Глава 34

Давид

Она на пистолет посмотрела и вздрогнула. Так и сидим, я на неё смотрю, она на пистолет.

— Убьёшь меня? — глухо спросила Славка.

Надрать бы ей ещё задницу, да запал прошёл, осталась только бесконечная усталость, да миллион вопросов впридачу.

— А если да?

— Ну, — пожала плечами она. — Закопаешь где-нибудь. Официально я уже мертва, думаю это не вызовет особых затруднений.

В её глазах такая же усталость. Изможденность. Тревога за сына. Сейчас, без грамма косметики на лице, с волосами забранными в пучок, она, пожалуй выглядела на свои тридцать три. Но значения это не имело. Во-первых она все равно чертовски красива. Во-вторых, она просто Славка. Славка это автомат по откручиванию мужских яиц. Наверное, перед ней ни один мужик бы не устоял. Я вот не устоял. Именно поэтому подставлять меня прислали её…

— Тебя прислали меня убить? — Вскинула взгляд, короткий, колючий, молчит. А во мне снова бешенство закипает, пусть что угодно говорит, не молчит только! — я тебя спрашиваю. Тебя прислали меня убить?

— Давид…

Крышу сносит. Встаю так резко, что падает стул. Обхожу стол, сажусь прямо на него, рядом со Славой, она снизу вверх на меня смотрит, в глазах и слезы, и упрямство. Беру её руку. Тонкая, ссадины только заживать начали, идеальный, совсем недавно маникюр немного подпорчен. Вкладываю в её руку пистолет.

— Стрелять тебя, наверное, учили? Учили, кого спрашиваю… — щелкаю предохранителем, устраиваю ее палец на курке. — Вот, смотри, как все просто. Бабы часто мажут, поэтому говорю — моё сердце вот здесь. В голову, конечно, надёжнее, но мне не хочется прощаться с мозгами, они мне были дороги при жизни, а сердце мне не особо жалко. Ну, чего ждёшь? Жми.

Так и сидим. В Славкиной руке пистолет, а я её за руку держу. Дуло аккурат напротив моего сердца. Славка белая, вся белая, как лист бумаги, весенние веснушки на носу стало чётко заметно на побледневшей коже. Трясётся мелкой дрожью, дышит через раз.

— Мне страшно, — просит тихо она. — Хватит, пожалуйста.

— Значит не убить меня должна была?

— Не знаю! — вспылила Славка. — Я ничего не знаю! Они пришли, забрали моего сына, велели залезть к тебе в кровать, что я и сделала! Больше ничего не знаю!

Становится горько от мысли, что вернулась она в мою жизнь потому, что её заставили. Но это не все вопросы. Я хочу спросить мой ли сын её мальчик, но формулировка будет неверной.

— Ты уверена, что твой сын от меня?

— Да. Да. Да, черт подери!

Отдергивает руку, отшатываетчя, пистолет падает между нами и громко, оглушительно стреляет, расшибая в щепу ножку стола.

— Не в меня, — меланхолично отмечаю я.

— Сумасшедший, — бросает Славка, и покачиваясь, словно пьяная, уходит.

В дверях стоит охрана. Отсылаю их жестом. Достаю телефон. Некоторые файлы продублированы в него из телефона Славки. Несколько фотографий моего сына тоже. Смотрю на него. Ищу свои черты. Черт, такое ощущение, что она заделала его от Есенина. Совершенно славянский ребёнок. Я не знаю, мой ли это сын, но в уверенность Славки верю. Другое дело, что правды и она может не знать.

Глазки смышленые. Упрямые, как у его мамы. Волосы белобрысые совершенно, хотя я брюнет, а Славка вообще шоколадная. Ни на кого ни похож.

А потом вдруг вспоминаю ту, которой так мало было в моей жизни. Мою маму. Она всегда платок повязывала, но иногда из под него выпадала прядь волос. Светлых, как лен. И ещё одно, совсем забытое воспоминание, мама у себя в комнате расчесывает волосы. Они длинные, светлые, сидит на стуле, а волосы почти до полу. Мне мало тогда лет было. Мать для меня особо не значила ничего, мы толком и не разговаривали. А тогда, в тот момент, я вдруг понял с удивлением — она красива.

— Это не значит ничего, просто совпадение, — пробурчал я. — Вообще ничего, так можно всех светловолосых детей себе приписать, включая Иман…

Кофе бы. Домработницы нет и кофе больше не появляется по щелчку пальцев. Имеется кофемашина, но на ней такая ебаная куча кнопок, что я подозреваю — чтобы научиться ею пользоваться, нужно получить ещё одно высшее. Сыплю молотый прямо в чашку, заливаю крутым кипятком, давлюсь этой жижей, заедая её сигаретным дымом. Становится немного легче, похмелье отступает, проясняются мысли. Звоню.

— Съемка местности нужна, — коротко говорю я в трубку. — План клиникики, прилегающей территории, и чтобы все чисто, без палева.

— Да я для тебя луну с неба достану, родной, — отвечает Шерхан и бросает трубку.

Ещё глоток кофе, ещё сигарета. Пистолет все так же на полу лежит. Прислушиваюсь к тишине дома — Славки не слышно. А мне вдруг остро хочется её слышать. Как сопит, когда спит. Напевает из душа. Шелестит страницами очередной книги.

Иду её искать. Не знаю, что скажу, но мне нужно, важно её видеть сейчас. Иду не спеша, но осознание накатывает на лестнице и словно мощным ударом выбивает воздух из груди. Не могу сдержаться, бегу. Господи, если только от возможности, что это мой сын, так за него страшно, не представляю, каково сейчас Славе…

Находится она в комнате, в том же кресле. Врываюсь, едва не снеся дверь с петель.

— Слава, — говорю я пытаясь восстановить сбитое дыхание. — Твои хозяева знают, что Сергей может быть моим сыном?