряная тягучесть дикого меда, и жгучий огонь перца чили. Странно, но дыхание сбилось не только у меня. Кин тоже задышал тяжело, словно нес на плечах непомерную тяжесть. Это было приятно. Хоть какой-то след, но я оставила в его душе.
Я первая не выдержала эту игру.
— Что тебе нужно, Кин? Зачем ты прилетел?
Смотреть на него, вдыхать его запах, ощущать его прикосновения — я не замечала за собой ранее подобного влечения. Когда и как он меня приручил? Подсадил на себя, как на наркотик. Открытие неприятно поразило. Впереди еще три дня переговоров. Как их пережить? И что делать потом, когда он вернется назад на Киллану?
Мысли путались. Собрав всю свою волю в кулак, я вывернулась из-под ладони командора. Но сбежать не удалось. Кин перехватил меня, едва я сделала шаг, и властно притянул к своему крепкому телу:
— Я прилетел за тобой. — Горячий шепот на ухо опалил, как огонь. — И без тебя, Кара, возвращаться не собираюсь!
Возмущение диктаторскими замашками Кинефрида неожиданно придало мне сил. Я уперлась ему в грудь обеими руками:
— А придется! Я от своих слов не отступлю! Игрушкой быть не желаю и не буду! Никому! И отпусти уже меня, наконец!
Мужские руки сжались на мне сильнее, крепче. Как и прежде, Кин не причинял боли. Но и отпускать не торопился. Темные глаза смотрели пристально, изучающе:
— Отпущу. Если скажешь, глядя мне в глаза, что ты ничего не чувствуешь по отношению ко мне. Если сможешь сказать, что тебе не сносит голову от одного моего вида. Как мне. Если докажешь, что твое сердце бьется размеренно и спокойно, когда ты чуешь мой запах.
Я замерла. Мысли в голове заметались, как перепуганные воробьи. Нет, то, что я дышала, как астматик со стажем, когда он подошел ко мне со спины, отрицать бесполезно. Но ведь на это могут быть очень разные причины. И совсем не обязательно, чтобы причиной был килл. Я открыла рот, чтобы возмутиться произволом и все отрицать, хоть и не уверена была, что получится. Но нужно было хоть попытаться. И в этот момент губы Кина накрыли мои.
Бывал ли кто-нибудь в эпицентре взрыва сверхновой? Испытывал ли на себе ядерный взрыв? Едва только теплые губы командора накрыли мои, весь мир сначала словно затаил дыхание. А потом меня захлестнуло волной эмоций такой невиданной силы, что солнечная буря по сравнению с этим просто ласковый морской ветерок. Каждая клеточка моего несчастного (или счастливого?) тела вспыхнула огнем, колючими искрами, словно под напряжением.
Было почти больно. Но я упивалась этой сладкой болью. В свою очередь, не считаясь ни с чем, впивалась ногтями в широкие плечи, затянутые форменной тканью. Одна рука соскользнула, и я ногтями прошлась по обнаженной коже, вызывая у Кина из груди рык. В отместку он, отпустив мои губы, впился в основание шеи.
Нас обоих охватило безумие. Горячечный бред на двоих. Когда и как мы оба лишились одежды? Я этого не заметила. Только вдруг ощутила сомкнувшиеся у меня на соске губы. Меня пронзило таким ярким ощущением, что описать его словами было просто невозможно. Я выгнулась дугой и вскрикнула.
— Сейчас, моя хорошая… Сегодня нам никто не помешает…
Голос Кина охрип почти до неузнаваемости. Осипшие нотки остро царапнули меня по обнаженной коже, и это тоже принесло толику удовлетворения. Это я заставила Кина меняться! Внутри все пело от ликования.
Какой-то частью мозга я отстраненно фиксировала мелочи, не относящиеся к нам напрямую, запертая и заблокированная дверь, улетевший куда-то в угол комм Кинефрида. Он подхватил меня на руки, снова впиваясь в мои уже истерзанные, но все еще жаждущие ласки губы, и сделал шаг. Реальность перестала быть реальностью и потеряла значение.21b4bc
Что-то затарахтело, падая на пол. Хотя в последнем я была неуверенна, Кин почти не отрывался от моих губ, лишая меня возможности думать связно. В какой-то момент он осторожно надавил мне на плечи, в следующий момент я ощутила обнаженной спиной гладкость шелка. Откуда он тут? Придумать я не успела. Губы Кина спустились на мою шею, лаская так нежно, будто пили росу с цветка. Руки сжали мягкость груди, одновременно лаская соски подушечками больших пальцев.
— Кара… Открой глаза! — Хриплый приказ Кина заставил меня не только распахнуть глаза во всю ширь, но и выгнуться в очередной раз дугой. Я наслаждалась грубой хрипотцой его голоса. — Смотри на меня! Я хочу видеть твои глаза, когда войду в тебя!
Он что хочет?! Реальность вокруг плыла и качалась. Я не понимала, где я и кто. Но зато прекрасно ощутила, как руки Кина аккуратно развели мои бедра в стороны. Что-то было не так. Что было неправильно. Дурман наслаждения начал развеиваться, и я попыталась понять, где тут ошибка, но палец Кина нащупал горошину клитора и тягуче-медленно ее погладил. Последние мысли из головы выдуло начисто. Остались лишь ощущения, да его слова, набатом ворвавшиеся мне в уши:
— Прости, Кара, я больше не могу… Слишком долго этого ждал…
Он ворвался в меня ураганом, мощным ударом заполнив меня до отказа. И все сразу стало как-то так безупречно и идеально. Только в голове мелькнула дурацкая мысль про идеально подходящий лично мне размер члена.
***
Утром я открыла глаза в состоянии абсолютного счастья. Я потянулась, словно сытая кошка. Хотелось петь и плясать. Хотелось задушить в своих объятиях целый мир. Внутри меня кто-то громко мурлыкал от блаженства. А улыбка так и просилась украсить собою мою лицо. Энергия меня переполняла… Ровно до того момента, как я посмотрела на часы.
Девять сорок пять по времени Нью Йорка!
— Черт!
Подскочив, словно ошпаренная, я откинула в сторону одеяло, и только тут поняла, что номер не мой. Да и я лежу в постели не одна.
— Кара, родная, спи, еще рано…
Сонный голос словно окатил ведром ледяной воды. Состояние абсолютного счастья улетучилось словно дым на ветру. Разом вспомнилось все: встреча с Кином, попытка объяснится и то, как мы набросились друг на друга, словно голодные звери. Я съежилась. Обвинять одного Старффа в произошедшем глупо. Можно было бы спихнуть все на то, что я давно ни с кем не была — последний раз секс был у меня еще в академии с Мираком, но это тоже было бы не честно, по отношению к Кину. Потому что от его запаха у меня напрочь сносило мозги, приходилось это признать. И для меня это было внове.
За спиною вздохнули:
— Так. Пришло утро и пришло отрезвление. Что ты уже себе надумала?
Я осторожно оглянулась через плечо. Кин лежал на боку в обманчиво-расслабленной позе и пристально смотрел на меня, готовый в любую секунду бросится вперед и удержать. Ощущение было настолько ярким и четким, что я невольно покачала головой.
— Кин, это ошибка. Нам не стоило…
— В чем ошибка? В том, что мы встретились? Наверное. Никогда бы не подумал, что настолько привяжусь к землянке.
Кин говорил спокойно, но мне почудилось в его словах презрение. Стало больно. И я ощетинилась:
— Ну извини, я тебе в знакомые не набивалась! Я вообще сделала все, что было в моих силах, чтобы исчезнуть с твоего пути!
— Ну да, сбежала от проблем! Трусиха!
Это стало для меня последней каплей. Наплевав на собственную наготу, я вскочила с кровати:
— Это я-то трусиха?! С чего бы? От каких таких проблем я сбежала? Наоборот, я все время старательно пыталась соответствовать твоим требованиям, притворялась твоею любовницей, дважды из-за тебя чуть не сдохла! А теперь я трусиха? Если подумать, то это ты трус! Постоянно пытаешься сломать меня и подстроить под свои нужды? А ты подумал, что случится, когда тебе это удастся? Наиграешься в игрушку и вышвырнешь прочь за ненадобностью?! — Я судорожно металась по номеру, отыскивая и натягивая на себя свои вещи. Злость затмила мне способность рассуждать здраво, и я, кажется, несла откровенную чушь. Но мне было плевать. — Сколько бы продлились наши с тобой отношения, если бы я уступила твоим требованиям и осталась, вместо того, чтобы вернуться на Землю?
Застегивая мелкие пуговички блузки, я жадно уставилась на командора в ожидании его ответа. Но лучше бы не смотрела. Кин, все это время пристально следящий за каждым мим движением, неожиданно смутился и опустил взгляд. Мои руки замерли. Пояснения не требовались. И так было все прекрасно понятно: права я, а не он. Горечь хлынула горлом, смывая остатки ночного счастья, и я тихо выдохнула:
— Можешь не трудиться, подбирая слова для ответа. По твоему лицу и так все понятно. Я только игрушка. Я поняла. Извини, но мое решение неизменно: я остаюсь на Земле.